Роман, появившийся вовремя.

М.Гуськов «Дочка людоеда или приключения Недобежкина» ЧАСТЬ 2


 

А.Толстой:

«…Семен Иванович потел положить шляпу и трость на комод и увидел, что ящики комода выдвинуты, чемодан раскрыт, вещи и белье переворочены.

Он подумал: кража! - и кинулся к потайному месту, где лежал мешочек с золотом. Но мешочек оказался цел. Из вещей ничего не пропало. И самое удивительное было вот что: на полу валялись вчера только купленные две банки с сапожным кремом - желтым и черным, крем из них был вывален на газетный лист.

«Обыск несомненно... Но в чем дело?» Затем он подсел у стола к фитильку и высыпал из мешочка золото. На белую скатерть падал с улицы водянистый свет фонаря. Пересчитывая золотые, Семен Иванович заметил, что у него из-за спины на скатерть выдвигается тень головы в шляпе. Он быстро обернулся. С улицы в окно глядело лицо в очках. Усмехнулось и бесшумно скрылось».

М.Гуськов:

«С таким же любопытством, с каким Недобежкин разглядывал внутри комнаты содержимое сумочки, его снаружи, сквозь окно, поблескивая в ночи золотым зубом, разглядывал некий молодой человек, вцепившийся в пожарную лестницу на высоте пятого этажа.

Но что это? На зеркальном шкафу, там, куда он пытался поставить злополучную сумку, чтобы она была перед глазами Ангия Елпидифоровича, стояла эта самая сумочка, и даже ручка кнута торчала как прежде. Недобежкин упал на четвереньки и по-собачьи пополз к железной кровати, под которую убрал чемоданы с драгоценностями.

Недобежкин открыл чемодан, и его ослепил блеск золотых цепочек, аграфов, шатленов, колье и кубков.

— Ничего не понимаю! — удивлялся аспирант-крез. — Как же они не конфисковали мои драгоценности или у меня не делали обыска? Чудо, просто чудо.

Все было на месте, даже тот «дипломат», который упер по пожарной лестнице Шелковников.

…и только Тигра, почувствовав за окном что-то недоброе, замерла, ощетинив шерсть и подняв хвост трубой».

А.Толстой:

«Много ли улетело времени с тех пор, когда Семен Иванович Невзоров сидел за кофейником у окна своей комнаты на Мещанской улице? И вот он уже перелетел за море, он - в Европе. Богат и знаменит. Перед ним развертывается роскошная перспектива. Повесть как будто окончена...

Разумеется, было бы лучше для повести уморить Семена Ивановича, например, гнилой устрицей или толкнуть его под автомобиль. Но ведь Семен Иванович - бессмертный. Автор и так и этак старался, - нет, Семена Ивановича не так-то просто стереть с листов повести. …он непременно выцарапается из беды, и - садись, пиши его новые похождения.

Честность, стоящая за моим писательским креслом, останавливает разбежавшуюся руку: «Товарищ, здесь ты начинаешь врать, остановись, поживем, увидим. Поставь точку...»

На обложке книги «Дочка людоеда» читаем:

«Вы хотите знать, что случилось со скромным московским аспирантом Аркадием Недобежкиным, нарушившим великую булгаковскую заповедь: «Никогда не разговаривайте с неизвестными»? А ведь не только заговорил, но и пригласил к себе домой незнакомого старичка. А то взял да и помер, но перед этим оставил ошалевшему аспиранту несметные сокровища и волшебный кнутик.

Из-за них-то и познакомился Аркадий с ведьмами, людоедами, упырями, а заодно и с родной милицией.

Особая прелесть приключений Недобежкина в том, что они… не закончены. Продолжение следует…»

Однако автор романа Гуськов тоже «поставил точку». Разве нуждается, например, в продолжении роман Булгакова «Мастер и Маргарита»? Лучше остановиться, а затем «поживём, увидим».

Гуськовский роман «Дочка людоеда» начинается фразой:

«Аркадий Михайлович Недобежкин, двадцатишестилетний слегка мрачноватый аспирант кафедры истории СССР…»

Он успешно прошёл предзащиту своей кандидатской диссертации, искренне влюблён в студентку Гнесинки Варю Повалихину и надеется на взаимность. Недавно Аркадий ездил на дачу к своему научному руководителю. На обратной дороге ему пришлось купить у «форменной ведьмы» котёнка за червонец и щенка за двадцать пять рублей, при этом отдав свои последние деньги, спасая животных от утопления.

