Приглашаем на лекцию по литературе. У истоков вымысла. Часть 1


 

- Не повторяйте, пожалуйста, общеизвестные истины, - слышится голос из зала. – Сейчас вы скажете, что художник имеет право на вымысел. Но мы это прекрасно знаем!

- Я хочу сказать как раз о другом, о том, что художник гораздо чаще, чем принято думать, пишет с натуры. Примеров – неисчислимое множество.

Один из друзей Пушкина рассказал ему историю обедневшего дворянина Островского. Этот дворянин был разорён соседом, богатым помещиком, и стал вместе с обнищавшими крестьянами мстить своему обидчику. Позже Пушкин создаёт повесть «Дубровский».

Романтический сюжет «Мцыри» Лермонтова кажется вовсе вымышленным, однако же и он взят из жизни. Во время странствий по Грузии Лермонтов познакомился с монахом, рассказавшим ему печальную повесть своей жизни. Ребёнком он был подобран солдатами генерала Ермолова. Мальчик заболел, и солдаты оставили его в монастыре на попечение монахов. Те пытались приучить его к религиозному смирению, а он рвался из монастыря, несколько раз пытался бежать в горы. Так возник у Лермонтова романтический замысел «Мцыри» - из беседы с героем этой поэмы.

Гоголевская «Шинель» предсказана петербургским происшествием. «Однажды при Гоголе, - пишет историк русской литературы П.Анненков, - рассказан был канцелярский анекдот о каком-то бедном чиновнике, страстном охотнике за птицей, который необычайно экономией и неутомимыми и усиленными трудами сверх должности накопил сумму, достаточную на покупку хорошего лепажевского ружья рублей в 200. В первый раз, как на маленькой своей лодочке пустился он по Финскому заливу за добычей, положив драгоценное ружьё перед собой на нос, он находился, по его собственному уверению, в каком-то самозабвении и пришёл в себя только тогда, как, взглянув на нос, не увидел своей обновки. Ружьё было стянуто в воду густым тростником, через который он проезжал, и все усилия отыскать его были тщетны. Чиновник возвратился домой, лёг в постель и уже не вставал: он схватил горячку».

Ещё одна история, почерпнутая из действительности: Пушкин рассказал Гоголю о том, как некий Павел Свиньин выдал себя в Бессарабии за важного столичного чиновника. Он с успехом разыгрывал роль ревизора из Петербурга, пока не зашёл слишком далеко, принимая прошения от арестантов.

Даже полуфантастическая «Пиковая дама» произошла от действительного события. О князя Голицына Пушкин узнал о том, как этот аристократ однажды проигрался в карты и пришёл просить денег к своей бабушке. Наталья Петровна Голицына денег внуку не дала, но назвала три карты, назначенные ей в Париже на такой случай графом Сен-Жерменом.

В художественном театре ставилась пьеса «Земля» Николая Вирты, близкая по содержанию к его же роману «Одиночество». В 1937 году, когда МХАТ ставил эту пьесу, режиссёр Н.Горчаков вместе с другими сотрудниками театра и драматургом ездил на Тамбовщину, для того чтобы ознакомиться с обстановкой на месте действия пьесы. Здесь мхатовцы неожиданно встретились с главным героем пьесы, бывшим кулаком Петром Сторожевым. Как раз накануне приезда мхатовцев он объявился в родных местах.

Н.Вирта пишет: «Надо представить себе удивление, которое вызвало это сообщение у моих спутников. Для меня Пётр Иванович был живой, реальной фигурой, а для них – литературным героем, выплывшим на белый свет из ночного мрака… Мне навстречу шёл высокий масластый человек с пегими волосами, с длинным лицом, словно рубленным топором, с узкими глазами, глядевший недружелюбно из-под широких взлохмаченных бровей. Он меня узнал. Узнал и я его. Я привёл его на квартиру. Пётр Иванович поел, выпил водки и рассказал мне свою историю. Я сфотографировал его, и мы с ним расстались. Хмелёв, который играл в пьесе «Земля» Сторожева, гримировался под настоящего Сторожева по моей фотографии».

Вот как далеко заходит иногда сходство произведения искусства с реальной действительностью!

Можно разыскать в мемуарах, дневниках писателей десятки однородных примеров происхождения художественного сюжета. Взяты из жизни истории, которые положены в основу «Власти тьмы», «Воскресения», «Анны Карениной», «Живого трупа» Льва Толстого, «Попрыгуньи» и множества других произведений Чехова, «Норы» Ибсена и т.д.

