Валерий Брюсов. Неизданные переводы


 

Значение Валерия Яковлевича Брюсова для развития русской поэтической культуры ХХ века огромно. Всеобъемлющий поэт, тонкий и проникновенный исследователь, он был также первоклассным мастером перевода. К числу главных заслуг Брюсова относится воистину подвижнический труд по ознакомлению русского читателя с армянской поэзией. Созданная им антология «Поэзия Армении с древнейших времён до наших дней» (вышла в Москве, в 1916 году) стала образцом для многочисленных антологий поэзии народов СССР, изданных и издаваемых у нас в послереволюционный период. На декаде армянского искусства и литературы, происходившей в Москве в 1956 году, Брюсов был по справедливости назван «классиком дружбы народов».

Брюсовская «Поэзия Армении» - антологический шедевр. Помимо редакции и организации переводов (к участию в антологии он привлёк крупнейших поэтов того времени) им была написана блестящая вступительная статья «Поэзия Армении и её единство на протяжении веков»; в сотрудничестве с Кареном Микаэляном составлен обширный аппарат. Больше половины всех включённых в антологию произведений перевёл он сам – за три месяца! В числе его переводов с армянского очень и очень многие вошли в «золотой фонд» русского перевода.

Но это всё известные факта. Не лишним будет сообщить нечто менее известное. Прежде всего интересно отметить, что всё в той же «Поэзии Армении» ряд переводов Брюсова напечатан под псевдонимом В.Бакулин и В.Спасский. Поэт воспользовался псевдонимами из чувства скромности, не желая загромождать оглавление своей фамилией. И вот любопытное обстоятельство: в последующих изданиях армянской поэзии составители и редакторы не догадались о триединстве Брюсова, Бакулина и Спасского. В «Антологии армянской поэзии» фамилии Бакулин и Спасский красуются в оглавлении, хотя тот же Бакулин мог бы натолкнуть заинтересованных лиц на правильную мысль (Бакулина – девичья фамилия матери Брюсова). Мало того, в этом же издании три перевода, подписанные в «Поэзии Армении» Брюсовым (стихотворение Дуряна «Ропоты», сонет Иоаннисиана «Над ручьём» и «Сонет с кодою» Мецаренца), напечатаны за подписью В.Бакулина, что, мягко выражаясь, удивительно. В сборнике «Поэзия Армении» в переводах В.Я.Брюсова «ни один перевод «Бакулина» и «Спасского» напечатан не был, так что это своевременное и нужное издание, увы, в известной мере грешит неполнотой. А ведь каждый перевод В.Я.Брюсова с армянского важен и ценен для нас не только как историко-культурный документ, свидетельствующий о давней и нерушимой дружбе русского и армянского народов.

Именно поэтому несомненный интерес представляют для нас неизданные переводы В.Я.Брюсова с армянского.

Среди ряда черновых, незавершённых фрагментов в архиве поэта находятся несколько законченных переводов. Почему они не вошли в «Поэзию Армении»?

Некоторые – потому, что взыскательный, неизменно требовательный к себе поэт счёл их несовершенными; некоторые не были включены в сборник по композиционным соображениям; наконец, некоторые могли быть переведены по сдаче работы в печать.

Своя история у брюсовского перевода стихотворения Аветика Исаакяна «Внемлите все тоске моей». Как сообщает вдова поэта Иоанна Матвеевна Брюсова, перевод этого стихотворения, присланный из Петрограда Вячеславом Ивановым, не удовлетворил Валерия Яковлевича неверной передачей интонации оригинала, неудачно выбранным размером и, если можно так выразиться, денационализацией подлинника. (Переводы Вяч. Иванова с армянского вообще отличались этим недостатком. Недаром Ованес Туманян сказал ему, что Ануш в его переводе одноимённой туманяновской поэмы превращена в блондинку.) Перечитав ивановский перевод, Брюсов взял перо и сразу же, буквально за несколько минут, перевёл стихотворение заново. Но соображения составительской этики воспрепятствовали Брюсову включить в антологию свой перевод в ущерб Иванову, которому перевод этого стихотворения был заказан; брюсовский перевод не был помещён даже в приложении. (В Советское время переводы этого стихотворения на русский язык были выполнены В.К.Звягинцевой и М.К.Павловой.)

