Перечитаем вместе. Юрий Галич. Любовница Петра Великого


 

В длинном списке королевских, царских и иных высокопоставленных фавориток, оставивших след не только в сердцах своих коронованных покровителей, но и в истории, нельзя пройти мимо женщины, связавшей своё имя с Петром. Сведения о ней сравнительно незначительны. Тем больший интерес приобретает маленькая романтическая страничка, имевшая место два с лишним века тому назад, в той же Москве, на берегах той же Москвы-реки, под стенами того же Кремля, под которыми новая российская власть торжествует ныне двенадцатилетний юбилей своего существования.

Москва с сильной тревогой ожидала царя из его продолжительного заграничного путешествия. Розыск и казни стрельцов были слишком поспешны, милосердны, необстоятельны. Уже из Амстердама царь шлёт горькие укоризны князю – кесарю Ромодановскому за послабление мятежникам. И с твёрдым намерением «угасить огонь мятежа» спешит в столицу.

Через несколько дней по Москве пролетела весть:

- Государь приехал!

В самом деле, царь вместе с Лефортом прибыл в столицу. Проводив иностранных послов, навестив несколько боярских семейств, Пётр спешит насладиться радостями любви. Но не в объятьях постылой царицы Авдотьи Фёдоровна, а в семействе одного из жителей Немецкой слободы.

Царица Авдотья в ту пору уже была матерью двух сыновей, прижитых от своего «лапушки Петруши». Она горячо любила своего мужа. Едва ли в сочувствии старине и противникам державного супруга следует искать причину её ссылки и заточения в Покровский девичий монастырь. Царица Авдотья прежде всего не соответствовала как женщина идеалу Петра.

Тихая, скромная, набожная – образец русских женщин XVII века, выросшая в условиях теремной жизни, она только нянчится с детьми, читает церковные книги, беседует с дворовыми девушками, вышивает и шьёт, сетует и печалится на ветреность мужа. Порывистой же натуре Петра нужна была иная женщина.

Ему нужна подруга, которая не умела бы плакаться, а звонким смехом, нежною лаской, шутливым словом смогла бы отогнать от него чёрную думу, смягчить досаду и гнев. Которая не только не чуждалась бы его буйных пирушек, но сама бы любила плясать до упаду, осушать бокалы с вином, щеголяя иноземным нарядом и любезной ему немецкой и голландской речью.

Такой именно была статная, ловкая, высокогрудая, с огненными глазами весёлая красавица Анна Монс – одна из дочерей золотых дел мастера и виноторговца Йоганна Монса, уроженца города Миндена.

С домом старого Монса хорошо знаком Лефорт. Гуляка, весельчак, поклонник женщин, он часто бывал у виноторговца и ухаживал за его красивыми дочерьми. Старшая из них, Матрёна, вышла вскоре за Фёдора Балка. Анна стала любовницей ловкого женевца.

Лефорт всегда стремился потешать своего державного друга, доставлять ему всякого рода развлечения и однажды, как на весёлую и приятную утеху, указал на красавицу Монс. Анна Ивановна стала фавориткою обоих друзей.

Иностранцы, особенно немцы, отзываются о ней с большой похвалой. Кроме красоты и прочих отменных качеств, по уверениям немцев, Анна была до такой степени целомудренна, что на любовные предложения Петра отвечала решительным отказом. Однако эти восторженные отзывы иноземцев разлетаются в прах при первом знакомстве с подлинными документами и с рассказами современников:

- Какой он государь! – говорили в Москве. – Басурман! В среду и в пятницу ест лягушек и мясо! Царицу сослал! С иноземкою Анною Монсовой спит!

Смерть Лефорта, лишив Петра любимейшего друга, в то же время избавила царя от соперника и вывела из неловкого положения «верную» ему Анну, как подписывала она обычно свои письма.

В 1699 году Пётр отправился в последний поход под Азов.

Из уцелевшей в своё время корреспонденции можно найти знаки нежных забот Анны Монс к своему любовнику. Она хлопочет по его просьбе достать несколько скляниц какой-то «цедреоли». Весьма печалится, что не удаётся её достать. Жалеет, что у неё «убогой крыльев нет», а если бы «крылья были, я бы тебе, милостивому моему государю, сама принесла цедреоли». В ожидании, пока вырастут крылья, «вернейшая до своей смерти» Анна Ивановна посылает «четыре цитрона, чтобы государь «кушал на здоровье». Наконец, посылает и цедреоли двенадцать скляниц, причём просит не гневаться – «больше достать не могла».

