Крысёнок Марик на розовом трамвае или первое октября


 

Напольные часы пробили семь раз; каждый из ударов сопровождался изысканными па венского вальса в исполнении фарфоровых марионеток. 

- Надо же, целая ночь прошла, а весточки всё нет и нет. Неужели Тимоти мог заблудиться? - с этими словами Эллэй заглянула в камин.

Чуть потрескивающее пламя слабо освещало каминную кладку, один кирпичик которой, в отличие от других кирпичей, был розового цвета.  Девушка протянула руку и попыталась дотронуться до розового кирпичика, но крошечный язычок пламени больно обжёг её.

- Я никогда, никогда не попаду в Лихтенштейн, - в отчаянии произнесла Эллэй и села на краешек кровати; по её щекам потекли прозрачные слёзы.

Недалеко от дома Эллэй проходили трамвайные пути; и каждые десять минут по ним с грохотом проносились голубые трамваи. Ближайшая остановка была не менее чем в ста метрах оттуда, поэтому на том месте трамваи останавливались очень редко, только если случалась какая-нибудь поломка. 

И вот, в этот самый момент, когда уже наступило утро, а Эллэй так и не дождалась никакой весточки, у одного из пролетающих мимо трамваев как раз и произошла маленькая неприятная неожиданность. Он остановился на полпути от остановки и, разумеется, преградил дорогу трамваям, следующим за ним. Эллэй подошла к своему окну и стала наблюдать за происходящим.

- Может быть, Тимоти решил передать мне весточку не так как мы условились, через камин, а просто, доехав сюда на велосипеде или трамвае?

Но тут внимание девушки привлёк также вынужденно остановившейся, хотя и абсолютно непохожий на другие, трамвай. Он был намного короче остальных, его окошки напоминали не обычные стёкла, а скорее пластины из многогранных кристаллов, но, что самое главное, он был розового цвета!

- Какой забавный! Ой, а кто это спрыгнул с него?

Эллэй поднесла к глазам крохотный театральный бинокль и стала ещё с большим интересом разглядывать невысокого элегантно одетого, во фрак и цилиндр, пассажира, выскочившего из розового трамвая. К удивлению девушки, этот самый пассажир направился в сторону её дома; у него были трость с янтарным набалдашником и клетчатый саквояж с такой же застёжкой. Эллэй помахала ему рукой и уже собралась пригласить странного прохожего к себе в гости, как в дверь её спальни кто-то постучал.

- Войдите, - неожиданно быстро отреагировала хозяйка.

Дверь распахнулась, и на пороге появился очаровательный крысёнок с выразительными чайными глазами. Эллэй показалось, что он чем-то напоминал пассажира из розового трамвая. Но только он бы не успел так быстро дойти до её дома, да к тому же подняться на третий этаж, где находилась спальня Эллэй. В растерянности девушка ещё раз выглянула в окно и, не увидев на улице больше ничего и никого интересного, обратила всё своё внимание на таинственного гостя.

- Разрешите представиться. Марик, - с приятной улыбкой на мордочке, крысёнок протянул Эллэй лапку в белоснежной лайковой перчатке. 

Не известно по какой причине, но девушка так разволновалась, что не промолвила в ответ ни одного слова и не пожала крысёнку лапку. Видя замешательство Эллэй, Марик моментально снял перчатку и смущённо произнёс:

- Простите, пожалуйста.

Это был необыкновенно вежливый крысёнок; и то, что он, знакомясь, протянул даме лапку в перчатке, объяснялось лишь его расстроенными чувствами относительно не вовремя остановившегося розового трамвая.

Уже через несколько минут, Эллэй, которая справилась с внезапно охватившим её волнением и Марик, расположившись на бархатном диванчике, мило беседовали за чашкой английского чая.

- Предпочитаю английский... Его вкус напоминает мне великую достопримечательность Лондона Биг-Бен, - и крысёнок с удовольствием отпил маленький глоточек чая.

- Вы бывали в Лондоне? - заинтересованно спросила девушка.

- А как же? Я бываю в этом прекрасном городе каждое второе Рождество, - словно удивившись, что Эллэй могла не знать такой обыкновенной традиции, ответил Марик и очень аккуратно, по всем правилам этикета, стал намазывать маслом сдобную булочку.

- А почему каждое второе? - не менее удивлённая Эллэй взяла в руки гжелевую лейку и, между делом, начала поливать на подоконнике цветы.

Марик утёр свою мордочку накрахмаленной салфеткой, сердечно поблагодарил хозяйку за вкусный завтрак и потом как будто вспомнил заданный ему вопрос:

- Ну, вероятно, потому, что через каждый другой год я провожу Рождество, например, в Австрии, Лихтенштейне или Шотландии. Кстати, - крысёнок взглянул на свой саквояж, - это рождественский подарок самого шотландского герцога.

