Приглашаем на лекцию. Наука об искусстве


 

Современное состояние отечественной науки об искусстве определилось главным образом в результате множества работ, посвящённых сущности художественного творчества, начиная с 50-х годов. В процессе этой дискуссии, в частности, была доказана несостоятельность распространённой в той время точки зрения, согласно которой специфика искусства, его отличие от других видов общественного сознания, в том числе от науки, заключена не в содержании, а только в форме, в образном отражении жизни. Было выявлено, что у искусства есть в реальной действительности свой собственный предмет, который и является источником собственно художественного содержания. Было доказано, что художественное содержание имеет свой источник не только в объективной действительности, но и субъективном отношении к ней художника.

Большинство теоретиков искусства согласны с тем, что искусство отражает существенные особенности жизни в её конкретно-чувственной непосредственности и выражает к ней общественно заинтересованное отношение художника в его индивидуально-неповторимом, личностном проявлении.

При этом неизбежно возникают большие препятствия, когда исследователи начинают устанавливать соотношение между этими двумя сторонами художественного содержания. Часто это соотношение осознаётся как тождество, как полное совпадение авторского отношения к жизни с её объективным содержанием. Именно так, как правило, многие теоретики решают проблему реалистического художественного творчества. В своей книге «Эстетика и проблемы реализма» С.Вайман пишет: «Жизненный материал, к которому обращается писатель, имеет свою логику, и субъективное авторское понимание этого материала может либо полностью совпадать с объективным его смыслом, либо совпадать частично, либо быть противоположным ему».

Излюбленной идеей сторонников такого понимания реализма является идея «самодвижения» объективного жизненного материала в процессе художественного творчества: «самодвижение» диктует писателю законы объективного мира, характеризует собственное отношение художника к жизни, вплоть до полного «совпадения» с нею, или, когда писатель слишком неподатлив, вступает «в борьбу» с этим отношением и тем самым создаёт крайне противоречивых «художнечков».

«Самодвижение» произведений литературы есть, выражаясь языком физики, результирующее движение, составляющими которого являются, с одной стороны, движение предмета (объекта) художественного творчества, а с другой стороны – направленность авторского отношения к жизни. Другое дело, в каком направлении идёт «самодвижение» слившегося объективного и субъективного содержания творчества: в том же, в каком осуществляется общественный прогресс – это опять-таки не совпадение активной человеческой деятельности с объективным, то есть вне этой деятельности существующим, ходом истории. Объективный ход истории порождает необходимость прогресса, тогда как его действительность, его реальное содержание и формы, является результатом практической деятельности людей, результатом приведённых в действие их духовных и физических сил.

По Вайману выходит, что единственно достойное человека занятие состоит в том, чтобы познавать объективное содержание жизни и всеми силами стараться совпасть с ним, проще говоря – познав теоретически, ничего не делай практически.

Люди в самом деле постоянно познают окружающий их мир и объективные закономерности его развития и в своём повседневном общении с миром, и в процессе своей производственной деятельности, и в различных формах общественного сознания, в том числе в системе естественных и общественных наук. Но объективные знания о мире не являются самоцелью для человека, во всяком случае, для человеческого общества. Благодаря этим объективным знаниям о природе люди подчиняют её своим общественным интересам, творят из неё свой мир материальных ценностей. Знания об обществе также служат людям для того, чтобы подчинить его объективное развитие своим субъективным интересам, разным и даже противоположным (при наличии антагонистических социальных противоречий).

Всё это осуществляется в особых сферах человеческого творчества – теоретических (различные формы идеологических взглядов – философских, политических, нравственных, теологических, эстетических), практически- духовных (непосредственное участие людей в политической жизни общества, нравственное поведение человека и вообще все формы идейно-эмоциональных отношений между людьми), в религиозном «миросозерцании» человека и, наконец, в искусстве, являющемся духовным творчеством по законам красоты. Разумеется, и в ходе «материально-практического» созидания, и во всех формах идеологических взглядов, в «духовно-практической» и художественной деятельности постоянно осуществляется процесс дальнейшего познания человеком мира – и порой не менее и даже более эффективно, чем в иных специальных научных трудах. Но в отличие от науки, основное значение которой состоит именно в познании объективных истин, которые только в дальнейшем используются практически.