Жизнь аспиранта круто изменилась с того вечера, когда он добродушно угостил отвратительного старикашку сливками и печеньем на сеансе мультфильмов в кинотеатре «Россия». Сердобольный молодой человек неосмотрительно пригласил нищего к себе домой переночевать и пообещал помочь ему разыскать через адресный стол дочь в огромной Москве.

Всем с раннего детства известно, что в сказках исключительно положительным героям достаются несметные сокровища и принцессы. Конечно, не случайно они достались именно Аркадию, возможно, не случайно он носит и отчество Михайлович.

Убитый старикашка Ангий Елпидифорович Хрисогонов, он же Золотан Бриллиантович Изумруденко, «рассыпался грудой драгоценностей и золотых монет».

Известный чешский поэт и прозаик Иржи Волькер (1900-1924) – автор сборника сказок «Волшебная игла» (1923). До сих пор среди литературоведов ведутся споры, для кого были написаны сказки – для взрослых или для детей. В сборник, в частности, входит сказка «О миллионере, который украл солнце». С самого начала повествования миллионер представлен отвратительным стариком с безобразными струпьями на теле и болячками под очень нарядными и дорогими одеждами, с вечно воспалёнными глазами. Он мечтал снять звёзды с неба и положить х под огромные проценты в банк «ЭГО». После смерти миллионера остаётся только груда пепла, «маленькая кучка высокомерного убожества». Согласитесь, что гуськовский герой в этом плане выглядит значительно привлекательнее.

Один из героев Михаила Павловича Гуськова «Дочка людоеда» - Михаил Павлович Дюков. Бывший участковый инспектор, руководитель Грома (по-сказочному «Король Гром»). Гром – это общественная организация «Гонимых работников органов милиции», любимое детище Дюкова, кроме его главной Идеи. Он всегда знал, то «стоит ему отступить от Идеи и что-то сломается в нём…»

Однажды Дюков вёл экстренное собрание в кружке макраме Дома пионеров по Вадковскому переулку.

- Положение серьёзное, товарищи, - начал Дюков, - Придётся нам ехать в Чапаевский район под Киевом. Так вот, близ Миргорода, что рядом с Чернобылем, ныне именуемого Урицким, есть здравница «Заветы Ильича», как раз на месте знаменитого хутора, в котором Хома Брут служил панихиду по сотниковой дочке. Вот рядом-то с этим поганым местом, не считаясь с предупреждением Гоголя, и построили Чернобыльскую АЭС.

Прошло сто пятьдесят лет, и вскоре кончится заклятье на нечистую силу, что окостенела по крику петуха и молитвам Хомы Брута в том Божьем храме. Но уже и сейчас самая страшная тварь, хорошо известный вам Вий, частично освободилась из-под заклятия и учинила людскому роду первую страшную кару – Чернобыль. Когда же народится новый месяц, все эти твари оживут и Вий поведёт их на новое страшное дело. Такое страшное, что Чернобыльское дело покажется детской игрушкой. Нам надо нейтрализовать Вия! Я так решил: сгореть в адском пламени ради спасения человечества».

Особое место в романе занимает семья людоедов Повалихиных. Не пугайтесь, автор сразу объясняет суть их людоедства: «Их волшебство заключалось в искусстве правильно сказать нужные слова в нужный момент и вовремя бросить многозначительный взгляд, а когда надо – промолчать. Вот и всё волшебство».

Людоед Андрей Андреевич Повалихин был сыном Андрея Николаевича Повалихина, «бывшего почти до самой своей смерти бессменным руководителем внешнеторгового объединения «Экспортлес».

«Но в чём же заключалось злое волшебство главы семьи? А вот в чём: в отказе женихам, сватающимся к его дочери, Варваре. Это было очень сложное искусство: сначала заманить жениха, а потом ему отказать».

И вот такой бедный… «Андрей Андреевич упал головой в ладони. – Горе мне, горе, какой позор, меня съела собственная дочь. …меня уволили из Бокситоэкспорта и выгнали из партии. Встаёт вопрос о конфискации дачи, бани и яхты. Я под следствием. Хорошо, что «Волга» записана на Машу.

