Озарённый лучами просвещения век XVIII.

Литературная деятельность А.Д.Кантемира и В.И.Майкова


         Первого января 1732 года резидент (дипломатический представитель) Антиох Дмитриевич Кантемир (1708-1744) выехал в Лондон. Это «удаление» от России было организовано правящими кругами с целью избавиться от опасного сатирика.

А.Д.Кантемир родился в семье правителя (господаря) Молдавии, который во время русско-турецкой войны 1711 года перешёл на сторону Петра I. Семья Кантемира переехала в Россию, где впоследствии стала владеть обширными поместьями на юге страны. Будущий писатель начальное образование получил под руководством домашних педагогов. В 1724-1725 годах Кантемир посещал Петербургскую Академию наук, где прослушал цикл лекций ведущих профессоров по математике, физике, истории, философии. В 1725 году Кантемир поступил на военную службу, через три года получив первый офицерский чин.

Литературная деятельность Кантемира началась с написания песен и переводов. К сожалению, любовная лирика Кантемира, пользовавшаяся огромной популярностью у современников, до нашего времени не сохранилась. В 1727 году была издана его «Симфония на Псалтырь», а также ряд эпиграмм и басен. Кантемир перевёл песни Анакреона, послание Горация, «Персидские письма» Монтескье, а также создал трактат «о сложении стихов русских».

Интересна история перевода трактата Фонтенеля «Разговоры о множестве миров», в котором представлена гелиоцентрическая система Коперника (Кантемир закончил перевод в 1730 году). Этот труд был опубликован только через 10 лет, в 1740 году, а в 1756 – по решению Синода был полностью уничтожен как «богопротивная книжичища». Кантемировский перевод Фонтенеля был издан ещё дважды: в 1761 и 1802 годах.

В 1730 году Кантемир вместе с другими членами «Учёной дружины» принял активное участие в борьбе против врагов петровских реформ, против так называемой «затейки верховников». «Верховники» пытались при вступлении на престол Анны Иоанновны ограничить самодержавие в интересах дворянской знати. «Страстный поборник просвещения», Кантемир в своих сатирических произведениях буквально обрушился на тех, кто после смерти Петра пытался вернуть Россию к дореформенным порядкам». Именно сатиры являются самым значительным в творчестве Кантемира: они принесли автору широкую литературную известность. Им создано девять сатир в период с 1729 по 1739 годы. В своих произведениях писатель «резко и мужественно вскрывает общественные пороки» современной ему русской действительности. Эти произведения не были напечатаны при жизни автора, но получили распространение в многочисленных «списках». М.В.Ломоносов писал о сатирах Кантемира: «Они были в российском народе с общей апробацией приняты». Для сатир Кантемира свойственна «излишняя усложнённость, а порой и запутанность синтаксических конструкций» с одной стороны, и стремление поэта «писать простым и народным почти стилем» - с другой.

В 1744 году Кантемир заканчивает свой трактат о «сложении стихов русских», в котором он проявил себя человеком, обладающим глубокими познаниями в вопросах теории поэзии. Однако следует отметить, что он так и не принял предложенный Тредиаковским новый «тонический» принцип сложения стихов, хотя признал рациональное зерно в «организующей роли ударения в стихе».

Долгих двенадцать лет Кантемир прожил на чужбине (шесть в Англии и шесть во Франции), проявив себя талантливым дипломатом.

«Всё, что я пишу, пишу по должности гражданина, отбивая всё то, что согражданам моим вредно быть может», - заявил сам Кантемир.

Из Анакреонта

О жёнах

Природа быкам — рога,

Копыто дала коням,

Зайцам — ноги быстрые,

Львам — свирепы челюсти,

Рыбам — плавать искусство,

Птицам — удобность летать,

Мужам — рассуждение.

Женам дала ль что? — Дала!

Что ж такое? — Красоту,

Вместо всякого ружья,

Вместо всякого щита:

Красавица бо и огнь

И железо победит.

***

Мораль басни «Верблюд и лисица»

Кто древо, как говорят, не по себе рубит,

Тот, большого не достав, малое погубит.

***

Сатира I

На хулящих учения к уму своему (отрывок)

Уме недозрелый, плод недолгой науки!

Покойся, не понуждай к перу мои руки:

Не писав летящи дни века проводити

Можно, и славу достать, хоть творцом не слыти.

