Высоким слогом


 

Аполлон Григорьев (1822-1864)

 

Цикл борьба (отрывок)

 

О, говори хоть ты со мной,

 

        Подруга семиструнная!

 

Душа полна такой тоской,

 

        А ночь такая лунная!

 

 

 

Вон там звезда одна горит

 

        Так ярко и мучительно,

 

Лучами сердце шевелит,

 

        Дразня его язвительно.

 

 

 

Чего от сердца нужно ей?

 

        Ведь знает без того она,

 

Что к ней тоскою долгих дней

 

        Вся жизнь моя прикована...

 

 

 

Я от зари и до зари

 

        Тоскую, мучусь, сетую...

 

Допой же мне - договори

 

        Ты песню недопетую.

 

 

 

И до зари готов с тобой

 

        Вести беседу эту я...

 

Договори лишь мне, допой

 

        Ты песню недопетую!

 

1857

 

 

 

Аполлон Григорьев (1822-1864)

 

Цыганская венгерка

 

Две гитары, зазвенев,

 

   Жалобно заныли...

 

С детства памятный напев,

 

   Старый друг мой - ты ли?

 

 

 

Как тебя мне не узнать?

 

На тебе лежит печать

 

   Буйного похмелья,

 

   Горького веселья!

 

 

 

Квинты резко дребезжат,

 

   Сыплют дробью звуки...

 

Звуки ноют и визжат,

 

   Словно стоны муки.

 

 

 

Вот проходка по баскам

 

   С удалью небрежной,

 

А за нею - звон и гам

 

   Буйный и мятежный.

 

 

 

Перебор... и квинта вновь

 

   Ноет-завывает;

 

Приливает к сердцу кровь,

 

   Голова пылает.

 

1857

 

 

 

Фёдор Тютчев (1803-1873)

 

Последняя любовь

 

О, как на склоне наших лет

 

Нежней мы любим и суеверней...

 

Сияй, сияй, прощальный свет

 

Любви последней, зари вечерней!

 

 

 

Полнеба обхватила тень,

 

Лишь там, на западе, бродит сиянье, –

 

Помедли, помедли, вечерний день,

 

Продлись, продлись, очарованье.

 

 

 

Пускай скудеет в жилах кровь,

 

Но в сердце не скудеет нежность...

 

О ты, последняя любовь!

 

Ты и блаженство, и безнадежность.

 

1854

 

 

 

Фёдор Тютчев (1803-1873)

 

***

 

Как неожиданно и ярко,

 

На влажной неба синеве,

 

Воздушная воздвиглась арка

 

В своем минутном торжестве!

 

 

 

Один конец в леса вонзила,

 

Другим за облака ушла —

 

Она полнеба обхватила

 

И в высоте изнемогла.

 

 

 

О, в этом радужном виденье

 

Какая нега для очей!

 

Оно дано нам на мгновенье,

 

Лови его — лови скорей!

 

 

 

Смотри — оно уж побледнело,

 

Еще минута, две — и что ж?

 

Ушло, как то уйдет всецело,

 

Чем ты и дышишь и живешь.

 

1865

 

 

 

Алексей Толстой (1817-1875)

 

***

 

Не верь мне, друг, когда, в избытке горя,

 

Я говорю, что разлюбил тебя,

 

В отлива час не верь измене моря,

 

Оно к земле воротится, любя.

 

 

 

Уж я тоскую, прежней страсти полный,

 

Мою свободу вновь тебе отдам,

 

И уж бегут с обратным шумом волны

 

Издалека к любимым берегам!

 

1856

 

 

 

Алексей Толстой (1817-1875)

 

***

 

Коль любить, так без рассудку,

 

Коль грозить, так не на шутку,

 

Коль ругнуть, так сгоряча,

 

Коль рубнуть, так уж сплеча!

 

 

 

Коли спорить, так уж смело,

 

Коль карать, так уж за дело,

 

Коль простить, так всей душой,

 

Коли пир, так пир горой!

 

1854

 

 

 

Алексей Толстой (1817-1875)

 

***

 

Средь шумного бала, случайно,

 

В тревоге мирской суеты,

 

Тебя я увидел, но тайна

 

Твои покрывала черты.

 

 

 

Лишь очи печально глядели,

 

А голос так дивно звучал,

 

Как звон отдалённой свирели,

 

Как моря играющий вал.

 

 

 

Мне стан твой понравился тонкий

 

И весь твой задумчивый вид,

 

А смех твой, и грустный и звонкий,

 

С тех пор в моём сердце звучит.