Варя ничего не понимала. Ещё в пятницу карьера отца была так хорошо устроена, ни о каком следствии не было и речи, а сегодня, в понедельник… всё совершенно изменилось»…

Варенька Повалихина, заглавная героиня романа, коренная москвичка, учится в Гнесинском, мечтает выйти замуж за американского миллионера. Уничтожив карьеру своего отца из-за «приключения романтического характера», просит прощение у родителей:

- Мама, папа, если б вы знали, как я исстрадалась из-за своего поступка этой ночью. Если вы меня не хотите простить, я умру.

Варя без чувств хлопнулась на ковёр, головой к ногам отца».

Любимая жена людоеда Мария Васильевна Повалихина очень симпатичная особа во всех отношениях и напоминает жену людоеда из сказки «Спящая красавица».

В 1959 году, в научном издании французских народных сказок, переведённых на русский язык Е.А.Лопырёвой, есть несколько записей близких сказкам Перро.

Например, в сказке «Спящая красавица» жена людоеда безумно переживает за мужа: «Прежде всего она упала в обморок, так как это первое средство, к которому прибегают почти все женщины в таких случаях». О ней же говорится, что она очень перепугалась, когда муж её попал в беду, «потому что людоед, хоть и ел маленьких детей, но был ей очень хорошим мужем». И в наше время, узнавая из прессы о некоторых махинациях, творящихся в некоторых благотворительных фондах (особенно детских) и объедающих, если не съедающих, мы, однако, осознаём, что такие людоеды живут среди нас, являясь при этом «очень хорошими мужьями».

В романе «Дочка людоеда» читаем: «Молодцы схватили Андрея Андреевича под руки и так притиснули к секретеру, что на полированных дверцах полопалась инкрустация».

Мария Васильевна, защищая мужа и дочь, уничтожила двух понятых – телохранителей и до смерти напугала Бульдина, «внучатого племянника Чечирова и троюродного брата Рябошляпова, любимца Агафьи».

Затем «Мария Васильевна бросилась в ноги к старой ведьме, прося её сохранить Варе жизнь. Но та, безжалостно оттолкнув мать, потащила девочку к ступе, и они вдвоём взмыли в синее московское небо».

Второстепенная героиня романа Машенька, ещё школьница, «зардевшись, едва не падая в обморок от избытка юных чувств, стояла ни жива, ни мертва».

 

А также героиня Элеонора, надевшая Маску Смерти, «уже занесшая свой трезубец, чтобы заколоть своего запутавшегося в сети соперника, выронила оружие и упала в обморок». Как только очаровательная Элеонора надевает на себя Маску Чёрной Смерти, читатели вспоминают название известного рассказа Э.А.По «Маска красной смерти» (1842г.). Она же является обладательницей трёх золотых волос. «У Элеоноры на макушке растут три настоящих золотых волоска, в которых вся её власть и сила. Без них она станет самой обыкновенной женщиной».

Многие знают чешскую и словацкую сказки «О трёх золотых волосах волшебника». Многие помнят сказку Карела Эрбена (1811-1870) «Золотоволоска». Сюжет этой сказки в 20-ом веке полностью взят нашим советским писателем К.Паустовским и опубликован в сборнике «Летучий корабль». Более того, всемогущую Элеонору «жёлтый комочек перекувырнулся на лету через голову как-то неумело, криво спланировал и… тюкнул в темечко», и мы радостно вскрикиваем: «Как и царя Дадона!»

В своё время А.Ахматова сопоставила «Легенду об арабском звездочёте» из книги восточных преданий Ирвинга «Альгамбра», изданных в 1832 году с пушкинской «Сказкой о золотом петушке». Разница оказалась лишь в том, что Абен Абус и Ибрагим поспорили из-за красавицы мавританки, а у Пушкина царь Дадон с двумя сыновьями и звездочётом – из-за шамаханской царицы.

Красавица же Элеонора, как и предупреждал Голубой Нилыч Агафью, после соприкосновения с петухом потеряла всю свою силу. Оказывается, «…Чёрная Маска родилась под знаком Крысы и боится только петуха».

Создание образа Агафьи можно считать настоящей удачей автора. Казалось бы, обладая несовместимыми чертами характера и совершая противоречивые по своему содержанию поступки, она запоминается как удивительно цельный (абсолютно монолитный) художественный персонаж.