На которых смелые не запнутся ноги;

…Многи на нем силу потеряли,

Не дошед; нужно на нем потеть и томиться,

И в тех трудах всяк тебя как мору чужится,

Смеется, гнушается. Кто над столом гнется,

Пяля на книгу глаза, больших не добьется

Палат, ни расцвеченна марморами саду;

Овцу не прибавит он к отцовскому стаду.

Правда, в нашем молодом монархе надежда

Всходит музам немала; со стыдом невежда

Бежит его.

Но та беда: многие в царе похваляют

За страх то, что в подданном дерзко осуждают.

«Расколы и ереси науки суть дети;

Больше врет, кому далось больше разумети;

Приходит в безбожие, кто над книгой тает, —

Критон с четками в руках ворчит и вздыхает,

И просит, свята душа, с горькими слезами

Смотреть, сколь семя наук вредно между нами.

Потеряли добрый нрав, забыли пить квасу,

Не прибьешь их палкою к соленому мясу;

Уже свечек не кладут, постных дней не знают…

Силван другую вину наукам находит.

«Учение, — говорит, — нам голод наводит;

Живали мы преж сего, не зная латыне,

Гораздо обильнее, чем мы живем ныне;

Гораздо в невежестве больше хлеба жали;

Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.

Буде речь моя слаба, буде нет в ней чину,

Ни связи, — должно ль о том тужить дворянину?

Довод, порядок в словах — подлых то есть дело,

Знатным полно подтверждать иль отрицать смело.

С ума сошел, кто души силу и пределы

Испытает; кто в поту томится дни целы,

Чтоб строй мира и вещей выведать премену

Иль причину, — глупо он лепит горох в стену.

Прирастет ли мне с того день к жизни, иль в ящик

Хотя грош? могу ль чрез то узнать, что приказчик,

Что дворецкий крадет в год? как прибавить воду

В мой пруд? как бочек число с винного заводу?

Не умнее, кто глаза, полон беспокойства,

Коптит, печась при огне, чтоб вызнать руд

свойства,

Ведь не теперь мы твердим, что буки, что веди —

Можно знать различие злата, сребра, меди.

К чему звезд течение числить, и ни к делу,

Ни кстати за одним ночь пятном не слать целу,

За любопытством одним лишиться покою,

Ища, солнце ль движется, или мы с землею?

В часовнике можно честь на всякий день года

Число месяца и час солнечного всхода.

Землю в четверти делить без Евклида смыслим,

Сколько копеек в рубле — без алгебры счислим».

Силван одно знание слично людям хвалит:

Что учит множить доход и расходы малит;

          Трудиться в том, с чего вдруг карман не толстеет,

Гражданству вредным весьма безумством звать

смеет.

Румяный… Лука подпевает:

«Наука содружество людей разрушает;

Что же пользы иному, когда я запруся

В чулан, для мертвых друзей — живущих лишуся,

Когда все содружество, вся моя ватаг

Будет чернило, перо, песок да бумага?

В веселье, в пирах мы жизнь должны провождати:

И так она недолга — на что коротати,

Крушиться над книгою и повреждать очи?

Не лучше ли с кубком дни прогулять и ночи?

Вино —дар божественный, много в нем провору:

Дружит людей, подает повод к разговору,

Веселит, все тяжкие мысли отымает,

Скудость знает облегчать, слабых ободряет,

Жестоких мягчит сердца, угрюмость отводит,

Любовник легче вином в цель свою доходит.

Когда по небу сохой бразды водить станут,

А с поверхности земли звезды уж проглянут,

Когда будут течь к ключам своим быстры реки

И возвратятся назад минувшие веки,

Когда в поcт чернец одну есть станет вязигу, —

Тогда, оставя стакан, примуся за книгу».

Медор тужит, что чресчур бумаги исходит

На письмо, на печать книг, а ему приходит,

Что не в чем уж завертеть завитые кудри;

Не сменит на Сенеку он фунт доброй пудры;

Коли кто карты мешать, разных вин вкус знает,

Танцует, на дудочке песни три играет,

Смыслит искусно прибрать в своем платье цветы,

Тому уж и в самые молодые леты

Всякая высша степень — мзда уж невелика,

Семи мудрецов себя достойным мнит лика.

«Нет правды в людях, — кричит безмозглый

церковник, —

Еще не епископ я, а знаю часовник,

Псалтырь и послания бегло честь умею,

В Златоусте не запнусь, хоть не разумею».

Воин ропщет, что своим полком не владеет,

Когда уж имя свое подписать умеет.

