Психология для всех. В ожидании «волшебного помощника»


          В.Франкл в своей работе «Человек в поисках смысла» писал: «Хороший человек» — это не «невротическая личность», не «разрушитель», не конформист по отношению к обществу. Он обладает спонтанностью, индивидуальностью, воображением, довернем к себе, открытостью опыту и знанием опыта, во всем его многообразии. Все эти качества интегрируются в стремлении человека обрести смысл жизни. И эти поиски смысла, доступные любому человеку независимо от пола, возраста, образования, характера и среды — являются вопросом призвания и человеку приходится отвечать на него ежедневно — не словами, а действиями, в поисках путей, делающими жизнь человека осмысленной. Эти поиски ставят перед личностью три основополагающих вопроса: что я даю жизни (в смысле творческой работы), что я беру от мира (в смысле переживания ценностей) и какова позиция, которую я занимаю по отношению к судьбе, которую я не в состоянии изменить. Поиски и нахождение ответов на эти вопросы и составляют содержание жизни человека, которая сохраняет свой смысл до конца — до последнего дыхания».

Жизнь каждого человека имеет свою, неповторимую цель, к достижению которой ведет лишь один путь. У каждого из нас есть свой, неповторимый жизненный курс, следуя которым мы можем реализовать свои личные, только нам данные возможности.

Если рассматривать жизнь с точки зрения присущих ей жизненных задач, нельзя не прийти к заключению, что жизнь всегда тем более осмысленна, чем труднее она дается. Хорошей естественной аналогией здесь может служить позиция спортсмена: настоящий атлет ставит перед собой такую задачу, которая позволит ему максимально утвердить себя в случае победы. Почему бы и нам не использовать трудности повседневной жизни для того, чтобы проверить собственный характер или развивать в себе способности?»

Ничто так не помогает человеку преодолевать объективные трудности и переносить субъективные неприятности, как сознание того, что перед ним стоит жизненно важная задача. Особенно ярко это проявляется в том случае, когда человеку эта задача кажется будто специально предназначенной для него лично, когда она представляет собой нечто вроде «миссии». Такая задача помогает человеку ощутить свою незаменимость, жизнь его приобретает ценность уже потому только, что она неповторима.

Один из крупнейших психологов ХХ века А.Н.Леонтьев писал: Стремление дать читателю не тусклый мир методологического монополизма, а драматическую полифонию личностной Вселенной, выстроенной и обогащенной архитектурой методологического плюрализма — такова была главная — методологическая — цель.

Момент встречи читателя с самим понятием психология личности во всем его многообразии, с теорией личности, с текстом — это та «точка бифуркации», где рушится существовавший до этого мгновения горизонт ожидания — этот комплекс психологических представлений, определявший отношение читателя к себе, обществу, миру.

Само понятие «точка бифуркации» говорит не только и не столько о разрушении, сколько о том, что личность изменяет направление движения. Начинает создаваться новый горизонт ожидания — происходит изменение «Эгоцентрированности». Это состояние лучше всего передал К.Юнг: «Эта перемена наделяет личность каким-то доселе незнакомым смыслом.

Она уже более не являет собою известное и социально-определенное Эго, но внутренне противоречивое суждение о том, чего же она собственно стоит — для других и для себя самой... И при этом с одной стороны, мир внутренний берет на себя значительную часть бремени мира внешнего, тем самым мир внешний теряет часть своей тяжести. С другой стороны, мир внутренний обретает больший вес, поднявшись до уровня некоего этического трибунала».

Проблема, связанная с понятием феномена «личность», рассматривается К.Юнгом практически в 20-ти томах его собрания сочинений. В 1932 г. он прочел в Вене доклад «О становлении личности», который звучит актуально и в наши дни: «Никто не в состоянии воспитать личность, если он сам не является личностью. И не ребенок, а только взрослый может достичь этого уровня развития в качестве спелого плода жизненных свершений, направленных на эту цель. Ведь достичь уровня личности означает максимально развернуть целостность индивидуальной сущности. Здесь требуется вся человеческая жизнь со всеми ее биологическими, социальными и психологическими аспектами. Личность — высшая реализация врожденного своеобразия у отдельного живого существа. Личность — результат наивысшей жизненной стойкости, абсолютного приятия индивидуально сущего и максимально успешного приспособления к общезначимому при величайшей свободе выбора… Личность развивается в течение всей жизни человека из темных или даже вовсе необъяснимых задатков, и только наши дела покажут, кто мы есть... Мы не знаем наперед, какие дела и злодеяния, какая судьба, какое добро и какое зло содержатся в нас; и только осень покажет, что было зачато весною...»