«Эта изощрённая трёхтысячелетняя женщина, за века повидавшая всякого, превратилась в абсолютно беспринципную старуху, утратившую какое-либо представление о добре и зле».

Однако она яростно защищает свою крестницу, 19-летнюю Варвару: «…несовершеннолетняя, ей ещё даже ста лет не исполнилось».

«…накинулись на Агафью, сдирая с неё лохмотья, но она вырвалась от них, защищая Варю, взмахнула цепью и свалила нападавших на пол».

Агафья – «председатель московских крыш и депутат фракции от владельцев помела и ступы в Моссовете». Оказывается, «…ведьм в Москве осталось крайне мало, вот почему Агафья… смогла захватить под гаражи для своих ступ все башни Садового кольца».

Мы встречаем Агафью в ДК АЗЛК: «Скромно одетая старушка с орденскими планками и с нашивками за ранения». Она – «бывшая лётчица и ветеран войны». На других страницах романа эта героиня – «…прилично одетая старушка с веником под мышкой и с цепью наперевес в левой руке».

А вот Агафья в лохмотьях: «Зато на хвинале евтого молодца придушим…» С трудом читатель узнаёт бабу-ягу в образе контролёра билетов на Всесоюзном конкурсе бальных танцев.

«Лицо и фигура её… стали быстро преображаться, и она обернулась молодой девушкой в украинском платье».

Для посещения знаменитого ресторана Агафья, для «особой авторитетности сделала себе фигуру ростом аж метр восемьдесят с гаком, на высоких каблуках…» «Эта древняя женщина питала слабость к молодым людям… с блестящими черепами, они как бы при молодом теле несли на себе печать старости, что сближало её с ними».

И, наконец, читаем: «На помеле влетела в окно едва прикрытая блестящими лоскутками и бусами рыжеволосая девица лет двадцати…»

Как можно назвать беспринципной особу, которая искренне возмущается: «Спиртного?! Ни-ни! Сейчас антиалкогольная кампания. Я обеими руками и ногами поддерживаю все решения правительства. Закон есть закон».

Агафья жила на Садово-Кудринской улице, по соседству с квартирой Булгакова. У неё была круглая комната с видом на Садовое кольцо. В комнате ведьмы «были смешаны предметы роскошной обстановки и нищенского быта, вещи древние и почти совсем новые».

Агафья – участница нескольких войн и обладательница многих орденов и наград. Она, как правило, поддерживала то одну, то другую их враждующих сторон…

Исторические факты свидетельствуют, что в Гражданскую войну атаман Нестор Махно (похожий, по мнению очевидцев, на монашку) основал анархическую республику Гуляй-поле. Он успешно воевал против Советской власти, в рядах Красной Армии и занимал нейтральную позицию невмешательства (по договорённости с Врангелем). При этом имел награды двух враждующих сторон. Нестор Махно – самобытный герой романа Алексей Толстого «Хождение по мукам. Хмурое утро». Во время Великой Отечественной войны многие доблестные разведчики с нашей стороны и подлые шпионы с фашистской стороны тоже имели награды и отличия обеих враждующих сторон. Кроме разведчиков, как известно, малочисленные военные подразделения участников ВОВ на Западной Украине и странах Прибалтики также принимали участие в боях с советской и гитлеровской сторон.

Героиня Гуськова – Агафья – интереснейший персонаж: это она была «ночной ведьмой» - так отважных советских лётчиц называли гитлеровцы.

Поведение «жалостливой» Агафьи также напоминает тактику союзников во время Второй Мировой войны: не открывали второй фронт до тех пор, пока не выяснился победитель. А в 1945-ом году занимали часто «нейтральную позицию» - не в полную силу уничтожали отдельные фашистские военизированные части, за спиной Сталина вели сомнительные переговоры в пользу Германии.

Неожиданно для себя многие осознают, что гоголевский Вий, предводитель нечисти, по-прежнему существует.

В начале 20-го века толстовский Вий – это «террорист в широкополой шляпе», «самый что ни на есть кровавый и страшенный революционер».

В конце 20-го века из гуськовского романа мы узнаём, что Вий не только существует, но активно действует и разрабатывает «гениальный план» против человечества. На страницах романа звучит призыв автора, который можно выразить известными всем словами: «Люди, будьте бдительны!»

Об этом ещё в 1933 году предупреждал латышский писатель Вилис Лацис в своей сказке «Государство тюрем (Сказка ХХ века). Гуськовский Вий – Пузырь планирует уничтожить весь мир… «Люди, будьте бдительны!»

