Приглашаем на лекцию. Самодеятельные художники и история искусства


        В наши дни общественный интерес к искусству растёт в стремительной прогрессии. В художественном произведении всё чаще хотят видеть не только развлечение в потоке дней, но «своеобразный учебник жизни» (хотя, конечно, чисто потребительское любопытство к творчеству продолжает оставаться чрезвычайно сильным). В связи с этим, самодеятельная художественная культура всё заметнее выдвигается на авансцену социального внимания. То, что раньше было делом энтузиастов-одиночек, сугубо частным по характеру своему «искусством воскресного дня», в настоящее время и у нас, и во многих странах мира превратилось в массовое явление, в некий общественный феномен. Об этом свидетельствуют сотни выставок – от скромных до «манежных», плюс ещё растущее число журналистских очерков, книг, альбомов, исследований и т.д.

У многих художников-самоучек зрительский круг долгие годы состоял из родственников, друзей и знакомых. И выходя со своими работами в большие выставочные залы, на массовую аудиторию, самодеятельный образ его всегда, сколь бы масштабной ни была тема, сохраняет толику камерного лиризма, рассчитанного на задушевное собеседование «со своим человеком». И выставочная стена, какой бы большой, парадно мерцающей она ни являлась, под «наивной картиной» обретает обличье обжитого места.

Специфическая камерность, диалогичность самодеятельного искусства – одно из самых ценных его свойств, обеспечивающих его доходчивость, его как бы «неофольклорное обаяние». Но то же свойство может утрачивать все свои положительные достоинства, перерождаясь в слащавые поделки не безупречного вкуса. Того мещанского, где поэтическая наивность мировидения эксплуатируется как внешний приём, под орнаментальной пестротой которого при ближайшем рассмотрении не оказывается ни поэзии, ни подлинного фольклора, ни искусства как такового. Иной раз, когда и одарённую самодеятельность, и грубую подделку под неё встречаешь на одной и той же выставке, начинает казаться, что линия водораздела тут трудноуловима, чисто субъективна. Где кончается деятельное обогащение народного эстетического мировосприятия средствами самодеятельного творчества и начинается нивелировка того же мировосприятия, переход его в стадию изобразительной «развлекаловки»? Есть ли универсальная лакмусовая бумажка, которая надёжно выявляет здесь высокое качество, либо отсутствие оного?

Несомненно есть. Этот универсальный критерий – вся многовековая история искусства, на фоне которой произрастает современная изобразительная и декоративно-прикладная самодеятельность. Например, в средние века, искусство развивалось в едином русле, без различия на «высокое» и «народно-низовое». Но даже и после того, как произошло раздвоение этого русла, профессиональное, специализированное художество и народное неразрывно слитое с бытом и обрядом творчество продолжали постоянно питать друг друга, что обеспечивало живую преемственность мастерства. Развитие самодеятельного творчества произошло путём его выделения из фольклора (в качестве особой его ветки). Ведь самое существенное различие между картинами, к примеру, Анри Руссо и базарными лебедями, котами-копилками и т.п. и состоит в том, что первые основаны на проникновенном «чувствовании профессиональной традиции», вторые – на полном пренебрежении к ней либо на пародийном (пусть даже и трогательном в своей шутовской искренности) её осмеянии. Блестящий знаток современной ему исторической живописи, таможенник Руссо и в мире своих полуфантастических видений стремился следовать её канонам – таким образом рождались работы, исполненные неподдельного пафоса.

Самодеятельность и история искусства связаны между собой узами пусть и не прямого, но всё же реального родства. Отрекаясь от этой связи, самодеятельность впадает в самоповторы, аляповатую красивость, сувенирные стереотипы. Однако во взгляде на эту проблему имели место и негативно-скептические суждения, отрицавшие всякую преемственность, всякую необходимость учиться на традициях. Причём суждения не чисто теоретические, но оказывавшие порою и весьма пагубное воздействие на художественную практику.

