Импрессионизм и неоромантизм в австрийской литературе. «Венская группа»

Часть 2


          Петер Альтенберг (1859-1919, псевдоним Рихарда Энглендера) является типичным писателем известной «венской группы». До 38-летнего возраста Альтенберг был книготорговцем, завсегдатаем кафе «Централь», которое он указывал в венском календаре как свой адрес, затем стал писателем-профессионалом. Он был настоящим мастером краткого художественного импрессионистического очерка, как правило, в тридцать-сорок строк (иногда только несколько строк). Его сочинения собраны в книгах: «Как я это вижу» (1896), «Что мне приносит день» (1900), «Сказки жизни» (1908), «Новое старое» (1912), «Сама жизнь» (1918) и др. Альтенберг даёт «анализ души» и «лирику в прозе» в стиле телеграмм. Его рассказы – короткие заострённые разговоры, мимолётные изображения, зарисовки, интересные образы и захватывающие сцены. Свой стиль писатель характеризует следующим образом: «Жизнь души и случайного дня, втиснутая в две-три страницы, очищенная от излишнего. Да, я люблю сокращённый способ, телеграфный стиль души! Я хотел бы изобразить человека в одной фразе, душевное переживание на одной странице, пейзаж одним словом». Часто, впрочем, этот его телеграфный стиль в достаточной степени изыскан и разукрашен. Все его рассказы в буквальном смысле слова импрессии (впечатления). То, что он в данную секунду видит в окружающей его богемной среде, что он чувствует, думает, - это для него является миром как таковым, высшей реальностью и ценностью. Он описывает большею частью то, что представляется его взору в кафе, улицы, парки, дороги, людей; он одинаково любовно воспевает накрытый стол, предметы искусства, папиросный дым, а также радость еды, сна, купания и т.д.

К «венской группе» относится и писатель Рихард Бер-Гофман (1866-1940), его произведения также отличаются артистическим блеском, но в них он увлекается больше красками, чем формой. Количество его литературных работ невелико: несколько новелл (1893), две драмы: «Граф Шаролэ» (1904) и «Сон Якова» (1918), рассказ «Смерть Георга» (1900) и стихотворения. Следует отметить, что обе драмы лишены всякого действия – они предназначаются автором «не для сцены, а для чтения в мечтательные часы». Причём, пьеса «Граф Шаролэ» является обработкой пьесы XVIII века. Её герой, благородный граф приносит себя в жертву ради памяти своего отца и всего рода, доверяется женщине, которая в итоге его предаёт. Эту вещь отличает «утончённость до болезненности и нездоровой чувствительности».

Декадентством довоенной Вены полны произведения писателя, также принадлежащего к группе эстетов-импрессионистов, Феликса Дермана (1876-1928, псевдоним Бидерманна). Он родился и получил образование в Вене, работал журналистом. Затем, написав ряд драм, стал профессиональным драматургом. Впоследствии он увлёкся лирикой: выступил со стихами в духе французских символистов, «стихами, полными пряной эротики» (сборник «Narcotica», 1891; «Sensationen», 1892). Спорными кажутся даты их написания и публикации. Согласно нескольким источникам (включая архив), писатель якобы опубликовал их в 15-летнем возрасте! В зрелом возрасте Феликс Дерман якобы перешёл от декадентской лирики к мещанской бытовой комедии из венской жизни («Холостые люди», 1898, и др.).

Крупнейшим и наиболее талантливым выразителем идей и настроений декадентства в австрийской литературе конца 19-ого и начала 20-ого века был, несомненно, Гуго фон Гофмансталь (1874-1929); причём он теснее, чем остальные перечисленные авторы, был связан с германской и общеевропейской литературой.

Гофмансталь происходил из старинного рода; он всегда жил в богатстве и много путешествовал по Европе. В начале своего творчества он примыкал к группе «Листков искусства» Стефана Георге и убедительнее многих проповедовал в этом журнале теорию «искусства для искусства». Культ красоты становится единственным смыслом существования для Гофмансталя: между искусством и жизнью лежит, по его мнению, глубокая, непроходимая пропасть. «Нет прямой дороги от поэзии к жизни, - пишет он, - и от жизни к поэзии: новое и смелое словосочетание – чудеснейший подарок душе». Гофмансталь уходит от действительности в область фантастических грёз; жизнь для него приобретает значение только через искусство.

Гофмансталь любит и постоянно ищет сказочно-загадочные чувства и настроения. Цель поэзии, - говорит он, передать дыхание смерти и жизни. «Предчувствие расцвета, ужас угасания, нечто существующее и в то же время нечто потустороннее, чудовищно потустороннее. Всякое совершенное стихотворение есть одновременно предчувствие и присутствие, чаяние и осуществление». Творчество Гофмансталя, несмотря на почти исключительное преобладание в нём драматических произведений, насквозь лирическое; его небольшие, большею частью одноактные драмы – лирика; лирические монологи или диалоги.

Гофмансталь один из тех писателей, характер творчества которых на протяжении всей их жизни не претерпевал почти никакого изменения: начиная с произведений не по летам зрелого семнадцатилетнего юноши и до предсмертных вещей перед нами предстаёт тот же декадент-символист или, как он любил себя называть, «неоромантик». Поэтический стиль его выработался на попытках школы Стефана Георге построить строгие классические формы; но стих его более мягок; рифмы исключительно музыкальны.

Основные оригинальные произведения Гофмансталя – драматические одноактные поэмы: «Вчера» (1891), «Смерть Тициана» (1892), «Безумец и смерть» (1893), «Женщина в окне» (1898), «Свадьба Зобеиды» (1899) и др.