Связь художественного вымысла с жизненным первоисточником – бесспорный закон искусства.

Но как только мы убедились в существовании такого закона, мы сейчас же открываем для себя и другой: жизненный факт никогда не переносится в искусство в его натуральном виде.

Читая мемуары Татьяны Кузьминской «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», мы поражаемся – да ведь Лев Николаевич Толстой сплошь «списывал» свою Наташу с живой Тани Берс! Да к тому же он и не скрывал этого от свояченицы. «Ты думаешь, что ты даром живёшь у нас, - я тебя всю записываю…» - говорил он Тане Берс. Художника М.Башилова, делавшего иллюстрации к «Войне и миру», писатель просил познакомиться с фотографиями девушки и проследить за тем, как менялся с возрастом её внешний облик.

Б.Берс (Берс – девичья фамилия Т.А.Кузьминской) вспоминает в мемуарах о том, как она была влюблена сначала в кузена Сашу Кузьминского, потом – в брата писателя Сергея Николаевича Толстого (это была мучительно трудная, большая сердечная драма), потом – в бессовестного хлыща, красавца Анатоля Шостака. Вспомните сердечные волнения Наташи Ростовой, её влюблённость сначала в Бориса Друбецкого, потом в Андрея Болконского, потом в Анатоля Курагина.

В этих же мемуарах мы найдём эпизод свадьбы Наташиной куклы Мими, сцену первого поцелуя Тани – Наташи и множество других поразительных примеров «копирования» жизни великим художником. Но слово «копирование» здесь, как и всюду в таких случаях, обязательно надо брать в кавычки. Искусство растёт из жизни, но не бывает копией жизни.

«Я взял Таню, перетолок её с Соней, и вышла Наташа», - признавался Л.Толстой. В том, что взято из жизни, что отброшено, что и как скомпоновано, чувствуются особенности автора, его понимание красоты. Читая «Войну и мир», вы познаёте не только Наташу и Пьера, но и самого Льва Толстого.

Таня Берс, обручившись с Сергеем Николаевичем Толстым, должна была ждать свадьбы год. Как тут не вспомнить историю расстроившийся женитьбы Андрея Болконского? Но это внешнее сходство, а вот внутреннее:

«Загремел гром, и пошёл дождь, и мы вошли в дом. Подали чай. И я разливал. Он был как-то задумчив и всё наблюдал за мной и вдруг говорит:

- Вам скучно со мной. Вы так молоды, а я стар.

Я ему сказала, что мне всегда весело и хорошо с ним, потому он всё понимает».

Этот разговор с С.Н.Толстым Таня Берс запомнила, рассказала писателю, потом воспроизвела в мемуарах.

 

Он отразился в романе.

Но как много из романа Тани Берс и Сергея Толстого отброшено писателем, в том числе очень «романтического»! У Сергея Николаевича была «незаконная» жена цыганка Маша, взятая из табора, и дети от неё. Разрыв с ней был мучителен для этого честного, сердечного человека. Чем не сюжет для романа? Писатель отбрасывает и это и многое другое, очень эффектное, руководствуясь своим представлением о самом характерном в человеческой жизни. Другой писатель нашёл бы другое соотношение факта и вымысла, и в этом сказалась бы его индивидуальность.

Мы счастливы, если художник угадал наши мысли о жизни.

В основе романа, пьесы, кинофильма, созданного актёром образа мы всегда найдём элементы, взятые из самой жизни и соединённые творческой волей художника по-новому, в иной связи. Поэтому художественное произведение всегда и похоже на действительные факты, на реальных людей, как Наташа Ростова – на Таню Кузьминскую. В нём открывается и действительность – мир объективный, и сознание художника – мир субъективный. По тому, как строит Толстой образ Наташи, мы узнаём, что восхищает его в жизни.

Художественное произведение представляет собой субъективный образ объективного мира – такова его сложная природа. В нём и мир, и личность автора.

Где больше правды? Мы знаем, что история дворянина Островского стала историей литературного героя – Дубровского, как случай с князем Голицыным дал жизнь «Пиковой даме». В авторских «поправках» мы и узнаём руку писателя, его мысли, его строй чувств. Автор превращает случай в образ, факт – в обобщение.

История князя Голицына резко отличается от истории Германна из «Пиковой дамы» развязкой. В конце рассказа о князе Голицыне и его бабушке мы читаем: «Внучек поставил карты и отыгрался». А Пушкин, как мы знаем, привёл своего Германна к совсем другой развязке – к проигрышу и сумасшествию. Вот какую существенную поправку внесла субъективная фантазия художника в рассказ о занятном действительном происшествии. Поворот – на сто восемьдесят градусов.