 

 

 

В часы одинокие ночи

 

Люблю я, усталый, прилечь -

 

Я вижу печальные очи,

 

Я слышу весёлую речь;

 

 

 

И грустно я так засыпаю,

 

И в грёзах неведомых сплю...

 

Люблю ли тебя - я не знаю,

 

Но кажется мне, что люблю!

 

1851

 

 

 

Афанасий Фет (1820-1892)

 

***

 

Шепот, робкое дыханье.

 

          Трели соловья,

 

Серебро и колыханье

 

          Сонного ручья.

 

 

 

Свет ночной, ночные тени,

 

          Тени без конца,

 

Ряд волшебных изменений

 

          Милого лица,

 

 

 

В дымных тучках пурпур розы,

 

          Отблеск янтаря,

 

И лобзания, и слезы,

 

          И заря, заря!..

 

1850

 

 

 

Афанасий Фет (1820-1892)

 

Сон (отрывок)

 

Эй! живо там, проклятые! Позвать

 

Сюда оркестр, да вынесть фортепьяны.

 

Светло и так достаточно. Я глядь

 

Вдоль стен под своды: пальмы да бананы!..

 

И виноград под ними наклонять

 

Стал злак ветвей. По всем углам фонтаны;

 

В них радуга и пляшет и смеется.

 

Таких балов вам видеть не придется.

 

 

 

Хотите славы? - слава затрубит

 

Про Лосева поручика повсюду.

 

Здоровья? - врач наш так вас закалит,

 

Что плюйте и на зной и на простуду.

 

Богатства? - вечно кошелек набит

 

Ваш будет. Денег натаскаем груду.

 

Неси сундук! Раскрыли - ярче солнца!

 

Всё золотые, весом в три червонца.

 

 

 

Афанасий Фет (1820-1892)

 

***

 

Нет, я не изменил. До старости глубокой

 

Я тот же преданный, я раб твоей любви,

 

И старый яд цепей, отрадный и жестокой,

 

Еще горит в моей крови.

 

 

 

Хоть память и твердит, что между нас могила,

 

Хоть каждый день бреду томительно к другой,

 

Не в силах верить я, чтоб ты меня забыла,

 

Когда ты здесь, передо мной.

 

Мелькнет ли красота иная на мгновенье,

 

Мне чудится, вот-вот, тебя я узнаю;

 

И нежности былой я слышу дуновенье,

 

И, содрогаясь, я пою.

 

Февраль 1887

 

 

Николай Некрасов (1821-1878)

 

***

 

Я не люблю иронии твоей.

 

Оставь ее отжившим и не жившим,

 

А нам с тобой, так горячо любившим,

 

Еще остаток чувства сохранившим,-

 

Нам рано предаваться ей!

 

 

 

Пока еще застенчиво и нежно

 

Свидание продлить желаешь ты,

 

Пока еще кипят во мне мятежно

 

Ревнивые тревоги и мечты —

 

Не торопи развязки неизбежной!

 

 

 

И без того она не далека:

 

Кипим сильней, последней жаждой полны,

 

Но в сердце тайный холод и тоска…

 

Так осенью бурливее река,

 

Но холодней бушующие волны…

 

1850

 

 

 

Николай Некрасов (1821-1878)

 

***

 

Мы с тобой бестолковые люди:

 

Что минута, то вспышка готова!

 

Облегченье взволнованной груди,

 

Неразумное, резкое слово.

 

 

 

Говори же, когда ты сердита,

 

Все, что душу волнует и мучит!

 

Будем, друг мой, сердиться открыто:

 

Легче мир — и скорее наскучит.

 

 

 

Если проза в любви неизбежна,

 

Так возьмем и с нее долю счастья:

 

После ссоры так полно, так нежно

 

Возвращенье любви и участья…

 

1851

 

 

 

Дмитрий Веневитинов (1805-1827)

 

К моей богине (отрывок)

 

Не думы гордые вздымают

 

Страстей исполненную грудь,

 

Не волны невские мешают

 

Душе усталой отдохнуть, —

 

Когда я вдоль реки широкой

 

Скитаюсь мрачный, одинокой

 

И взор блуждает по брегам,

 

Язык невнятное лепечет

 

И тихо плещущим волнам

 

Слова прерывистые мечет.

 

Тогда от мыслей далека

 

И гордая надежда славы,

 

И тихоструйная река,

 

И невский берег величавый;

 

Тогда не робкая тоска

 

Бессильным сердцем обладает

 

И тайный ропот мне внушает...

