Фразы из романа Т.Драйзера «Гений». О романе


 

Город требовал от человека самого лучшего, что было в нём, - иначе он просто от него отворачивался.

Казалось, что он постоял у открытой двери и заглянул в новый мир. Этот мир казался ему естественным и необходимым, но вместе с тем от него веяло чем-то недоступным, …куда доступ открыт лишь избранным.

Познакомиться с художественными сокровищами Европы, с жизнью населённых художниками кварталов, - одно это чего стоило!

Его волновало смутное предчувствие, что и он призван совершить нечто великое, и в своём энтузиазме он уже наполовину верил, что это будет очень скоро.

В его кругу быть честным считалось чем-то обязательным, само собой разумеющимся. Кто не был честен, попадал в тюрьму.

Он узрел бездонную пропасть между тем, что ждёт новичка из провинции, и теми благами, которыми располагает мир, - вернее, теми, что щедро сыплются на немногих, стоящих на самом верху общественной лестницы. Всё это несколько отрезвило, но и огорчило его.

Жизнь была полна несправедливости. Город умеет быть жестоким.

Он не отличался крепким здоровьем, был подвержен частой смене настроений и рано стал проявлять черты аристократической натуры.

Дома он слонялся без дела, зачитывался Диккенсом, Теккереем, Скотом и По и, глотая книгу за книгой, размышлял о жизни. Его манили большие города.

Всё житейское, как правило, не имело для него значения, а в то же время его пугало, что жизнь ставит человеку практические задачи – продавать и покупать, вести торговые книги, управлять делом.

Большую часть материала Уильямс пускал в печать не редактируя.

У него была бездна высоких познаний, накопленных за долгие годы газетной работы в столице. С восьми утра до двух полудни он занимался тем, что собирал скудные городские новости и любо сам писал заметки, либо редактировал.

У него был… разбросан по всей округе целый штат корреспондентов, которые раз в неделю присылали ему обзоры местных новостей.

Он был слишком робок. Порой он задумывался о том, как хорошо, вероятно, быть богатым. И – мечтал.

Опасность положения заключалась в том, что жизнь слишком баловала теперь Юджина, доставляя ему больше власти, довольства и роскоши, чем он когда-либо имел, и это превращало его в восточного властелина не только в отношении его многочисленных подчинённых, но и в собственном доме.

И мосье Шарль думал про себя: «Этот человек, пожалуй, окончательно погиб для искусства. Он что-то утратил – как раз то, что я заметил в нём при первой встрече – огонь и восторженность, которые он излучал, как дуговая лампа света».

Даже самый блестящий пост не всегда избавляет от известных трудностей, так как большие преимущества обычно связаны с большой ответственностью.

Тому, кто никогда не знал перехода от бедности к роскоши, от неприглядного серенького существования к изысканной светской жизни, трудно и представить себе, до какой степень эти новые впечатления покоряют и очаровывают неопытную душу.

Очевидно, жизнь только и делает, что создаёт новые обольщения и совершенствует иллюзии. Собственно говоря, всё в жизни – иллюзия и обольщение, кроме развитой первичной субстанции или принципа, который лежит в основе мироздания.

Юджин, благоговевший перед красотой и ценивший всё то изощрённое и совершенное, что способен создать изобретательный ум человека, всецело подпал под обаяние более утончённого мира, который теперь его окружал и влиянию которого он, незаметно для себя, всё больше поддавался.

Он начинал понимать, как организован мир, каких высот достигает богатство, в каких пучинах тонет бедность. От унизительной бедности до вершин благополучия – какое расстояние!

Разлука – это тёмная комната, где влюблённые проявляют негативы.

Он испытывал бешеное желание вырвать у мира деньги и славу. Жизнь должна отдать ему его долю…

Главным источником огорчений для Юджина, в особенности с тех пор как в его жизнь вошли эти две женщины, был слишком маленький заработок. И эти огорчения всё росли.

Давно ли искусство казалось ему дорогой не только к славе, но и к богатству?

 

Теперь, по мере того как он изучал окружающий мир, выходило, что это совсем не так. Художники никогда не бывают особенно богаты.

