Если вдруг поставят двойку...


 

Сидим мы, как-то раз, на уроке математики проценты изучаем, а Володька Сухарев сам объяснения не слушает и нам не даёт. Крутится, вертится, трепется и всё время в окно выглядывает. Наша учительница Инесса Владимировна одно ему замечание сделала, второе; потом говорит:

- Сухарев, к доске!

Вышел Володька к доске. Стоит - улыбается... Будто ему сейчас за хорошее поведение грамоту вручат.

- Ну, что скажешь? - спрашивает учительница. - Два процента от пятидесяти рублей можешь высчитать?

Володька ещё немного поулыбался, а потом насупился. В итоге, Инесса Владимировна влепила ему двойку, задала дополнительно пять примеров на проценты и отпустила нас всех домой.

Идём мы по улице: я, Володька, Галка - единственная в классе отличница - и Андрюшка Андреев. Галка нос кверху подняла и говорит:

- Двоечник!

А сама, главное, на прошлой неделе так у доски задачку решила, что у неё получилось, будто бы один кондитерский цех за смену изготавливает пятьсот тортов, а другой цех, точно такой же, целый день три коржика выпекает. И учительница ей тогда тоже двойку поставила, но только так, словесно, а в журнал эту оценку заносить не стала. Разрешила пересдать.

Вдруг слышим:

- Ребята! Привет!

И рядом с нами остановилась ярко-красная иномарка, из которой моментально вылез Андрюшкин кузен Вова. Андрюшка этим своим кузеном просто-таки достал нас всех. И он тебе самый сильный, и он тебе самый ловкий... Да к тому же, ещё и в Физкультурном институте учится.

Вова радостно:

Будем прыгать и скакать,

Если нам поставят «пять»!

Будет не до озорства,

Если вдруг поставят «два»...

Андрюшка захохотал, Володька, вспомнив заработанную на уроке пару, нахмурился, я вздохнул, а Галка сказала:

- Тоже мне студент! С дурацкими стишками...

Развернулась и ушла.

Андрюшка говорит:

- Вов, Вов, а Сухареву-то сегодня и правда двойку поставили.

Вова сразу таким серьёзным стал и спрашивает участливо:

- Теперь чего, дома-то влетит, да?

- Конечно, влетит! - скача на одной ножке вокруг любимого кузена, прокричал Андрюшка. - А как же?

Я говорю:

- Слушай, Володька, а давай я домой к вам в гости приду.

- Зачем это? - удивился Володька. - Чтоб мне, для полного счастья, ещё и за твои «гости» влетело?

А я просто подумал, что Володькины родители в моём присутствии ругать его не станут. К тому же, хотел помочь сделать домашнее задание по математике. Ну, чтобы Володьке завтра ещё одну пару не влепили.

Вова с интересом посмотрел на меня.

- Это ты как постороннее лицо, что ли, туда собрался? - усмехнулся он. - Они тебя стесняться не будут, не надейся. А вот, если я с вами пойду...

Тут он подхватил Андрюшку, меня и Володьку, и мы все вчетвером отправились к Сухаревым домой.

В квартире не было никого. Анна Николаевна и Павел Сергеевич ещё не пришли с работы, а Володькин младший братик сейчас был у бабушки.

- Есть хочу, сил нет! - неожиданно воскликнул Вова и безо всяких церемоний принялся чистить картошку.

А мы с ребятами, предварительно открыв коробку конфет, начали решать задачки.

Минут через сорок в комнату вошли Володькины родители.

- Вот интересное дело! - увидев нас, произнёс Павел Сергеевич.

- Володя, что это значит? - строго спросила Анна Николаевна. - Давайте, мальчики, - она аккуратненько подтолкнула нас с Андрюшкой к дверям, - собирайтесь домой. Ещё уроков непочатый край, и я после работы очень устала. В следующий раз как-нибудь встретитесь.