 

 

 

Дмитрий Веневитинов (1805-1827)

 

Италия

 

Италия, отчизна вдохновенья!

 

Придет мой час, когда удастся мне

 

Любить тебя с восторгом наслажденья,

 

Как я люблю твой образ в светлом сне.

 

Без горя я с мечтами распрощаюсь,

 

И наяву, в кругу твоих чудес,

 

Под яхонтом сверкающих небес,

 

Младой душой по воле разыграюсь.

 

Там радостно я буду петь зарю

 

И поздравлять царя светил с восходом,

 

Там гордо я душою воспарю

 

Под пламенным необозримым сводом.

 

Как весело в нем утро золотое

 

И сладостна серебряная ночь!

 

О мир сует! тогда от мыслей прочь!

 

В объятьях нег и в творческом покое

 

Я буду жить в минувшем средь певцов,

 

Я вызову их сонмы из гробов!

 

Тогда, о Тасс! твой мирный сон нарушу,

 

И твой восторг, полуденный твой жар

 

Прольет и жизнь, и песней сладких дар

 

В холодный ум и в северную душу.

 

1826

 

 

 

Валерий Брюсов (1873-1924)

 

***

 

Это было безумие грёзы,

 

Невозможное полное счастье,

 

В мире бледных желаний и прозы

 

Прозвеневшие струны бесстрастья.

 

 

 

Не ища ни привета, ни встречи,

 

Но в томленье волшебной отрады,

 

Я ловил её дальние речи,

 

Мимолётно-случайные взгляды.

 

 

 

Неизвестный, осмеянный, странный,

 

Я изведал безмерное счастье, -

 

Наслаждаться мечтой несказанной

 

И свободным восторгом бесстрастья.

 

1896

 

 

 

Валерий Брюсов (1873-1924)

 

Odi et amo. Catullus

 

Да, можно любить, ненавидя,

 

Любить с омраченной душой,

 

С последним проклятием видя

 

Последнее счастье - в одной!

 

 

 

О, слишком жестокие губы,

 

О, лживый, приманчивый взор,

 

Весь облик, и нежный и грубый,

 

Влекущий, как тьма, разговор!

 

 

 

Кто магию сумрачной власти

 

В ее приближения влил?

 

Кто ядом мучительной страсти

 

Объятья ее напоил?

 

 

 

Хочу проклинать, но невольно

 

О ласках привычных молю.

 

Мне страшно, мне душно, мне больно...

 

Но я повторяю: люблю!

 

 

 

Читаю в насмешливом взоре

 

Обман, и притворство, и торг...

 

Но есть упоенье в позоре

 

И есть в униженьи восторг!

 

 

 

Когда поцелуи во мраке

 

Вонзают в меня лезвие,

 

Я, как Одиссей о Итаке,

 

Мечтаю о днях без нее.

 

 

 

Но лишь Калипсо я покинул,

 

Тоскую опять об одной.

 

О горе мне! жребий я вынул,

 

Означенный черной чертой!

 

1911

 

 

 

Александр Блок (1880-1921)

 

К.М.Садовской

 

Ты была у окна,

 

      И чиста и нежна,

 

Ты царила над шумной толпой.

 

      Я стоял позабыт

 

      И толпою сокрыт

 

В поклоненья любви пред тобой.

 

 

 

      Мне казалось тогда,

 

      Что теперь и всегда

 

Ты без мысли смотрела вперед.

 

      А внизу, у окна,

 

      Как морская волна,

 

Пред тобой колыхался народ.

 

 

 

      Поклоненьем горда,

 

      Ты казалась всегда

 

Одинокой и властной мечтой.

 

      И никто не слыхал,

 

      Как твой голос звучал, —

 

Ты в молчаньи владела толпой.

 

 

 

      Я стоял позабыт

 

      И толпою сокрыт.

 

Ты без мысли смотрела вперед,

 

      И чиста, и нежна;

 

      А внизу, у окна, —

 

Вкруг меня волновался народ.

 

 

 

Александр Блок (1880-1921)

 

К.М.С.

 

Сердито волновались нивы

 

Собака выла. Ветер дул.

 

Ее восторг самолюбивый

 

Я в этот вечер обманул.

 

 

 

Угрюмо шепчется болото.

 

Взошла угрюмая луна.

 

Там в поле бродит, плачет кто-то.

 

Она! Наверное - она?

 

 

 

Она смутила сон мой странный -

 

Пусть приютит ее другой:

 

Надутый, глупый и румяный

 

Паяц в одежде голубой.

 

1903

Фото - Галины Бусаровой