Но Эллэй не обратила абсолютно никакого внимания на столь занимательную подробность.

- Вы сказали Лихтенштейн? 

Услышав заветное слово, девушка метнулась к камину и снова попыталась дотронуться до розового кирпичика.

- Что с Вами, Мисс Эллэй? - спросил Марик, не на шутку озадаченный странным поведением хозяйки.

- Ах, Марик, Марик, если бы Вы только знали... - вздохнула горько Эллэй, но тут её пальцы нащупали миниатюрный хрустальный флакончик.  Девушка моментально схватила его, и со словами: «Наконец-то я окажусь в Лихтенштейне», - стала беспорядочными движениями откупоривать пробку. 

Внутри оказался свёрнутый в тонкую трубочку лист бумаги, на котором красивым мелким почерком было написано несколько предложений.

- Что-нибудь случилось, Мисс Эллэй? - повторил вопрос крысёнок, увидев, как с каждым прочитанным словом глаза девушки всё больше и больше наполняются слезами.

Эллэй посмотрела по сторонам, будто опасаясь, что их может кто-то подслушать.

- Вы, конечно же, знаете принца Аккермана? - шёпотом спросила она.

Марик пожал плечами:

- Лично я знаком с королём Аккерманом, королевой - его нынешней супругой, а также с двумя предыдущими.

Крысёнок выдержал многозначительную паузу.

- И, Мисс Эллэй, по королевскому дворцу бегает столько принцев, что, если Вы так расстраиваетесь из-за одного из них, то, быть может, другой принц не будет доставлять Вам этих огорчений.

Девушка отчаянно замахала на крысёнка руками:

- Нет, нет, Марик, что же Вы такое говорите! Мне нужен только тот принц!

Марик принялся её успокаивать. Затем, забравшись в свой саквояж, он достал оттуда красочный фотоальбом, и со словами: «Какой именно принц Аккерман Вас интересует?» - протянул его Эллэй. Девушка раскрыла альбом и настолько увлеклась просмотром фотографий королевской семьи, что не заметила, как её гость бесцеремонно стал читать каминное послание от Тимоти.

- Да что Вы наделали? - воскликнула Эллэй.

 

Удивительно, но Марик порвал письмо на мелкие кусочки и незамедлительно бросил их в огонь камина. Потом крысёнку стало немного неловко за своё поведение, и он, решив исправить сложившуюся ситуацию, слукавил:

- Мисс Эллэй, всё, написанное там, - неправда; ну, или почти всё. Тот человек, который это писал, явно не хочет, чтобы Вы уезжали; вероятно, он в Вас безнадёжно влюблён.

Оказывается, Тимоти узнал из достоверного источника, что принц Гарвард Аккерман, в настоящий момент гостивший у графской семьи Софл в Лихтенштейне, первого октября устраивает вечер сказочных воспоминаний. Также он узнал и то, что до назначенного вечера - а он должен был состояться сегодня - нет никакой возможности попасть в эту страну. К тому же, одна из молодых графинюшек Софл, неравнодушная к принцу, приказала перекрыть все подъездные пути к фамильному дворцу; и не пропускать ни одну карету без её ведома, особенно с девушками, желающими поделиться с Гарвардом своими сказочными воспоминаниями. 

Эллэй вздохнула и отошла от камина.

- Может быть, Вы и правы. Я в том смысле, что бросили записку в огонь. В наших краях всегда было старой доброй традицией сжигать неприятные известия. А Тимоти, которого я прошу сообщать мне о принце, действительно считает мой отъезд в Лихтенштейн необдуманным поступком. Но только Вы ошиблись, когда говорили, что он в меня влюблён. Ведь его избранница – Волкер, моя подруга. 

Марик, казалось, затевал какую-то крысиную авантюру.

- Мне пришла в голову замечательная идея! Мисс Эллэй, пожалуйста, только очень быстро и безо всяких расспросов, наденьте свой самый любимый наряд и вот те серебряные сапожки.

Неожиданный гость успел забраться даже в обувной комод хозяйки дома.

- А то, знаете ли, в Лихтенштейне сегодня не самый жаркий день.

- Да, но мы же не в Лихтенштейне, - всхлипнула Эллэй, понимая, что её мечте не суждено сбыться. 

Однако она незамедлительно поставила возле своего огромного шкафа парусиновую ширмочку, из-за которой тут же полетели всевозможные шёлковые, гипюровые и бархатные платьица, гобеленовые костюмы и вельветовые брючки.  Наконец-то, оттуда вышла и сама Эллэй. На ней было короткое парчовое платье изумрудного цвета с пышной юбкой и серебряные сапожки.