Вульгарно-социологические, пролеткультовские в истоках своего воззрения, суждения расценивали (в 20-е годы ХХ века) народного художника «как малого дитятю». Его надлежало не только учить, но и активно переучивать. Из-под самодеятельного искусства тем самым была буквально выбита опора, и поэтому в 20-30-е годы оно влачило как бы теневое существование.

        Интересно, что при этом призывы к усиленному развитию самодеятельного искусства регулярно раздавались с «невиданным пафосом». Историческое знание, необходимое всякому художнику, равно и профессионалу, и самоучке, подменялось директивными рецептами. Декоративно-прикладной фольклор с его преобладанием орнаментальной стихии ещё мог противостоять этому псевдосоциологизму, самодеятельное же станковое творчество увядало и пребывало в практической безвестности.

Иную, но не менее нигилистическую точку зрения приходилось встречать уже в последние десятилетия, когда самодеятельное искусство, напротив, вошло в стадию подъёма. Если когда-то прежде считалось, что художника самоучку всё же необходимо воспитывать – хотя и не эстетическими средствами, но «политграмотой», то теперь нередко приходилось слышать, что чему-либо обучаться ему вообще незачем. Изучая историю искусства, самодеятельный мастер может якобы безнадежно «испортиться», утратить «природную первозданность своего мировидения, начать подражать чему-то уже давно до него придуманному, вместо того чтобы создавать свои собственные «спонтанные творения».

Как бы в таких «гимнах первозданности» ни восхвалялось самодеятельное творчество, какими бы умилительными эпитетами ни обрамлялось, в целом тут выдвигался его образ, бесконечно удалённый от реальной действительности. Как-то совсем забывалось, что этим творчеством занимаются не какие-то «прекраснодушные эстеты в башне из слоновой кости, вознесённой над грешной землёй», но наши современники. Причём люди, связанные с нуждами и проблемами повседневности даже гораздо теснее, чем художники-профессионалы. Поэтому какими бы идиллически-созерцательными, поэтически-условными ни представали самодеятельные образы, они рождены жизнью, являясь зачастую попыткой ответа на её сегодняшние проблемы. Пусть ответы эти часто отличаются пёстрой орнаментальностью, всё равно несправедливо было бы расценивать их как чистое украшательство. Ведь и фольклорные узоры, как бы они ни пестрили красками, тоже несут в себе символический диалог с жизнью, с историей.

Самодеятельное искусство есть часть масштабной историко-художественной традиции, точнее, двух великих традиций, так как оно совмещает в себе черты и фольклора, и станкового профессионального творчества. Поэтому обращение к истории искусства для него есть «не просто некая прихоть, предлог для капризной стилизации, но необходимое условие существования.

Художник профессиональный в любом случае познает основы историко-культурного процесса в годы обучения, разумеется, этот факт сам по себе не обеспечивает восхождения к вершинам таланта. Художник-самоучка, как правило, этой привилегии лишён. И поэтому особенно важным становится для него эстетическое самообучение путём музейно-выставочного и книжного воспитания, дело самостоятельного накопления эрудиции, обеспечивающей, наряду с натурой, материал для творческих размышлений.

Например, Ван Гог, который в какой-то мере был самоучкой, на всю жизнь сохранил творческое воспоминание об учебниках рисования, композиционные примеры которых проступают в его зрелых произведениях, обеспечивая им монументальную простоту. Подлинная эрудиция, не оставаясь чисто художественной, призвана обеспечивать своё собственное мировоззрение, в целом свою жизненную позицию, охватывающую широкий круг вопросов, связанных с эстетикой.

«Быть может, я ошибаюсь, - писал Крамской в 1876 году в письме к Стасову, - но мне кажется справедливым, чтобы художник был одним из наиболее образованных и развитых людей своего времени. Он обязан не только знать, на какой точке стоит теперь развитие, но и иметь мнения по всем вопросам, волнующим лучших представителей общества, мнения, идущие дальше и глубже тех, что господствуют в данный момент». Эти мудрые слова в равной степени относятся и к профессионалам искусства, и к самодеятельным мастерам, - ведь и те, и другие носят обязывающее имя «художник».

М.Соколов,

Московский Институт Культуры,

80-е годы ХХ века

Фото - Галины Бусаровой