 

Здесь познание непосредственно подчиняется задаче освоения мира в интересах человеческого общества. Это всецело относится к искусству, в том числе и к реалистическому искусству.

Однако вопрос о реализме остаётся одним из труднейших в науке об искусстве.

В книге В.Днепрова «Проблемы реализма» рассматривается определение творческих принципов в искусстве. Автор не только утверждает теоретически, но и убедительно раскрывает на материале художественного творчества разных эпох, что единство «познавательной» и «действенной» функций является неотъемлемым свойством всякого подлинного художественного творчества. Но ему не удалось, к сожалению, всё же избежать односторонности. Отождествив познание в искусстве с художественной типизацией жизни, а «действенность» с её «идеализацией», автор заявляет, что на протяжении тысячелетий, вплоть до критического реализма XIX века включительно, «типизация и идеализация сосуществуют в искусстве». И только искусство социалистического реализма «не нуждается больше в идеализации, чтобы изобразить положительного героя: оно впервые полностью включает положительно-прекрасные образы в область типических обобщений и распространяет обобщение посредством типизации на всю сферу художественного содержания». Можно подумать, что теперь автор ввёл «действенную» сторону искусства в процесс художественной типизации и тем самым выявил «полное слияние» познавательной и преобразующей функции искусства, и автор уверен, что именно так и есть. На самом же деле он просто не заметил, что свёл активность художественного творчества к активности человека как предмета познания: «Для чего нужен идеальный человек, ели у нас есть реальный положительный человек, в тысячу раз более интересный, глубокий, разносторонний, оригинальный». И вот искусство социалистического реализма, которое по самой своей общественной природе призвано максимально реализовать «действенные» возможности художественного творчества, искусство, о котором В.Днепров говорит, что его «центральной проблемой становится проблема переделки жизни», обрекается им в лучшем случае на пассивное воссоздание активной человеческой деятельности.

Например, в книге «Проблемы исторического развития литературы» Г.Н.Поспелов говорит, что сущность реализма состоит только в «верности воспроизведения социальных характеров», не включающей в себя их осмысление и оценку со стороны автора. Но у Поспелова, кроме понятия реализма, которое он относит только к познавательной стороне искусства, есть ещё понятие правдивости, которое он связывает только с авторским отношением к жизни, определяя правдивость как «соответствие идейного осмысления и оценки изображаемых социальных характеров их объективному значению в национальной жизни той или иной исторической эпохи». Иначе говоря, под правдивостью понимается осознание прогрессивных характеров как прогрессивных, а реакционных – как реакционных. При этом Поспелов настойчиво предупреждает, что правдивость идейного осмысления и оценки социальных характеров не следует смешивать с верностью их отражения. Но каким-то роковым образом получилось так, что он здесь же сам допускает их смещение, приходит к их полному отождествлению.

Вот, например, как произошло смешение познавательной и оценочной или преобразовательной, функций художественного творчества в разделе о героике в литературе. Поспелов убедительно анализирует гегелевскую концепцию пафоса, показывая, что у Гегеля пафос художественного произведения целиком исчерпывается пафосом героя, то есть содержанием отражённой в произведении действительности, и совершенно не учитывается, что художественный пафос, в том числе и героика, заключён не только в характере персонажа, но и в авторском отношении к нему.

Трудности, которые возникают при теоретическом осмыслении реалистического искусства, все эти «совпадения» авторского отношения к жизни с её объективным содержанием происходят главным образом потому, что наша теория ещё недостаточно раскрыла природу художественного содержания, а именно – творческое начало, заключённое в нём. Мы хорошо можем исследовать художественные произведения с точки зрения отражённой в них объективной реальности. Мы также хорошо можем анализировать художественное творчество в плане выраженного в нём авторского мировоззрения или «идеологического мировоззрения». Но у нас пока ещё мало разработан взгляд на искусство как на своеобразную форму общественной деятельности, в процессе которой отражённая реальная действительность в результате активного, поистине созидательного (а не только оценочного) воздействия на неё со стороны автора (творца) превращается в особую художественную действительность, являющуюся собственным вкладом искусства в общественно-историческое развитие.

Московский институт Культуры

1965 год

На фото представлен фрагмент советской открытки