Читаем у Алексея Толстого:

«Ещё выше, с третьей палубы, глядел вниз одинокий террорист в широкополой шляпе. Он жевал корочку».

Читаем далее:

«Доктор вдруг закатился мелким смешком:

- Вчера я весь день веселился. Наверху, на третьей палубе, прогуливался один мужчина: шляпа с широкими полями, лицо мрачное, сам – приземистый, похож несколько на Вия. А снизу смотрят на него Прилуков, Бабич и Щеглов, три человека Высшего монархического совета. Улыбаются недобро – вот что я вам скажу, - недобро. А человек этот, знаете кто? Ну, самый что ни на есть кровавый и страшенный революционер».

В романе М.Гуськова также присутствует Вий:

«Волохин и Побожий много слышали и читали у Гоголя о Вие, но, конечно, не верили в его существование.

- Поднимите мне веки, я буду говорить! - из глубины головы донесся замогильный голос.

Двое советников благоговейно подняли веки и завязали их бантиком на его макушке, и Вий, оглядев зал необыкновенно живыми масляными глазками, причмокивая, произнес целую речь:

- Радуйтесь, аферийцы, с Советским Союзом будет покончено в самое ближайшее время. Чернобыль нам не совсем удался. Но теперь я осуществлю придуманный мною гениальный план. Мы по-настоящему взорвем одну из атомных электростанций, находящуюся в самом сердце России. Люди освободят для нас зараженный радиацией район АЭС…»

И далее:

«Пузырь с завязанными на макушке веками по-фюрерски расхвастался:

- Мной все учтено. Успех обеспечен: техника безопасности, пожарная безопасность и правила гигиены в Советском Союзе не соблюдаются. Личная гигиена женщины на низком уровне. Вместо того, чтобы спиртом протирать контакты, его принимают внутрь. Все это позволяет мне утверждать: СССР обречен, вслед за СССР наступит черед России, а потом и всего мира».

Вот что пишет Вилис Лацис в своём произведении «Государство тюрем (Сказка ХХ века), 1933 год:

«Его превосходительство Пузырь, возглавлявший министерства юстиции и внутренних дел Тарарабумбии, сидел в своём кабинете и просматривал годовые отчёты ведомств.

Государство спокойно спало, не зная, что у него родилась новая власть, более могущественная, ем все прежние, - невидимая, неведомая, страшная своей неизвестностью.

«Я стал диктатором, фюрером…» - с гордостью думал Пузырь… разглядывая себя в зеркало. Казалось странным и даже смешным, что этот маленький человечек стал вершителем судеб целого государства, миллионов людей и больших городов».

К сожалению, я должна отметить, что не согласна с существованием двух эпизодов в романе. Прошло более двадцати лет с тех пор, когда мне впервые довелось прочитать это произведение, однако за истекший срок моё личное мнение не изменилось. Не могу назвать эти эпизоды ни «перчинкой», ни «изюминкой», ни тем более «вишенкой на торте».

В начале «лихих» 90-х годов (начало работы автора над романом) на читателей нашей страны, как известно, словно неукротимая и сокрушительная стихия, прорвавшая дамбу, обрушился грязный поток низкопробной литературы. Среди писателей, не пожелавших быть на гребне этой мутной волны, был и Михаил Гуськов.

Роман «Дочка людоеда или приключения Недобежкина» был написан, опубликован и прочитан удивительно вовремя. Прослеживается некая закономерность появления этого доброго, умного, оригинального художественного произведения в судьбоносный для нашего государства исторический период – распад могущественной империи. Как спасательный круг, брошенный утопающим в бездне беспредела и всеобщего хаоса, помогающий не только удержаться на плаву, но и дающий силы выбраться на твёрдую почву, роман продолжал проповедовать силу добра над злом.

В год «Кино» хотелось бы пожелать М.Гуськову, автору романа «Дочка людоеда или приключения Недобежкина» осуществить проект относительно написания добротного сценария и добиться съёмки 2-х серийного высокохудожественного фильма, который можно было бы предложить в кинопрокат и на телевизионный экран.

Людмила Кузнецова

Михаил Павлович Гуськов любезно разрешил опубликовать

фрагменты своей книги изданию "Мир и Личность"

На фото представлена обложка книги