Оказывается, что искусство, если не считать славы, ничего не даёт. Оно не даёт насладиться всей полнотой жизни. Оно ведёт лишь к своего рода духовному расцвету, который все готовы признать, что не мешает, однако, художнику быть бедным, больным, голодным, так сказать, захудалым гением.

Простая жизнь и будничные дела начинали вызывать в нём раздражение. Его тянуло в Лондон, в Париж, тянуло делать что-то большое. Безделье становилось невыносимым.

Он был капризен, как сама природа, изменчив, как хамелеон.

Как может человек клясться в верности до гроба и сдержать слово, когда в самой природе торжествует эгоизм, вероломство, разрушительные силы и непостоянство?

Теперь, заслышав зов славы, он уже не мог усидеть на месте. Именно сейчас ему нужны были не одиночество, не праздное созерцание, а разнообразие и смена впечатлений.

Ему предоставлялась привилегия всех гениев: он мог делать всё, что ему заблагорассудится.

Человеку, в положении Юджина (ему исполнился тридцать один год и он не имел никогда образования, кроме того, что сумел получить в процессе развития своего вкуса и таланта) было очень трудно приискать себе работу.

Мысль вернуться к искусству не давала покоя; только оно и могло выручить его в этот критический период его жизни.

Ему с первого же взгляда стало ясно, что человек этот в затруднительном положении и что ему до зарезу надо продать своей этюд. Он подумал, что может купить эту вещь за бесценок, но сомневался, стоит ли покупать. Много лет спустя один коллекционер из Канзас-Сити откопал эту картину на аукционе старой мебели и поместил е среди своих шедевров.

Целыми днями бродил он по улицам, а по возвращении домой бросался к мольберту, чтобы посмотреть, не вернулся ли к нему его дар…

О романе

Роман «Гений» занимает особое место в творчестве Теодора Драйзера. Дополняя и расширяя картину американской действительности, представленную в «Трилогии желания», Драйзер поднимает давно интересующую его тему судьбы американского художника. Роман был написан в 1911 году. Этот первый вариант «Гения», к сожалению, практически неизвестный нашим исследователям и читателям, на несколько лет был отложен в сторону. Новый и окончательный вариант романа от его ранней редакции отличается большей глубиной и трагичностью. Действие этого произведения начинается между 1884-1889 годами в городе Александрия, небольшом административном центре штата Иллинойс, насчитывавшем в то время около десятка тысяч жителей: «В описываемую пору в ней имелись: одна линия конки, театр, носивший название «Оперы» (неизвестно почему, так как там никогда не ставилась ни одна опера), два вокзала, по числу проходивших здесь железных дорог, и так называемый деловой центр, в сущности – четыре тротуара вокруг главной площади, на которых обычно толкался народ. В деловом центре города находился окружной суд и редакции четырёх газет – двух утренних и двух вечерних, которые не без успеха старались довести до сознания своих читателей, что на свете много всяких вопросов как местного, так и общегосударственного масштаба, и что жизнь ставит человеку немало интересных и разнообразных задач».

В самом начале своего романа «Гений» Драйзер знакомит читателей с семьёй главного героя: «В этом городе обитала семья, которая по своему положению и составу могла считаться типичной для Америки и, в частности, для её Среднего Запада. Семью эту нельзя было назвать бедной – во всяком случае она себя таковой не считала, - но она отнюдь не была и богатой».

Если первый вариант романа счастливо заканчивается браком Юджина и Сюзанны, то новый и оконченный получает другое завершение. Роман «Гений» в том виде, в котором он получил мировое признание, показывает Юджина Витла, зашедшего «в тупик творческого бесплодия». Это типичная участь американского художника, вступившего на путь компромисса «с властью доллара». Недаром (неслучайно) слово «Гений» в заглавии заключено в саркастические кавычки, эти автор подчеркнул основную мысль романа: деградация таланта под воздействием американского образа жизни того времени неизбежна.

Коллектив переводчиков,

типография «Пяргале», Вильнюс,1955 г.