Многие годы учёный Э.Берн разрабатывал психоаналитическую концепцию личности. В своих трудах он отмечал: «Человек — это ярко окрашенная энергетическая система, полная динамических стремлений. Как и любая энергетическая система, он все время пытается прийти в состояние покоя. Он вынужден это делать. Для этого и служит энергия; ее таинственная функция — восстанавливать собственное равновесие.

Человек устроен таким образом, что при всяком внутреннем или внешнем происшествии рано пли поздно должно произойти что-нибудь такое, что восстановит равновесие. Психически напряжение проявляется в чувстве беспокойства и удрученности. Это чувство происходит из потребности каким-нибудь способом восстановить равновесие и снять напряжение. Такие потребности называются желаниями. У человека же могут быть различные желания, толкающие его одновременно в разных направлениях, и это может причинять ему значительные неудобства.

Итак, человек — это живая энергетическая система, напряжения которой вызывают желания, и задача человека - удовлетворять эти желания, не вступая в конфликт с самим собой, с другими людьми и с окружающим миром.

Никто никогда не достигает цели вполне, потому что все время возникают новые желания, и слишком много желаний жаждет удовлетворения в одно и то же время, так что удовлетворение какого-нибудь из них зачастую усиливает напряжение других.

Мира нет и во сне; спящий издает громкий храп и всю ночь, через правильные промежутки времени, тяжко ворочается.

Жизнь раздражает нас на каждом шагу.

Важны не столько сами происшествия, сколько их влияние на возможность исполнения желаний. Одно и то же событие, случившееся одновременно с разными людьми, может обеспокоить одного из них и нисколько не тронуть другого — в зависимости от желательного для них будущего. Может показаться, что беспокойство вызвано самим событием, но на самом деле человек беспокоен потому, что это событие может изменить перспективы удовлетворения его желаний.

Беспокойство происходит от внутренних желаний, а не от внешних событий. Где нет желаний — нет и беспокойства. Если принять во внимание, насколько противоречивы напряжения, связанные с нашими важнейшими желаниями, то нетрудно понять, что «поиск свободы от беспокойства» не всегда означает то же, что «поиск безопасной ситуации».

Ощущение опасности или безопасности более зависит от происходящего в нашей психике, нежели от происходящего во внешнем мире. Человек пытается достичь ощущения безопасности, отыскивая наиболее действенные способы удовлетворить свои желания; но, к несчастью, этому препятствуют другие желания и внешние силы. Страх перед внешними силами ослабевает, когда выясняется, что с ними можно справиться или что они не угрожают достижению желаемых целей.

Два самых мощных стремления человека - это стремление к созиданию и стремление к разрушению. Естественно, эти два стремления часто вступают в конфликт друг с другом, толкая человека к противоположным поступкам по отношению к людям и окружающей среде. С неприятными конфликтами этого рода справляются по-разному. Обычный способ разделываться с ними состоит в том, что одно из соперничающих желаний выталкивается из сознания, как будто его нет. Другой способ справиться с конфликтом — это позволить тому и другому чувству попеременно одерживать верх, каждому в свою очередь. Человек, который попеременно любит и ненавидит, часто вызывает у наблюдателя удивление. Чтобы сохранить собственную жизнь, общество и человеческий род, люди вынуждены применять деструктивно направленную энергию, необходимую для достижения некоторых целей, например, для искоренения жестокости, убийств и болезней; конструктивно направленная энергия имеет целью духовный и материальный прогресс. Психическое развитие человека зависит от его способности направить эти внутренние силы к наиболее продуктивным целям.

Есть различие между желанием и попыткой его удовлетворить, между чувством любви или ненависти и его выражением. Силу, с которой индивид выражает свою любовь и ненависть к другим или к самому себе и с которой он пытается удовлетворить свое либидо и мортидо, можно назвать агрессивностью. Человек с сильными чувствами может обманывать себя и других, выражая их слабо, и, напротив, человек со слабыми чувствами вызывает такое же заблуждение, выражая их открыто.

Наряду с агрессивностью выражения следует еще учитывать направление чувств любви и ненависти. Некоторые люди направляют свою любовь главным образом на других; некоторые — преимущественно на самих себя. Количество любви, принимающей то или иное направление, может со временем меняться.