        Наиболее известные и наилучшие драматические поэмы Гофмансталя «Смерть Тициана» и «Безумец и смерть» - были написаны им, когда ему было восемнадцать и девятнадцать лет. Как и во всех импрессионистских и символических драмах, в них совершенно нет действия; всё расплывается в лирических настроениях и впечатлениях. Как герои Шницлера, так и герои Гофмансталя живут только «мигом», мимолётным наслаждением, они проходят перед нами как «одухотворённые настроения».

«Смерть Тициана» и «Безумец и смерть» - две «игры» о жизни и смерти, излюбленные мотивы символистов. Ценность жизни, по мнению Гофмансталя, повышается, когда она окрашивается настроениями приближающейся смерти. Писатели типа Гофмансталя целиком заполнены этим предчувствием «кризиса, распада и конца», они ощущают их близость. По их мнению, кроме культа красоты, аристократической «гордости и одиночества» нет ничего, так как народ – «уродлив и пошл». Оторвавшись от жизненных источников искусства, от действительности, от масс, они способны создавать лишь «ходульные образы, символы настроений, проходящие пред глазами читателя в пышных театральных одеждах». Реальная среда заменяется искусственным или фантастическим, или подчёркнуто стилизованным фоном. Речь также необыкновенно изысканна, подстать исключительность обстановки и сюжета.

Так, «Смерть Тициана» - беседа молодых друзей и учеников умирающего художника, происходящая на террасе перед виллой учителя под Венецией. Разговор вращается вокруг значения творчества великого мастера; это – пламенный гимн искусству: лишь художник может растолковать смысл жизни, лишь он даёт гармоническое созвучие «душевных настроений» и внешнего мира; лишь благодаря искусству, по мысли Гофмансталя, пробуждается спящее, как устрицы, человечество. И вместе с тем, «Смерть Тициана» является гимном богатству жизни художника, насыщенной творческими возможностями, которые осуществлены в картинах Тициана.

В противоположность «Смерти Тициана», где воспевается великое счастье жизни художника, имевшего возможность полностью отдаться своему призванию, следующая драматическая поэма Гофмансталя «Безумец и смерть», посвящена страданиям гениального юноши, сознающего, что жизнь его прожита напрасно, что за бесплодными наслаждениями и мечтами он упустил возможность осуществления богатых своих творческих замыслов. Поэтому он «безумец».

В дальнейших произведениях Гофмансталя эти упаднические тенденции ещё усиливаются (например, в драмах «Белый веер» или «Авантюрист и певица», в центре которой стоит Казанова, и действие которой происходит в Венеции в XVIII веке). Но фон становится всё пышнее и ярче, всё романтичнее и сказочнее (как, например, в драме «Император и ведьма»).

Другая типичная черта декадентско-символической литературы, - тяготение к ужасному, жёсткому, смешанному с утончённой чувственностью, - также проявляется всё сильнее в творчестве Гофмансталя. Например, в небольшой пьесе «Женщина в окне» Дианора сидит вечером на балконе дома в ожидании своего возлюбленного; но в тот момент, когда она опускает шёлковую лестницу, приходит муж и искусно заставляет её признаться во всём. Затем муж убивает Дианору, затягивая эту шёлковую лестницу на её шее. Такое же пристрастие к «зловещей чувственности» видно в драматической поэме «Свадьба Зобеиды». В старинном восточном городе Зобеида, дочь погрязшего в долгах ювелира, была выдана замуж за старого, но очень богатого кредитора. После пышного свадебного пира честная девушка в слезах признаётся своему влиятельному мужу, что любит другого, которого она уже много лет не видела. Благородный муж даёт Зобеиде свободу. Благодарная, она покидает супружеский дом и отправляется на поиски возлюбленного. Находит его, но тот, о котором она так долго и страстно мечтала, оказывается наглым лжецом и отвратительным развратником. Зобеида вскоре возвращается к мужу. Однако не может перенести глубокого разочарования в жизни и сильного чувства вины и решает уйти в «мир иной».

Гофмансталь, кроме оригинальных драм, написал также ряд переработок античных трагедий. К ним относятся «Электра» (1903) и «Эдип и Сфинкс» (1905) по Софоклу. Он обработал также пьесу английского драматурга XVIII века Отвея «Спасённая Венеция» (1905). Нужно отметить, что эти переработки античных произведений имели настолько вольный характер, что их можно считать оригинальными литературными вещами.

Большое значение при выработке теории немецкого неоромантического или символического течения в литературе имела программная работа Гофмансталя «Поэт и наше время» (1907). Пытаясь философски обосновать антиреалистические установки неоромантизма, Гофмансталь многое заимствует у Эрнста Маха. Для поэта, согласно Гофмансталю, важен лишь мир отношений и связующих чувств. Поэт, якобы, знает только те явления, которые возникают перед ним. Он видит и чувствует; он ничего не имеет права отвергать. В часы вдохновения поэт должен только сочетать, и то, что он сочетает, должно быть исключительно гармонично. Он – место, где стремятся уравновеситься силы эпохи. Его образы – лишь лакмусовая бумага, реагирующая переменой цвета.

Гофмансталь, так же, как и Шницлер, не расстался со своим миром декадентских грёз и после войны и революции в Австрии. Он пытался в 1921-1923 годах написать несколько комедий, однако они были признаны очень слабыми…

Материал подготовила Людмила Кузнецова

Фото - из музейного архива Г.Гофмансталя