Анна Николаевна не поняла сразу, что именно уроки мы и делаем! И не удивительно, ведь по всему полу были разбросаны скрепки, скобки и кнопки, - это я нечаянно опрокинул канцелярский набор. Линейки с карандашами мы тут же подняли, а остальное решили убрать после обеда. Более того, из листов бумаги с неправильными решениями Андрюшка складывал самолётики и с удовольствием пускал их по комнате. Надо сказать, что приземлялись эти самолётики ну прямо где угодно: на горшках с цветами, в аквариуме, на полу и даже на люстре. Но самое ужасное было то, что, когда Володькина мама неожиданно вошла в комнату, один из бумажных авиалайнеров, выполняя сложнейший вираж, застрял в её волосах.

Мы с Андрюшкой почти уже оделись, как вдруг откуда-то из-за угла раздался победоносный крик:

- Вуаля, а вот он я! И картошечка моя!

Анна Николаевна, испуганно вскрикнув, обернулась. На пороге кухни, с дымящейся сковородой, в фартуке и по-пиратски завязанном платке, стоял жизнерадостный Вова.

- Кто это? - в оцепенении пролепетала бедная Анна Николаевна.

- Здравствуйте, - как ни в чём не бывало, поприветствовал Вова хозяйку квартиры. - Андрюшкин кузен я.

- Кто? - переспросила Володькина мама и попятилась назад.

- Андрюшкин кузен, - удивлённый тем, что такое простое объяснение может быть кому-то непонятно, повторил Вова. - Я - сын родного брата Андрюшкиной мамы, - на всякий случай уточнил он.

- Ну что ж, очень приятно, - сдержанно сказала Анна Николаевна; потом спросила:

- Только почему на вас надет мой фартук?

В общем, Вова оказался прав, когда говорил, что Сухаревы, папа и мама, скорее будут стесняться его, чем нас. Володьку при Вове больше не спрашивали о разбросанных по комнате вещах и не отправляли делать уроки. Не требовали показать дневник с оценками. Меня и Андрюшку перестали выпроваживать из дома, а, вместо этого, пригласили к столу.

Помимо Вовкиной жареной картошки, Анна Николаевна подала несколько закусок, да ещё острую-преострую горчицу. Павел Сергеевич завёл ритмичную музыку и даже отключил свой мобильник. И всё было бы хорошо, но тут вдруг Вова, подняв стакан с минеральной водой, сказал:

- За пятёрки и четвёрки!

К тому времени, мы уже вообще забыли, зачем пришли к Сухаревым домой. Но после Вовиного тоста нам пришлось быстренько вспомнить. Володька, как-то неуклюже запустив руки в карманы, говорит:

 

- Мам, ты знаешь, мне сегодня Инесса Владимировна двойку поставила. По математике.

А Анна Николаевна, словно не услышав Володькиного признания, к нам обращается:

- Мальчики, давайте я вам чаю налью.

- Мам, - снова забубнил Володька, - я двойку сегодня получил.

- Ну, что от тебя ещё можно ожидать, - досадливо сказала она.

И опять:

- Мальчики, печенье берите, конфеты...

Тут в комнату вошёл Павел Сергеевич - он на кухню посуду относил. Володька - к нему; всё с той же двойкой. Павел Сергеевич развёл руками и говорит:

- Ладно, что ж теперь... Не даётся математика, стихи будешь писать.

Володька сразу так обиделся...

- А Вы где-то учитесь? - спросила Вову Анна Николаевна.

Вова говорит:

- Ага, учусь. В Физкультурном. Кстати, - заулыбался он, - сам поступил, безо всяких там репетиторов. Сочинение, правда, написал не очень, зато профилирующие предметы сдал на отлично.

- Он у меня вообще лучше всех! - встрял в разговор Андрюшка. - У него и по плаванию пятёрки, и за прыжки в высоту, и в длину; за бег с барьерами и без барьеров, с препятствиями или без них - не важно - тоже пятёрки, а ещё за прыжки в воду с трамплина и лыжи.

Тут Андрюшка, с гордостью посмотрев на Анну Николаевну, добавил:

- Ну, просто кругом одни пятёрки!

А в это время Павел Сергеевич отозвал Володьку в сторонку и спрашивает его:

- Что же ты опять двойку-то по математике получил?

Вова, услышав краем уха происходящее «в сторонке», говорит:

- Пятёрки, пятёрки...  Раз на раз не приходится.  Вот сегодня, например, - и он как-то всем корпусом подался вперёд, прямо на Павла Сергеевича, - мне поставили пару!