Интенсивность либидо и мортидо, по-видимому, в значительной мере зависит от химических веществ, находящихся в крови; однако до сих пор не доказано, что введение каких-либо известных нам химических веществ может заставить человека сильнее любить или ненавидеть.

Человеку свойственно производить события; какие события он производит, где и когда он их производит, в значительной степени зависит от двух его сильнейших стремлений: от агрессивности, с которой он их выражает, и от его способа разрешать возникающие конфликты.

Очевидно, чтобы удовлетворить свои желания, не навлекая на себя неприятностей, человек должен научиться управлять своими либидо и мортидо; иначе говоря, он должен научиться ждать. Он должен также научиться правильно судить о своем окружении и умело обращаться с ним, чтобы уменьшить опасность поражения или гибели, когда придет, наконец, время действовать. Это — проблема управления. Человек должен научиться управлять тремя группами сил: самим собою, другими людьми и природой. Это называется Принципом Реальности, потому что, чем более реалистичен человек — то есть, чем точнее наблюдает он эти три вида явлений, — тем скорее и полнее он сможет безопасно удовлетворить свое либидо и мортидо. Принцип Реальности требует, чтобы человек формировал четкие образы.

Особую ценность для повседневной жизни каждого из нас имеют разработки и выводы А.Маслоу по теме «Недостатки самоактуализирующихся людей». В одной из своих статей он пишет: «Обычная ошибка, которую делают писатели, поэты и журналисты, состоит в изображении человека таким хорошим, что он становится карикатурой, никому не хочется на него походить. Стремление людей к совершенству, их вина и стыд за свои недостатки проецируются на самых разных людей, от которых средний человек требует гораздо больше того, что он сам способен дать, учителя и министры представляются безрадостными людьми, лишенными низменных желаний и недостатком.

Я убежден, что большинство писателей, пытавшихся изобразить хороших (здоровых) людей, совершают подобную же ошибку, превращая своих героев в беспринципные идолы, в нереальные проекции нереальных идей вместо того, чтобы изобразить их такими, каковы они должны быть – людьми во плоти и крови со своими чувствами и страстями.

        У наших испытуемых были многие человеческие недостатки, у них были грубые бессмысленные привычки, они могли быть раздражительными, вспыльчивыми, нетерпеливыми. Не свободны многие из них и от поверхностного тщеславия, гордости, пристрастности к плодам своего труда, к своей семье, друзьям, детям. Иногда наши испытуемые оказывались способными на необычную и непредвиденную черствость. Следует помнить, что это очень сильные люли. Это позволяет им проявлять хладнокровие, превосходящее возможности обычного человека. Человек, узнавший, что его знакомый, которому он все время верил, оказался нечестен, порывает эту дружбу резко и без всякого видимого сожаления. Женщина, вышедшая замуж без любви, идет на развод и совершает его с решительностью, которая выглядит как черствость и грубость. Некоторые наши испытуемые так быстро оправлялись после смерти близких людей, что казались бессердечными. Эти люди не только сильны, но и независимы от мнения других людей. В своей интенсивной сосредоточенности на интересующем их феномене они способны пренебречь обычной вежливостью, становятся рассеянными и угрюмыми. В таких обстоятельствах они ясно показывают, что им не интересны светские разговоры, флирт и т.д., они могут возмутить, шокировать и унизить окружающих их людей.

Я пришел к выводу, который мне кажется, следовало бы делать каждому из нас. Совершенных людей не существует. Можно найти хороших, даже великих людей. Существуют творцы, святые и реформаторы. Это должно вселять в нас надежды на будущее, пусть даже таких людей и немного. Однако, эти люди временами бывают эгоистичны, раздражительны, гневливы или угрюмы. Чтобы избежать разочарования в людях, нам надо избавиться от иллюзий.

Известный психолог ХХ века Э.Фромм писал: «Я обращаюсь к психологии личности, к наблюдениям, сделанных при детальных обследованиях отдельных людей».

Только психология, основанная на представлениях о бессознательных силах, может проникнуть сквозь завесу обманчивых рационализаций, с которыми мы сталкиваемся при анализе как отдельных людей, так и целых обществ. Великое множество проблем, на первый взгляд неразрешимых, тотчас исчезает, как только мы решаемся отказаться от представления, будто люди всегда осознают мотивы своих действий, мыслей и чувств; на самом деле их истинные мотивы не обязательно таковы, как им кажется. Чтобы лучше в этом разобраться, по-видимому, полезно сказать и о том, что понимается под терминами «невротик» и «нормальный» (или «здоровый») человек.

