Высоким слогом. Будем Родину ещё сильней беречь!


Стихия Соколовская

Батареи, огонь!

Окончилась наша стоянка.

Лишь зорька зажглась в синеве —

Рванулись лавиною танки

По первой весенней траве.

И мы ждем команду. Скорее!

Орудья на взводе —

лишь тронь...

И вот наконец: — «Ба-та-реи-и!

Огонь по фашистам, ого-о-онь!!»

И вдребезги синь раскололась,

Со стоном раздвинулась твердь.

Всё била, крошила, молола

На жернове огненном смерть.

И время себя потеряло —

Не стало ни ночи, ни дня.

И эхо одно повторяло:

«Ог-ня-я-я!

Ба-та-реи-и, ог-ня-я-я-я!..»

 

Серафим Максимов

В Гаграх

По душе мне ваш солнечный край

Море, пальмы, любовь – всё бывало.

И хоть Гагры как сказочный рай,

Мне чего-то всегда не хватало.

 

Не хватало мне той, что милей

Этих пальм, и стройней их, и краше,

И ничто не сравнится здесь с ней,

С подмосковной берёзонькой нашей.

 

Да, родные края хороши.

Хороши подмосковные дали.

Всё величие русской души

Наши предки у них переняли.

 

И в былые лихие года,

Чтобы землю враги не топтали,

У берёз, отражая врага,

Славно наши отцы воевали.

 

Как же, Гагры, могу я забыть,

Как могу позабыть я такое…

Мне навек довелось полюбить

Подмосковье моё родное.

 

Вадим Малков

Снайпер

Лежу, укрыт осокою,
Чтоб враг найти не мог.
Ромашкою высокою,
Кивает ветерок.
Стрекозка серебристая
Садится на прицел...
Я вижу, там, где пни стоят -
Фашистский офицер.
Зеленым головастиком
Ползет он по траве,
С колючей черной свастикой
На мокром рукаве.
Большая каска съехала
Немного набекрень...
Не принесет успеха, вам,
На вас идущий день.
Прицеливаюсь... Выдержка.
Нет, нет - не промахнусь!..
Ползи... Ползи, - увидишь
Как встретит тебя Русь!
Навел. Теперь - на месте... И,
Лишь вздрогнула трава,
В прицельном перекрестии
Качнулась голова...
И вновь трещат кузнечики.
Осока шелестит...
Где снайпер да разведчики -
Врагу не проползти.
Где снайпер, там горошины
Тайком не прокатить.
Где снайпер, там непрошенным
Гостям недолго жить!

 

Федос Логинов

Клятва

В мутный апрельский вечер

Догорало село Озерки.

Стрелять было больше нечем,

И холод шёл от руки.

Пули свистели градом,

Кончился митинг – и вот

В бою под Ленинградом

Геройски погиб первый взвод.

Какие это были парни?!

И каждый друг другу брат.

С ближайшей фашистской псарни

Не затихал проклятущий град.

А зорька словно нарочно

Не пропускала к нам утренний свет.

Тогда политрук срочно

Промолвил, сжав пистолет:

«Бойцы, - сказал глуховато, -

Идём в наступленье! В бой!

Патронов у нас маловато,

Но землю прикроем собой!

Лупит фашист проклятый.

Пламя над Свирью-рекой.

Звучит фронтовая клятва,

Что, если вернёмся домой,

Купинцам, смелым и гордым,

И тем, кто не смог дошагать,

Свой, кровью обрызганный орден

В награду должны передать!»

 

Лев Вайншенкер

***

Себе подобных знаю много,

Но что с того, но что с того?

Я верил в Сталина, как в бога,

И клялся именем его.

И от души, без всякой фальши

Был с юных лет в него влюблен:

Он знает больше, видит дальше —

Вождь всех народов и времен!

Я жил наивной веры полон

В искорененье вражьих сил,

Когда ночами «черный ворон»

Людей бесследно увозил.