- Ну, и что теперь? - капризным голосом спросила девушка.

Она краем глаза взглянула в напольное зеркало и нашла себя просто обворожительной, поэтому и решила немного пококетничать с элегантным гостем. 

Марик, уверенный в том, что капризы красивых девушек не доводят до добра, а тем более до Лихтенштейна, заметил:

- Мисс Эллэй, прекрасно выглядите! Но изумрудный цвет - это же пик моды нынешнего сезона. Приглашённые на вечер принца Гарварда девушки - исключительные модницы; значит, они все будут непременно в изумрудном.  Вы хотите затеряться среди них до такой степени, чтобы принц не обратил на Вас никакого внимания? И потом, лично я люблю лиловый.

С этими словами он достал из саквояжа чернильницу с лиловыми чернилами и - о, ужас - вылил её на платье изумлённой Эллэй. Но, к счастью, Марик был настолько аккуратным и вежливым крысёнком, что никогда бы так не поступил, не будь те чернила специальной жидкостью для изменения цвета одежды. И парчовое платье девушки вмиг оказалось лиловым. Тогда как всё прочее осталось прежних оттенков.

- А теперь, самое главное, - серьёзно добавил крысёнок и отдал будущей путешественнице маленькие часы. - Наденьте на руку эти серебряные часики. Стёклышко их циферблата - из очень хрупкого горного хрусталя. 

Марик вытащил серебряный молоточек из своего кармана и продолжил:   

- Как только я дотронусь им до циферблата, последний разлетится на мелкие-мелкие крупинки горного хрусталя. А Вы окажетесь в Лихтенштейне, во дворце графской семьи Софл на вечере сказочных воспоминаний принца Гарварда Аккермана.

Эллэй, внимательно слушая наставления, застегнула на руке браслет часиков и попыталась что-то сказать крысёнку. Но в тот момент Марик прикоснулся молоточком к циферблату.

Спустя несколько минут в камине послышался глухой стук. И оттуда в комнату выпрыгнул белокурый юноша.

- Вы кто? - удивился он, увидев в спальне Эллэй не саму девушку, а какого-то крысёнка.

- Марик, - моментально последовал ответ. - А Вы, наверное, Тимоти?  Тот, кто рассказывает молоденьким девушкам о свиданиях их возлюбленных с другими. Да?

Наступила тишина. Потом смущённый юноша спросил:

- А где Эллэй?

- Отправилась в Лихтенштейн, к своему Аккерману, - невозмутимо ответил Марик. - Хотите посмотреть, как она там?

- Конечно, хочу! Но разве это возможно? - заинтересовался Тимоти.

- Ну, что же здесь такого особенного? Садитесь, смотрите.

Крысёнок взял со стола хрустальное зеркальце из тех самых разлетевшихся крупинок горного хрусталя, которые ещё полчаса назад были циферблатом серебряных часиков. 

В зеркальце Тимоти увидел роскошную залу дворца в Лихтенштейне, принца Гарварда Аккермана, его братьев и многочисленную изумрудную толпу девушек, выкрикивающих наперебой, кто про доброго разбойника, кто про смышлёного кота и даже про некую обманутую коронованную особу.  Наконец, среди всей этой суматохи, он разглядел Эллэй в лиловом платье и серебряных сапожках. У неё отчего-то был очень задумчивый вид. 

Тимоти обеспокоенно спросил крысёнка:

- Марик, Марик, почему Эллэй не весела? Она же так хотела попасть в Лихтенштейн, к Гарварду! Что случилось?

Крысёнок, высунув свой носик в окошко, заметил, что сломавшийся трамвай починили, и он благополучно собирается отправляться в путь; поэтому и все трамваи, стоящие за ним, включая розовый, продолжат движение тоже.  

И уже в дверях Марик произнёс:

- Да, да, Эллэй очень хотела туда попасть, встретиться с принцем Аккерманом. Но вот сейчас она думает, что Гарвард подойдёт к ней и попросит рассказать наиболее интересное сказочное воспоминание. А ей ничего не приходит на ум.

Крысёнок взглянул на озадаченного юношу и выдержал паузу, потом снова заговорил:

- Тимоти, Вы считаете Эллэй действительно нечего вспомнить сказочного, произошедшего в её жизни?

Через какое-то время обычное движение трамваев было полностью восстановлено. И розовый трамвай с элегантно одетым пассажиром устремился вдаль.

Елена Чапленко

На фото представлена работа Уильяма Хогарта