Термин «нормальный (или здоровый) человек» может быть определен двумя способами. Во-первых — с точки зрения функционирующего общества, — человека можно назвать нормальным, здоровым, если он способен играть социальную роль, отведенную ему в этом обществе. Более конкретно это означает, что человек способен выполнять какую-то необходимую данному обществу работу, а кроме того, что он способен принимать участие в воспроизводстве общества, то есть способен создать семью.

Во-вторых — с точки зрения индивида — мы рассматриваем здоровье, или нормальность, как максимум развития и счастья этого индивида.

Если бы структура общества предлагала наилучшие возможности для счастья индивида, то обе точки зрения должны были бы совпасть. Однако ни в одном обществе мы этого не замечаем. Разные общества отличаются степенью, до которой они способствуют развитию индивида, но в каждом из них существует разрыв между задачами нормального функционирования общества и полного развития каждой личности, этот факт заставляет прочертить резкую границу между двумя концепциями здоровья. Одна из них руководствуется потребностями общества, другая — ценностями и потребностями индивида. Различая две концепции здоровья и неврозов, мы приходим к выводу, что человек, нормальный в смысле хорошей приспособленности, часто менее здоров в смысле человеческих ценностей, чем невротик. Хорошая приспособленность часто достигается лишь за счет отказа от своей личности; человек при этом старается более или менее уподобиться требуемому — так он считает — образу и может потерять всю свою индивидуальность и непосредственность. И обратно: невротик может быть охарактеризован как человек, который не сдался в борьбе за собственную личность. Разумеется, его попытка спасти индивидуальность была безуспешной, вместо творческого выражения своей личности он нашел спасение в невротических симптомах или в уходе в мир фантазий; однако с точки зрения человеческих ценностей такой человек менее искалечен, чем тот «нормальный», который вообще утратил свою индивидуальность.

Само собой разумеется, что существуют люди, и не утратившие в процессе адаптации свою индивидуальность, и не ставшие при этом невротиками. Когда нарушены связи, дававшие человеку уверенность, когда индивид противостоит миру вокруг себя как чему-то совершенно чуждому, когда ему необходимо преодолеть невыносимое чувство бессилия и одиночества, перед ним открываются два пути. Один путь ведет его к «позитивной» свободе; он может спонтанно связать себя с миром через любовь и труд, через подлинное проявление своих чувственных, интеллектуальных и эмоциональных способностей; таким образом он может вновь обрести единство с людьми, с миром и с самим собой, не отказываясь при этом от независимости и целостности своего собственного «я». Другой путь — это путь назад: отказ человека от свободы в попытке преодолеть свое одиночество, устранив разрыв, возникший между его личностью и окружающим миром. Этот второй путь никогда не возвращает человека в органическое единство с миром, в котором он пребывал раньше, пока не стал «индивидом».

За последние десятилетия «совесть» в значительной мере потеряла свой вес. Это выглядит так, будто в личной жизни ни внешние, ни внутренние авторитеты уже не играют сколь-нибудь заметной роли. Каждый совершенно «свободен», если только не нарушает законных прав других людей. Но обнаруживается, что власть при этом не исчезла, а стала невидимой. Вместо явной власти правит власть анонимная. У нее множество масок: здравый смысл, наука, психическое здоровье, нормальность, общественное мнение; она требует лишь того, что, само собой, разумеется. Кажется, что она не использует никакого давления, а только мягкое убеждение. Когда реклама предлагает: «Курите эти сигареты, вам понравится их мягкость», — создается та атмосфера вкрадчивой подсказки, которой проникнута вся наша общественная жизнь. Анонимная власть эффективнее открытой, потому что никто и не подозревает, что существует некий приказ, что ожидается его выполнение. В случае анонимной власти исчезает и приказ. Вы словно оказываетесь под огнем невидимого противника: нет никого, с кем можно было бы «сражаться».

