Загадочная транскрипция


        В этом учебном году в нашем классе ввели несколько новых предметов, в том числе, и иностранный язык. Сперва, всем ребятам задавали элементарные вопросы по-английски, а потом, в зависимости от результатов, нас поделили на две группы: сильную - там уже надо было уметь читать и писать некоторые слова - и слабую - где начинали с изучения алфавита. Лично я попал в сильную группу и очень гордился этим. Более того, мы с папой один раз подготовили такой интересный и грамотный рассказ о себе, семье и школе, что, когда я его прочитал на уроке, меня впервые в жизни поставили в пример остальным ребятам. А вот месяца через полтора от того, что всё легко даётся, я, по выражению мамы, разболтался страшно и даже неоднократно являлся на английский с несделанным домашним заданием. В конце концов, в один прекрасный день, когда уже прозвенел звонок, наша англичанка, укоризненно посмотрев на меня, говорит:

- Кузнецов, с этого занятия - решением педсовета - ты за неуспеваемость переведён в другую группу, послабее. Очень жаль, - вздохнула она, - такой способный мальчик.

Собрав портфель, я вышел в коридор; и, чуть ли ни плача от обиды, побрёл искать вторую половинку нашего класса.

- Третий этаж, третий этаж, - проворчал я, - а номер не сказала, и как зовут англичанку новую - тоже не сказала.

И вдруг слышу из-за одной двери на иностранном рычит кто-то. Заглянул в щелочку, а там молодая учительница указкой по доске водит и быстро - быстро произносит абсолютно непонятные для меня слова. Ничего себе - думаю - слабая группа. Я решил учительницу задобрить, а то мне показалось, что она в плохом расположении духа и, протиснувшись в дверь, говорю громким голосом:

- Good morning! May I come in?

Её реакция была неожиданной - вместо поощрения она строго стала спрашивать:

- Почему надо вечно опаздывать? Что за манера опаздывать и паясничать? Проходи немедленно и доставай тетрадь.

А когда я лишь только попытался найти, где же сидит Андрюшка Андреев учительница просто зашипела:

- Да садись же ты за первую парту! Куда ты идёшь? Весь урок сорвал! Фамилия! - и она потянулась за журналом.

- My surname is Kuznetsov, - говорю я, садясь рядом с почему-то незнакомым мне мальчишкой.

- Нет такого! - заподозрила она меня во вранье.

- Он вообще не наш! - послышалось в конце класса.

Я встал и начал объяснять:

- Меня с сегодняшнего занятия решили к вам перевести.

       - Кто, кто решил? – в сердцах закричала учительница.

А я ей:

- Педсовет.

Тогда она, пожав плечами, сказала:

- Глупости какие! Ничего не знаю! После урока останешься, всё выясним. 

Потом обратилась к классу:

- А теперь продолжаем. Если никто из вас не понял, что я говорила в начале занятия, значит, нам придётся повторить некоторые слова из предыдущих уроков. Итак... Как будет «хлеб»?

От такого простейшего вопроса я просто-таки подскочил на стуле и выкрикнул:

- Bread.

Учительница побагровела, отчего-то заговорив в рифму:

- Если у тебя «bread», тогда иди в соседний кабинет!

Оказывается, она хотела, чтобы его произносили «брот». Потом я услышал ещё кучу слов, перевод которых отлично знал, но только в исполнении странного класса они звучали совсем по-другому. А после того, как «друг» оказался не «фрэнд», а «фройнт»; «музыка» - не «мьюзик», а «музик», я догадался в чём тут дело! Эта группа настолько плохо владеет английским, что и учительница им досталась с совершенно неправильным произношением.

Незадолго до окончания урока учительница вдруг говорит:

- Да, английский - язык международный. Сейчас все его изучают. Но - и с этим приходится считаться - немецкий ему ничуть не уступает. 

И она как-то так грустно вздохнула, что я решил приободрить её; тем более нам с ней предстоял разговор на перемене.

- Весь мир говорит только на английском, - убеждённо произнёс я. - И педагоги требуются только английского языка.

Учительница посмотрела на меня стальным взглядом и молча вышла из класса.

А на другом уроке, математике, наша руководительница Инесса Владимировна рассказала всем ребятам, что я, оказывается, перепутал классы и попал на урок не начального английского, а начального немецкого! Чем и объяснялась эта нелепая история.

До конца четверти я проучился в слабой группе, зато имел одни пятёрки и безо всякого труда. Со следующей же четверти меня снова перевели в сильную, правда, там мне ставят разные оценки; при этом необходимо очень много заниматься. И вот теперь я думаю: в дневник-то идут только оценки, а от какой группы ведь не указано.

Рассказ из книги "Классные истории", 2008 год

Фото - Галины Бусаровой