А в дни жестоких поражений,

Военным сводкам вопреки,

Твердил бойцам, что Сталин — гений.

Я был, как все политруки

И верил пламенно и свято,

Что правду говорю о нем.

И сердце каждого солдата

Спешил зажечь своим огнем.

Нам поздно жизнь глаза открыла.

Пусть в вечность канули года,

Но память жжет. Ведь это было –

И стало болью навсегда.

 

Демьян Бедный

Проводы (отрывок)

Как родная мать меня

   Провожала,

Как тут вся моя родня

   Набежала:

«А куда ж ты, паренек?

   А куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек,

   Да в солдаты!

В Красной Армии штыки,

   Чай, найдутся.

Без тебя большевики

   Обойдутся.

Поневоле ты идешь?

   Аль с охоты?

Ваня, Ваня, пропадешь

   Ни за что ты.

Как дела теперь пошли:

   Любо-мило!

Сколько сразу нам земли

   Привалило!

Утеснений прежних нет

   И в помине.

Лучше б ты женился, свет,

   На Арине.

С молодой бы жил женой.

   Не ленился!»

Тут я матери родной

   Поклонился.

Поклонился всей родне

   У порога:

«Не скулите вы по мне.

   Ради бога.

Будь такие все, как вы,

   Ротозеи,

Что б осталось от Москвы,

   От Расеи?

 

Александр Жаров

Разум

«Снарядов больше! Больше газов!

Работай, разум, на войну!»

И вот –

У тёмных сил в плену

Великий человечий разум.

«Богов побольше! Больше вер!

Твердите: счастье за могилой!»

И мысль

Кружит с растущей силой

Над паутиною химер.

Она в изнеможенье стонет:

Как много рук,

Коварных рук,

Погрело грязные ладони

На чистом пламени наук!

Когда же

Разум скинет разом

Гнёт обезумевших громил?..

Всем миром должен править Разум,

А Разумом пусть правит мир!

Николай Тихонов

Баллада о гвоздях

Спокойно трубку докурил до конца,

Спокойно улыбку стер с лица.

«Команда, во фронт! Офицеры, вперед!»

Сухими шагами командир идет.

И слова равняются в полный рост:

«С якоря в восемь. Курс - ост.

У кого жена, брат -

Пишите, мы не придем назад.

Зато будет знатный кегельбан».

И старший в ответ: «Есть, капитан!»

А самый дерзкий и молодой

Смотрел на солнце над водой.

«Не все ли равно, - сказал он, - где?

Еще спокойней лежать в воде».

Адмиральским ушам простукал рассвет:

«Приказ исполнен. Спасенных нет».

Гвозди б делать из этих людей:

Крепче б не было в мире гвоздей.

 

Михаил Светлов

Двое

Они улеглись у костра своего,

Бессильно раскинув тела,

И пуля, пройдя сквозь висок одного,

В затылок другому вошла.

 

Их руки, обнявшие пулемет,

Который они стерегли,

Ни вьюга, ни снег, превратившийся в лед,

Никак оторвать не могли.

 

Тогда к мертвецам подошел офицер

И грубо их за руки взял,

Он, взглядом своим проверяя прицел,

Отдать пулемет приказал.

 

Но мертвые лица не сводит испуг,

И радость уснула на них...

И холодно стало третьему вдруг

От жуткого счастья двоих.

 

Яков Гончаров

Россия

Люблю тебя, великая Россия.

Люблю твои привольные края,

И даль степей, и горы в дымке синей,

И шум лесов, и в золоте поля.

 

Люблю тебя безмерною любовью

За штурм Вселенной, сказочный полёт,

За то, что враг трепещет пред тобою,

А друг сердечно руку подаёт.

 

Люблю за то, что голос твой о мир 

По всей земле уверенно летит,

Курантов звон, призывный звон в эфире

И день и ночь торжественно звучит.