Вова начал махать руками и активно притоптывать каблуками, изображая то эту самую пару, то преподавателя, поставившего её, то зачётную книжку. Более того, студент-бедолага даже попытался изобразить дисциплину, по которой сегодня ему пришлось сдавать экзамен. Правда, дисциплину мы, к сожалению, не отгадали. Ею оказалась всемирная история.

Вова, передразнивая преподавателя:

- На что рассчитывал Александр Македонский, подписывая мирный договор?

Своим обычным голосом:

- И только я начал вспоминать, на что же он рассчитывал, как препод снова...

Опять передразнивает:

- Ну, хорошо, давайте я по-другому вопрос задам. О чём в этот момент думал Александр Македонский?

Тут вдруг Вова, напрочь забыв о Македонском, пустился в рассуждения относительно целесообразности проведения экзаменов вообще и, в частности, всемирной истории.

Я, Володька и Андрюшка слушали его с огромным интересом. А вот Анна Николаевна с Павлом Сергеевичем почему-то заскучали; она всё время вздыхала, а он - раз шесть смотрел на часы.

- Привязался, главное, ко мне: о чём думал Александр Македонский в триста каком-то году до нашей эры! Откуда я знаю, о чём он там думал?.. - в некотором негодовании закончил Вова свой двадцатиминутный рассказ.

Андрюшка, пребывая в диком восторге от складно говорящего кузена, воскликнул:

- А Вова ещё и работает! Вов, расскажи!

- Ой-ой-ой, как-нибудь в следующий раз... Кофе стынет, - вежливо, но торопливо перебила его Анна Николаевна.

Потом я позвонил маме - я ей уже звонил сегодня, сразу как пришёл к Сухаревым домой - и сказал, что задержусь у Володьки ещё часа на два, будем вместе уроки доделывать.

- А Вы, Вова, машину свою где оставили? - включив компьютер, поинтересовался Павел Сергеевич.

Анна Николаевна:

- У Вас, Вова, наверное, рано лекции начинаются? Теперь из-за этих ребят не выспитесь совсем.

И опять Павел Сергеевич:

- Да... Для спортсменов режим дня - это всё. Не будет режима дня, никакие тренировки не спасут.

Этими вопросами Володькины родители давали понять, что Вова со своим кузеном уже несколько засиделись у них в гостях. К тому же, Анна Николаевна давным-давно хотела спровадить и меня, так как почему-то считала, что я не помогаю её Володьке делать уроки, а наоборот, только мешаю.

Домой я вернулся поздно, около девяти вечера, да ещё и страшно уставший. Сделал три упражнения по русскому языку, прочитал маленький рассказик и лёг спать.

А на утро я вдруг обнаружил, что по математике у меня домашнего задания вообще нет. Все черновики с решёнными мною примерами я вчера оставил у Володьки на письменном столе.

Прибегаю в школу; тут же к Володьке и говорю:

- Скорей, Володька, давай мои черновики! Я их хотя бы в тетрадку вложу.

А он:

- Да я же их ещё вчера выкинул, как только на чистовую переписал. А то бы родители по почерку догадались, что все задачки ты один решал, без меня.

В общем, пришлось мне домашнее задание по математике списывать. Можно сказать, прямо у самого себя, ну, то есть с Володькиной тетрадки. А тут ещё Галка Залесская; третий пример не решила... К нам подходит и спрашивает:

- У вас, мальчики, с правильными ответами в конце учебника всё совпало?

Я говорю:

- Конечно!

- Тогда я кое-что перепишу, - как ни в чём не бывало, без спасибо и пожалуйста, заявляет Галка и тут же приступает к делу.

На следующий день, когда Инесса Владимировна уже проверила наши тетрадки по математике, оказалось, что из всего класса третий пример был решён только у меня, Володьки и отличницы Галки. Учительница, уверенная в том, что мы с Володькой списали домашнее задание у этой самой отличницы, чуть было не влепила нам обоим по паре. Обидно ужасно! Зато у доски в тот день, решив задачу и пример, я получил сразу две пятёрки! А вот Володьке Сухареву, как сказал его папа, наверное, и правда придётся стихи писать...

Елена Чапленко

Рассказ из книги «Классные истории», 2008 год