Чрезвычайно интересно изучать особую категорию людей, вся жизнь которых трудноуловимым способом связана с некоторой внешней силой. Все, что они делают, чувствуют или думают, имеет какое-то отношение к этой силе. Люди ожидают, что некто их защитит, что «он» позаботится о них, и возлагают на «него» ответственность за результаты своих собственных поступков. Часто человек не осознает, что такая зависимость существует. Даже если есть смутное сознание самой зависимости, внешняя сила, от которой человек зависит, остается неясной: нет определенного образа, который был бы связан с этой силой. Главное ее качество определяется функцией: она должна защищать индивида, помогать ему, развивать его и всегда быть с ним рядом. Некий «Икс», обладающий этими свойствами, может быть назван волшебным помощником. Разумеется, что «волшебный помощник» часто персонифицирован: это может быть бог, некий принцип, или реальный человек, например, кто-то из родственников, друзей или даже начальник. Важно иметь в виду, что когда реальные люди наделяются ролью «волшебного помощника», то им приписываются волшебные качества; значение, которое приобретают эти люди, является следствием этой их роли. Человек, которому нужен «волшебный помощник», стремится найти его живое воплощение. По тем или иным причинам — а они часто усиливаются половым влечением — некий другой человек приобретает для него волшебные качества, и он превращает этого человека в существо, с которым отныне связана и от которого зависит вся его жизнь. Тот факт, что этот второй человек находит своего «волшебного помощника» в первом, ничего не меняет; это только помогает усилить впечатление, будто такие отношения являются «настоящей любовью». Причины, по которым человек бывает привязан к «волшебному помощнику», следующие: неспособность выдержать одиночество и полностью реализовать свои индивидуальные возможности. Степень зависимости от «волшебного помощника» обратно пропорциональна способности к спонтанному проявлению своих интеллектуальных, эмоциональных и чувственных возможностей. Иными словами, человек надеется получить все, чего он хочет от жизни, из рук «волшебного помощника», а не своими собственными усилиями. Чем сильнее проявляется эта тенденция, тем больше центр тяжести его жизни смещается с его собственной личности в сторону «волшебного помощника» и его персонификаций. И вопрос стоит уже не о том, как жить самому, а о том, как манипулировать «им», чтобы его не потерять, как побудить его делать то, что вам нужно, и даже как переложить на него ответственность за ваши поступки.

В крайних случаях почти вся жизнь человека сводится к попыткам манипулировать «им». Средства для этого могут быть различны: одни используют покорность, другие — «великодушие», третьи — свои страдания и т.д. При этом каждое чувство, каждая мысль как-то связаны с потребностью манипулировать «им», так что ни одно проявление психики уже не может быть спонтанным, свободным. Эта зависимость, возникая из недостатка спонтанности, в то же время дает человеку какую-то защищенность, но вместе с тем вызывает и чувство слабости, связанности. В результате человек, зависящий от «волшебного помощника», ощущает — часто бессознательно — свое порабощение и так или иначе бунтует против «него». Этот бунт против человека, с которым связаны все надежды на безопасность и счастье, создает новые конфликты. Чтобы не потерять «волшебного помощника», необходимо подавлять свои мятежные тенденции; но скрытый антагонизм остается и постоянно угрожает той безопасности, которая и является целью связи.

Наблюдения показывают, что сущность любого невроза — как и нормального развития — составляет борьба за свободу и независимость. Для многих нормальных людей эта борьба уже позади: она завершилась полной капитуляцией; принеся в жертву свою личность, они стали хорошо приспособленными и считаются нормальными. Невротик — это человек, продолжающий сопротивляться полному подчинению, но в то же время связанный с фигурой «волшебного помощника», какой бы облик «он» ни принимал. Невроз всегда можно понять как попытку — неудачную попытку — разрешить конфликт между непреодолимой внутренней зависимостью и стремлением к свободе.

Многочисленные авторы теорий личности, которые возникали или наперекор психоанализу, или, попадая под его воздействие, все же сохраняли собственное видение психологии личности, располагаются на воображаемой линии континуума, на одном конце которой стоит направление бихевиоризма, представленное Уотсоном-Скиннером, а на другом — гуманическая психология, представленная именами К.Роджерса, Ш.Бюллер, А.Маслоу, В.Франкла и других.

Благодарность

Редакция газеты «Мир и Личность» выражает благодарность за возможность ознакомить наших читателей с научными материалами Самарского Государственного Педагогического института в области теории личности в западноевропейской и американской психологии.

«Хрестоматия по психологии личности» (редактор-составитель Д.Я.Райгородский, 1996 г.)

Эта книга возникла и является первым в отечественной практике изданием, где изложены теории личности величайших психологов ХХ века. Хрестоматия поможет читателю осмыслить значение разных теорий в постижении сложного мира личности.

Самара: Издательский Дом «Бахрах», 1996 – 480с.

Фото - Галины Бусаровой