 

Люблю тебя за то, что наши люди

Преобразили светлый лик земли.

За то, что нынче есть, что завтра будет,

Что мы в труде и в битвах обрели.

 

Яков Гончаров

Любите живых

Вчера меня похоронили,

Венки возложены. Оркестр.

Красивых слов наговорили.

Поставили дубовый крест.

Крест ерунда. Так захотели

Моя бабуся, мать моя.

Потом – поминки. Захмелели

И вся родня, и все друзья.

И снова – речи, жил, мол, помер

Неоценимый человек.

Мы дорогого будем помнить,

И не забудем весь свой век.

Угаром винным каждый душит.

Налепетали слов, кажись,

Гораздо больше, чем я слушал

За всю свою большую жизнь.

Директор высказал солидно:

«Прямой покойник, честный был».

Я чуть не крикнул: как не стыдно!

Меня ж за честность ты побил!

А не забыл – моё однажды

Изобретенье ты украл?

Но я, в боях изранен дважды,

Не мог бороться. Я хворал.

Меня хвалили долго, долго.

Ведь выпить надо всё и съесть.

И за мою былую долю,

И за мою былую честь.

И каждый рвался похвалиться,

Что знал меня, мою судьбу…

Хотелось наплевать им в лица,

Да вспомнил, что лежу в гробу.

Придать нетрудно горесть роже

И речи хлипкие держать.

Но ведь всего, всего дороже

Живых ценить и уважать.

 

Максимилиан Волошин

Неопалимая купина

Кто ты, Россия? Мираж? Наважденье?

Была ли ты? есть? или нет?

Омут… стремнина… головокруженье…

Бездна… безумие… бред…

 

Всё неразумно, необычайно:

Взмахи побед и разрух…

Мысль замирает пред вещею тайной

И ужасается дух.

 

Каждый, коснувшийся дерзкой рукою, —

Молнией поражён:

Карл под Полтавой, ужален Москвою

Падает Наполеон.

 

Помню квадратные спины и плечи

Грузных германских солдат —

Год… и в Германии русское вече:

Красные флаги кипят.

 

Кто там? Французы? Не суйся, товарищ

В русскую водоверть!

Не прикасайся до наших пожарищ!

Прикосновение — смерть.

 

Реки вздувают безмерные воды,

Стонет в равнинах метель:

Бродит в точиле, качает народы

Русской разымчивой хмель.

 

Мы — заражённые совестью: в каждом

Стеньке — святой Серафим,

Отданный тем же похмельям и жаждам,

Тою же волей томим.

 

Мы погибаем, не умирая,

Дух обнажаем до дна.

Дивное диво — горит, не сгорая,

Неопалимая Купина!

 

Марина Цветаева

***

На бренность бедную мою

Взираешь, слов не расточая.

Ты — каменный, а я пою,

Ты — памятник, а я летаю.

 

Я знаю, что нежнейший май

Пред оком Вечности — ничтожен.

Но птица я — и не пеняй,

Что легкий мне закон положен.

 

Федос Логинов

Для мира в мире

Мы потеряли счёт

Омытым кровью вёрстам,

Мы шли,

Зубами стиснув

Боль утрат.

И каждый помнит

Лишь одно –

Высоко, свято, просто, -

Что он –

Советской Родины солдат

Из боя в бой –

По щебню и по пеплу,

Обойму за обоймой в «пэпэша»,

И верой негасимой

В день победный, светлый

Горела каждая солдатская душа,

Я тем и горд,

И тем я счастлив в жизни,

Что эту веру

До Берлина

Я донёс.

И знамя алое

Родной моей Отчизны

Для мира в мире

Над рейхстагом

Поднялось!

 

Георгий Нестеренко

Через века

Через века

Проносит диво лира,

Явь голосов

И образы людей.

И те, давно

Ушедшие из мира,

Живут, вторгаясь

В будни наших дней.

Фото - Галины Бусаровой