Иная судьба у брюсовского перевода стихотворения константинопольского поэта Петроса Дуряна «Истинное страдание». Он был напечатан только один раз: в газете «Утро России» от 14 февраля 1916 года. В «Поэзии Армении» это стихотворение помещено в переводе К.Д.Бальмонта, озаглавленном «Моя скорбь». Мы не знаем, был ли брюсовский перевод таким же актом полемики, как перевод из Исаакяна (перевод Бальмонта, публиковавшийся и ранее, очень далёк от оригинала), побоялся ли Брюсов превышения составительских полномочий или перевёл это стихотворение после сдачи текстов в печать. Но мы знаем, что кроме «Утра России» этот перевод не был напечатан нигде! В «Антологии армянской поэзии» поместили перевод Бальмонта… Поэтому мы сочли справедливым включить в нашу публикацию этот брюсовский перевод, формально изданный, но фактически совершенно неизвестный.

Все стихотворения, здесь публикуемые, взяты из архива В.Я.Брюсова, ныне переданного в Государственную библиотеку имени В.И.Ленина. Стихи, за немногими исключениями, печатаются в неизменном виде. «Отрывок» Константина Ерзынкаци является сводом двух вариантов брюсовского перевода. «Истинное страдание» Дуряна сверено с газетным текстом. Произведено некоторое упорядочение пунктуации. Имена авторов приводятся не в транскрипции Брюсова, а в позднейшей, принятой в наше время.

Все неизданные переводы В.Я.Брюсова представляют, несомненно, значительный интерес и обладают высокими художественными достоинствами.

 

Пусть некоторые места в них не отшлифованы – не это важно. Нам интересна их каждая строка, любая капля в необъятном море брюсовского труда по сближению русской и армянской культур, труда, за который Брюсов был по заслугам удостоен высокого почётного звания народного поэта Армении.

Константин Ерзынкаци (XIII-XIVвв.)

Отрывок

Как розы стройный куст, возник

Передо мной прекрасный лик.

Вовек ни отрок, ни старик

Красы подобной не постиг.

 

Весь день свою любовь таю,

Увидеть жажду тень твою,

Чуть вспомню, снова слёзы лью:

Ты душу унесла мою!

 

Лишь аромат твой разлился,

Как потерял свой разум я;

Лишь мне предстала тень твоя,

Огня влилась в меня струя.

 

Как полная луна, светла,

Раскинув косы вкруг чела,

Ах! Многих ты с ума свела,

Меня своим лучом зажгла.

 

Каменьев драгоценный ряд

К ее груди приникнуть рад

Ее благоуханен взгляд

Как розами расцветший сад.

 

Не жаждать я ее не мог:

Так жаждет свежих рос листок,

Так ждем мы в первый вешний срок,

Чтоб с юга дунул ветерок.

 

Я в основанье сокрушен;

Что было жизнью, стало – сон;

Печаль – отныне мой закон,

Души тоска и сердца стон.

 

Ашуг Лункианос (XVIII-XIXвв.)

Мечта

Когда избранные на небеса взойдут,

Блаженство жданное они в раю найдут,

Златочеканные венцы приобретут,

И перстни на руки – рубин и изумруд.

 

Споёт хваление хор ангелов и дев,

Влагая в пение божественный напев,

И, в умилении таинственном сгорев,

Возблещут чистые, как звёзды заалев.

 

О сокровенная мечта, венец мечтам!

Присноблаженная, введи меня во храм,

В сады нетленные к блаженным небесам,

Неизреченный мне вдохнуть дай фимиам!

 

Петрос Дурян (1851-1872гг.)

Истинное страдание

Всегда встречать иссякший ключ;

Томиться жаждой ожиданья;

Как стебель, вынуть в цвете лет –

О нет, не это есть страданье!

 

Свой бледный, свой холодный лоб,

Не знавший жгучего лобзанья,

На мёртвый камень положить, -

О нет, не это есть страданье!

 

Ни разу не примкнув к той,

Кто вся – улыбка, обаянье,

Обнять бесстрастие земли, -

О нет, не это есть страданье!

 

Жить в подземелье, в нищете,

Где смрадом стеснено дыханье,

Всегда терпеть, всегда болеть, -

О нет, не это есть страданье!

 

Но в мире быть сухим листом

И, гнёт народного страданья

Не облегчив, безвестно пасть, -

О, только это есть страданье!

 

Аветик Исаакян (1875-1957гг.)

***

Внемлите все тоске моей!

Ты, гиацинт! Вы, розы гор!

В саду, поющий соловей

И ветры, бьющие простор!

 

Померкло небо, нет земли,

Бездомен, нищ, рыдаю я!

Яр увели, джан увели,

Навзрыд, навзрыд рыдаю я.

 

Ах, яр моя! Ушла ты вдаль,

Меня забыла и ушла,

Мою тоску, мою печаль

Не исцелила и ушла.

 

Внемлите все тоске моей!

Ты, гиацинт! Вы, розы гор!

В саду поющий соловей

И ветры, бьющие простор!

В.Рогов, Москва, 1962 год

На фото представлен портрет В.Брюсова кисти М.Врубеля