В конце рассказа Анненкова о чиновнике, потерявшем охотничье ружьё и заболевшем горячкой, говорится:

«Только общей подпиской его товарищей, узнавших о происшествии и купивших ему новое ружьё, возвращён он был к жизни…»

Две благополучно закончившиеся истории – аристократа и мелкого чиновника – превращены Пушкиным и Гоголем в трагические.

Зачес писатели это сделали? Неужели искусство питает слабость к горьким историям и даже готово превратить историю добрую в печальную, лишь бы затронуть чувствительные струны в читателе?

Нет, по другим причинам вносят большие художники свои поправки в доподлинные происшествия.

В «Шинели» Гоголь повёл речь не об охотничьем ружье – предмете роскоши для чиновника, а о таком предмете, без которого в снежном Петербурге не проживёшь. История, рассказанная Гоголем, ведёт нас к гибели Акакия Акакиевича и к другой, ещё более существенной для писателя развязке – маленький человек грозно напоминает властному Петербургу о своих страданиях. Гоголь пишет сцену встречи «значительного лица», важного сановника, с привидением в виде человека небольшого роста в старом, поношенном вицмундире. Сановник трепещет, предчувствуя суровую расплату за смертельную обиду маленького человека.

Не такая ли поправка сделала «Шинель» бессмертной?

В течение одного 1959-го года появились новые воплощения гоголевской «Шинели» - её экранизировали советский режиссёр Алексей Баталов, итальянский режиссёр Альберто Латуада, английский режиссёр Джек Клейтон, её инсценировал французский актёр и режиссёр Марсель Марсо. Каждый экранизатор и инсценировщик вносит в бессмертный сюжет свои мотивы, свои «поправки», и это естественно. Многое изменили в гоголевской истории кинематографические и театральные режиссёры, но только не завершающую мысль в развязке! У Баталова маленький Башмачкин становится страшным: «значительному лицу» - петербургскому сановнику чудится скорая расплата за бессердечие. В итальянском фильме в его последней части разгулялся ветер, он срывает пальто с плеч богатых господ, в городе начинается паника - словно сам Башмачкин перевоплотился в бурю. Живут до сих пор гоголевский гнев и гоголевская обобщающая мысль, выраженная в «Шинели»! Может ли быть большее доказательство истинности придуманной Гоголем развязки?

Большой художник, взяв из жизни подлинный случай, часто меняет мотивы поступков персонажей. Мы видели, как в «Шинели» изменён мотив действий Башмачкина. В «Мадам Бовари» Гюстава Флобера действительная история также преображена художником по тому же закону обобщения. У Эммы Бовари, героини флоберовского романа, был свой прототип – провинциальная дама Адельфина Кутюрье. Жители городка Ри хорошо знали, что это была весьма распутная барыня, она просто искала любовников и прошла, как говорится, через огонь и воду. Но Флобер решительно меняет в книге мотивы похождений героини – в романе Эмма ищет свою мечту, свой идеал любви. То, без чего человек жить не может. Провинциальный житейский анекдот о легкомысленной даме превращён художником в большую человеческую драму.

Может быть, князь Голицын выиграл, поставив на три карты, указанные ему бабушкой, - чего только не случается в карточной игре! Но Пушкина интересует не курьёз, не анекдот, а нечто другое… Что же? Конечно, он ищет образ, олицетворение того поколения людей, к которому принадлежит Германн. Поколения побеждённых – не победителей. Поколения людей, растративших свои душевные силы в бесплодных поисках эгоистического счастья.

Изменив обстоятельства и мотивы действий героя, Пушкин создаёт повесть, в которой олицетворена судьба поколения.

Где же больше правды о жизни современников, о самом существенном в их характерах и судьбах – в рассказе Голицына или в полуфантастической «Пиковой даме» Пушкина?

Князь Голицын жил на свете, и вполне возможно, что случай с тремя картами был в самом деле. Но он ровным счётом ничего не означает.

Офицера Германна никогда не было, его страшный проигрыш – выдумка Пушкина. И всё-таки «Пиковая дама» - сущая правда о своём времени, в ней образно выражена судьба целого поколения.

Такова удивительная особенность художественного образа – он бывает правдивее факта.

Московский государственный институт культуры

конец 50-х годов 20 века

На фото представлена работа И.Браза "А.П.Чехов."