Высоким слогом. Мы помним вас, не помня дат рождения…


 

Василий Федоров

 

Сонет о сонете

 

Я предпочту сонет: — пленяет стройность формы,

 

Раздельность слитная неравных половин —

 

Как небо и вода — двух голубых глубин

 

Зеркальность без конца и кругозор узорный.

 

Сравню ли с птицами, — припомнится мне павлин,

 

С животными сравню — так леопард проворный,

 

В цветах — ему во всем подобен непокорный,

 

Холодный словно шелк, осенний георгин.

 

Как бархат властен он — то льстивый, то укорный.

 

Проснется ль страсть в душе — он грохотом лавин

 

Ответствует, в напев смыкая цепью нормы

 

Водоворот ее... И нежно неповторный

 

Баюкает как мать, когда совсем один

 

Ты в комнате сидишь и душу давит сплин.

 

 

 

Георгий Дешкин

 

***

 

В высокой вазе астры умирали,

 

Холодный ветер плакал за окном.

 

Я тосковал – не знаю сам, о чем,

 

Я был опять в плену у злой печали.

 

Темнело небо. Замер старый дом.

 

Седой туман окутал дымкой дали.

 

Деревья голые качались и стонали.

 

Прощался сад с недолгим летним сном.

 

Мне в этот вечер вспомнилось былое

 

В далеком зареве немеркнущих огней,

 

И понял я, и глубже, и больней,

 

Что сердцем все испытано земное,

 

Что не вернет ни счастья, ни покоя

 

Мне дымной ряд осенних скучных дней…

 

 

 

Василий Зота

 

***

 

Раскинулись воронежские степи;

 

Серебряные веют ковыли;

 

Расшитые по желтопалой репе

 

Льны голубые нежно расцвели.

 

 

 

Звенят разорванные звенья цепи,

 

Что с юга протянули журавли;

 

А он проходит в голубом вертепе,

 

Измученный, оборванный, в пыли.

 

 

 

Но он поет, в напеве ароматен.

 

Земли родной любимый из певцов –

 

Как светлый луч на фоне темных пятен.

 

 

 

И до сих пор нам близок и понятен

 

Хрустальный звон степных колокольцов –

 

Простой, певучий Алексей Кольцов.

 

 

 

Дмитрий Одинцов

 

***

 

Верь, тот славный день настанет!

 

Средь лазури голубой,

 

Над ликующей землей

 

Молодое солнце встанет.

 

Под весенними лучами,

 

На воскреснувший простор

 

Из темниц, из душных нор,

 

Мы пойдем туда рядами.

 

Наш напев могучий снова

 

Из груди многоголовой

 

Зарокочет в вышине.

 

Верь, недолог час суровый!

 

Все, что спит в глубоком сне,

 

Молча грезит о весне.

 

 

 

Семен Тихий

 

***

 

Свой бисер жемчужный пророческих слов

 

Он всюду, поэт, рассыпал

 

Для бедной отчизны несчастных сынов,

 

Чтоб бисер бедняк собирал.

 

 

 

Но бисер поэта сбирали одни

 

На россыпях этих обильных

 

Лишь сильные люди... прочь гнали они

 

От россыпей братьев бессильных.

 

 

 

Весь бисер собрали они и тайком

 

В глубь почвы с заклятьем зарыли, -

 

Но чудные зерна всходили

 

С днем каждым душистым цветком.

 

 

 

И рвали те чудные крошки-цветки

 

Тайком от могучих людей бедняки.

 

 

 

Евгений Трифонов

 

Гиероглифы

 

Люблю отыскивать в углах под слоем грязи

 

Гиероглифы наших темных нор.

 

Безумный вопль и яростный укор

 

Мне слышны в этой угловатой вязи.

 

 

 

Открыть жестокий смысл в полупонятной фразе,

 

Расшифровать таинственный узор…

 

Кто был он, сам себя возведший на костер

 

Во имя дерзновенных и святых фантазий?

 

 

 

Люблю найти в углу под грязным слоем

 

На старой каторжной стене гиероглиф,

 

Трагический и полустертый миф.

 

 

 

О том, кто здесь был истомлен покоем,

 

Кто здесь погиб, себе не изменив, -

 

Погиб мечтателем, упрямцем и героем!

 

 

 

Николай Захаров-Мэнский

 

Печкинская кофейня

 

Орган, пузатых стульев длинный ряд-

 

«Железного трактира! вид обычный.

 

Алмазов тешится беседою привычной,

 

И с Тертием Пров погуторить рад.

 

 

 

«России Петр нагородил преград-

 

Все разнесем!» - раздался голос зычный,

 

И Александр Николаич самолично

 

Готов Россию перегнуть назад.

 

 

 

Григорьев на вечер их тянет к Эдельсону

 

И, мерному гитары вторя звону,

 

К венгерке нижет новое звено.

 

 

 

Глядит Охотный ряд и дразнится в окно,

 

А тесть Мочалова почтительно подносит

 

На «райской птице» пенное вино.

 

 

 

Николай Захаров-Мэнский

 

Лермонтов

 

Перед иконою святой Варвары

 

Стать на колена и, склонившись ниц,

 

Не раздвигая сомкнутых ресниц,

 

Ждать терпеливо неизбежной кары.

 

 

 

Перед убежищем любимой им Тамары

 

Склоняли многие овал печальных лиц,

 

Следя за бегом строчек и страниц,

 

Поняв его мечты, восторги и кошмары.

 

 

 

Погас лампадки лиловатый свет...