 

При таких нежных заботах Анна Ивановна, казалось, должна была решительно приковать к себе пылкую натуру Петра.

Пётр с полной охотой выполнял все её просьбы. Несмотря на свою скупость по отношению к женщинам, царь осыпал красавицу дорогими подарками, имениями, угодиями и пенсионом в 708 рублей – немалая по тому времени сумма. Внимание к ней государь распространил до того, что на счёт казны выстроил ей в Немецкой слободе дворец.

Военные тревоги, страшная борьба с северным героем» - шведским королём Карлом XII – одновременно занимали мысли Петра.

В одно из отсутствий царственного любовника Анна Монс отдала своё сердце саксонскому посланнику Кенигсеку. Связь была искусно скрыта, и недостойная подруга Петра не стыдилась по-прежнему выпрашивать и получать от него подарки. А подарки были не малоценны. Так, в 1703 году Анна Ивановна получила в своё владение имение Дудино в Козельском уезде в 295 дворов со всеми угодьями.

Пётр узнал об измене «верной до смерти» Аннушки совершенно случайно. В этих случаях царь не щеголял великодушием. Анна Ивановна вместе с способствовавшей интриге сестрой Матрёной были заперты в собственном доме и отданы под строгий надзор князя – кесаря с запрещением посещать даже кирку.

Опала над Анной Ивановной и её семейством продолжалась три года. Указом от 3 апреля 1706 года из Санкт-Петербурга государь дал «позволение Монше и её сестре Балкше в кирку ездить». Муж Матрёны Ивановны, полковник Балк, отправлен был в Дерпт комендантом. С 1705 года сердце Петра принадлежало уже новой безвестной иноземке – Марте Скавронской, будущей Екатерине I.

Зато и сердце её предшественницы в это время также было несвободно. Изменив живому герою, Анна Ивановна тем легче забыла случайно утонувшего Кенигсека. За ней ухаживает прусский посланник Фон Кайзерлинг. Его ходатайству Анна Ивановна обязана была получением высочайшего разрешения посещать кирку. Затем, по усиленным просьбам того же влюблённого представителя короля прусского, Анна Монс была совершенно освобождена.

Хлопоты Кайзерлинга были весьма нелегки. Они сопровождались существенными неприятностями. С одной стороны, могущественный Меньшиков, создавая в то время «фавор» Марты, не мог без опасения видеть, что Кайзерлинг хлопочет об освобождении бывшей царской любовницы. С другой – в самом Петре не могло не шевельнуться чувство ревности к своему заместителю.

Интересен исторический документ – рапорт посланника прусскому королю, в котором подробно излагается «случившаяся трагедия на пиру»:

«Князь Меньшиков начал грубить мне непристойными словами, сказав, что девица Монс есть действительно подлая публичная женщина, с которой он сам развратничал столько же, сколько и я. Князь Меньшиков не переставал обращаться со мной с насмешкою и презрением и даже подвигался всё ближе и ближе… Зная его известное всему миру коварство и безрассудство, я стал опасаться его намерения, по московскому обычаю, ударом «под ножку» повергнуть меня на землю – в искусстве этом он упражнялся, когда разносил по улицам лепёшки на постном масле. Князь Меньшиков собственноручно вытолкал меня из комнаты, ударил кулаком в грудь. Я успел дать ему затрещину и выругал особливым словом. Тут мы схватились было за шпаги, но у меня её отняли. Меня вытолкнули к дверям, и я попал в руки мучителям – лейбгвардейцам князя Меньшикова. Они низвергли меня с трёх больших каменных ступеней и проводили толчками через весь двор».

В 1711 году Кайзерлинг сочетался браком с Анной Ивановной и вскоре умер. Анна Ивановна скончалась в 1714 году, в Немецкой слободе, на руках больной старухи матери и пастора.

Такова краткая история этой женщины, которая была одной из виновниц заточения царицы Авдотьи Фёдоровны в монастырь, которая в продолжении десяти лет царила в сердце преобразователя России и, по его собственному признанию, едва не сделалась императрицей. Благодаря которой наследник престола царевич Алексей преждевременно лишается материнского надзора и затаивает в душе ненависть к отцу. Которая, наконец, заставляет царя приблизить к своей особе брата Виллима – человека, разбивающего его семейное счастье, отравляющего последние дни его жизни из причин преждевременной смерти Петра.

 Сборник «Волчий смех», Рига, 1929 года

На фото представлена работа Луи Каравака "Пётр I"