Писец тужит, за сукном что не сидит красным,

Смысля дело набело списать письмом ясным.

Обидно себе быть, мнит, в незнати старети,

Кому в роде семь бояр случилось имети

И две тысячи дворов за собой считает,

Хотя в прочем ни читать, ни писать не знает.

Таковы слыша слова и примеры видя,

Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.

Бесстрашно того житье, хоть и тяжко мнится,

Кто в тихом своем углу молчалив таится;

Коли что дала ти знать мудрость всеблагая,

Весели тайно себя, в себе рассуждая

Пользу наук; не ищи, изъясняя тую,

Вместо похвал, что ты ждешь, достать хулу злую.

***

Майков Василий Иванович родился в 1728 году в семье военного, в поместье под Ярославлем. Его отец, Иван Степанович Майков, был участником войн с Турцией и Швецией, являлся покровителем известному русскому актёру Ф.Г.Волкову. Майков с детства воспитывался в творческой атмосфере и наблюдал театральный мир не только в качестве зрителя, но и «изнутри». В отрочестве будущий писатель был зачислен в лейб-гвардии Измайловский полк на военную службу. И сразу же был отправлен обратно домой для изучения наук, «полезных военному человеку»! Спустя некоторое время Майков был отправлен в столицу для «непосредственного прохождения службы». Молодой человек попал в полк, где собралась талантливая молодёжь того времени. Полк олицетворял собой настоящий центр культурных связей. Первые стихотворения Майкова были опубликованы в 1762 году в журнале «Полезное увеселение», когда поэту уже исполнилось 34 года. Развитие поэзии Майкова происходило под влиянием известных русских писателей – А.П.Сумарокова и М.М.Хераскова.

В 1763 году выходит поэма Майкова «Игрок ломбера», а в 1771 году – вторая поэма «Елисей, или Раздражённый Вакх». В «Елисее…» Майков сравнил Дидону – Екатерину с развратной старушкой из воспитательного дома, что привело императрицу в ярость.

Василий Майков создал целый ряд басен: «Конь знатной породы», «Лягушки, просящие о царе», «Вор и подьячий» и другие.

В 1766 году Майков перешёл на гражданскую службу на должность товарища московского губернатора, затем был назначен членом Комиссии по составлению нового Уложения. Несмотря на свою явно «крамольную» для правящих кругов литературную деятельность, Майков в 1770-1775 годах был прокурором Военной коллегии. Н.Новиков писал: «Достижения Майкова на поэтическом поприще открыли дорогу новым, ещё более смелым и ещё более успешным поискам его литературных последователей в жанре ирои-комической поэмы, травести, бурлеска и шутливых поэм».

Господин с слугами в опасности жизни

Корабль, свирепыми носим волнами в море,

Лишася всех снастей, уж мнит погибнуть вскоре.

В нем едет Господин, при коем много слуг;

А этот Господин имел великий дух,

Спросил бумаги в горе

И, взяв ее, слугам отпускную писал,

А написав ее, сказал:

«Рабы мои, прощайте,

Беды не ощущайте,

Оплакивайте вы лишь только смерть мою,

А вам я всем отпускную даю».

Один из них сказал боярину в ответ:

«Велик нам дар такой, да время грозно;

Пожаловал ты нам свободу, только поздно,

С которой вскорости мы все оставим свет».

В награде таковой немного барыша,

Когда она дается

В то время, как душа

Уж с телом расстается.

1767 г.

***

Вор и подьячий

Пойман Вор в разбое,

Имел поличное, колечко золотое,

Которое пред тем с Подьячего склевал

В ту ночь, как Вор сего воришка разбивал;

Хотя Подьячего так звать неосторожно,

Однако ж взятки их почесть разбоем можно, —

Затем я назвал так.

Подьячий не дурак,

Да только что бездельник;

Он Вора обличал,

Что точно у него кольцо свое узнал,

И с тем еще других пожитков он искал.

На то в ответ сказал Подьячему мошенник:

«Когда меня за то достоит бить кнутом,

Так должно и тебя пытать, Подьячий, в том:

Когда родитель твой жил очень небогато,

Откуда ж у тебя сие взялося злато?

Разбойник я ночной,

А ты дневной;

Скажу я и без пытки,

Что я пожитки

У вора крал,

Который всех людей безвинных обирал.

С тобою мы равны, хоть на весах нас взвесить;

И если должно нас, так обоих повесить».

1766 г.

Материал подготовил

Георгий Милованов

На фото представлен портрет А.Д.Кантемира