 

Его давно не стало. В сорок первом

 

Смерть разрешила бытия обет.

 

 

 

Не он ей скажет да, не он ей скажет нет...

 

Лишь тихие стихи дадут усталым нервам

 

Так долго ожидаемый ответ.

 

 

 

Илья Долгонин

 

***

 

Как две струны, взметнулись две колонны

 

В печаль немых небес. И льет орган

 

Под арками задумчивые стоны,

 

И скорбь синеет в нишах, как туман.

 

Торжественно бледнеет лик Мадонны,

 

И на кресте следы священных ран –

 

Святая кровь. Бегинка бьет поклоны,

 

Мучительно сгибая стройный стан.

 

 

 

Мятежный день, пройдя окно цветное,

 

Сливается в усталый полусвет

 

И медленно печалью неземною.

 

 

 

Дрожит в стекле. На фресках смутный след

 

Священных дум, врачуя плоть от зноя,

 

Оставил бледный и седой аскет.

 

 

 

Николай Оболенский

 

Из цикла «Ты и я»

 

Нас в мире двое: ты да я...

 

Туманной мглой все затянуло,

 

В ней все исчезло, потонуло,

 

Исчезли небо и земля...

 

 

 

И даль иная нам видна,

 

Иные звезды здесь сияют,

 

И тайны очи открывают,

 

И жизнь прозрачна вся до дна...

 

 

 

Здесь мир, над прахом вознесенный,

 

Дыханьем Божьим освященный,

 

Любовь от века здесь царит;

 

 

 

И мы не те, что были прежде:

 

В лучах венчальные одежды,

 

Пред нами в вечность путь лежит...

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Мы плыли в манящую, светлую даль,

 

Нам солнце так ярко, победно сияло,

 

На мачте белело твое покрывало,

 

Искрился лазоревый моря хрусталь.

 

 

 

Отрадно лицо ветерком обвевало,

 

И грудью фламинго наш парус пурпурный

 

Раздулся. Аккорды звенели бравурно,

 

Тихонько волна за кормой подпевала.

 

 

 

Ты смуглые руки свои обнажила,

 

В прохладу зеленой, певучей волны

 

С русалочьим смехом до плеч погрузила

 

 

 

(Как будто царя там морского ласкала).

 

Мы плыли в безбрежность, сильны и вольны,

 

Мне знаменем было твое покрывало!

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Качается мостик над бездной;

 

Литые на нем и резные

 

Перила блестят золотые,

 

В них свет отражается звездный.

 

 

 

И теплою ночью, весною,

 

Над жуткою, темной загадкой,

 

Забывшись, на нем мы, украдкой,

 

Любили качаться с тобою...

 

 

 

А ломкие цепи звенели,

 

Мы в бездну бесстрашно глядели,

 

Как будто желая паденья;

 

 

 

Туман подымался над бездной:

 

И тихою ночью и звездной

 

Мы ждали с тобой откровенья...

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Голос — радостный сонет,

 

Взор таинственно мерцает,

 

Нежность щечек оттеняет

 

Черный бархатный берет.

 

 

 

Близ скамейки, на песке

 

Тонких два инициала,

 

Наклонясь, ты рисовала,

 

Соловей пел вдалеке.

 

 

 

Ты в весенней лихорадке,

 

Липы медом пахли сладко,

 

Пчелки реяли жужжа.

 

 

 

Затуманясь, тихо, тихо,

 

Точно ясень повилика,

 

Обвила меня дрожа...

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Насыть меня счастьем любви молодой,

 

Сожги меня лаской безумно-огняною,

 

Блаженством и нежностью светло-медвяною

 

Из уст твоих алых, истомных — напой.

 

 

 

Возьми, покори, навсегда завладей,

 

Замучь поцелуями злыми, бессчетными,

 

Палящими, долгими и мимолетными;

 

Будь вихрем моим, закружи и завей.

 

 

 

Ты — песня моя на заре, серебристая,

 

От дерева радости ветка душистая,

 

Весенняя, гибкая, ближе склонись!

 

 

 

Костры разгораются дымные, жаркие,

 

Смотри: в этих высях созвездия яркие

 

Греха и блаженства над нами зажглись!

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Сиял горизонт необъятен, широк...

 

Все небо и море в блестящей эмали,

 

Утесы разнежились и задремали,

 

Мурлыкали волны, лаская песок.

 

 

 

Сирены купались, смеясь и шаля,

 

На солнышке грелись, ныряли и пели,

 

Баюкало море в родной колыбель,

 

За ними следил нелюдим—мыс Ай-Я.

 

 

 

Горел небосвод, бирюзою подсинен,

 

А берег отлогий в тот час был пустынен

 

- Одна лишь сирена уснула меж скал;

 

 

 

Горячее небо, прозрачное море,

 

По-братски обнявшись, светлели в просторе,

 

И вечность смотрела из граней зеркал.

 

 

 

Николай Оболенский

 

***

 

Жизнь — многоокое диво...

 

Пьяных желаний волна

 

Гребнем сверкнула игриво,

 

Грудь захлестнула она.

 

 

 

Вновь призывают и манят

 

Дали без дна и границ,

 

Нежной печалью туманят

 

Ласки надежд-чаровниц.

 

 

 

Снова так зелено, пышно

 

Всходит недавний посев;

 

Томно звучит, еле слышно,

 

 

 

Где-то на сердце глубоко

 

Страстный, весенний напев,

 

Будто плывет издалека...

Фото - Галины Бусаровой