Надежда Крупская об искусстве и литературе (отрывки)


          Под культурой той или иной исторической эпохи мы подразумеваем не одну какую-либо область общественной жизни в отдельности, как-то: искусство, религию и пр., а весь уклад общественной жизни в целом.

Культура данной эпохи — это как бы фотографический снимок общественной жизни того времени. История данной эпохи — это описание цепи последовательных событий, так или иначе меняющих общественный уклад, это как бы кинематографический снимок прошлого.

Вглядываясь в историю культуры, мы видим, что с того момента, как общество разделилось на классы, господствующий класс всегда накладывал свою печать на весь общественный строй. Он творил формы общественной жизни, и его господство покоилось не только на физической силе, но и на идейном влиянии.

У господствующего класса имеется тысяча путей, чтобы навязать свое мировоззрение, свою культуру массам. Это мировоззрение прививалось массам путем всего строя государственной жизни, через посредство печати, школы и т. п.

В настоящее время господствующей культурой является культура буржуазная. Буржуазия сумела пропитать своим духом широкие слои населения, она отравила им не только мелкую буржуазию всех видов и сортов, но и значительную часть пролетариата.

Русский пролетариат ясно сознал, что буржуазия эксплуатирует его; он сбросил ее господство; он ломает все формы старой власти: уничтожил полицию, старые суды, старые формы управления страной; он стремится уничтожить влияние буржуазии, ограничивая свободу буржуазной печати, отменяя пропаганду буржуазных идей устами находившегося на службе у буржуазии духовенства… Он ломает старое, ломает старую, буржуазную культуру, но своей, пролетарской культуры он еще не создал, он только приступает еще к ее строительству. Первые шаги его по этому пути чрезвычайно трудны. Но «место дает разум», говорит немецкая пословица, и пролетариат научится понемногу искусству организации общественной жизни.

Сейчас самое тяжелое время: старое разрушено, а новое еще нащупывается только, и в общественной жизни царит неурядица, разруха. Но это лишь неизбежный, переходный период. И когда он сумеет по-своему сорганизовать жизнь страны, тогда только будет заложен фундамент пролетарской культуры.

Теперь очень много говорят о пролетарской культуре, причем под пролетарской культурой разумеют устройство рабочих театральных и певческих кружков, клубных развлечений, печатание рассказов, писанных рабочими, и т. д.

Все это очень хорошее дело, но это не пролетарская культура — в лучшем случае это ничтожная, микроскопическая частица общей пролетарской культуры. Не в ней теперь центр тяжести — центр тяжести в создании новых форм общественной жизни, которые помогли бы развиться пролетарской культуре и распространить свое влияние на все население. Если это удавалось культуре буржуазной, тем более удастся культуре пролетарской. А укрепление пролетарской культуры, распространение ее влияния на все население есть необходимое условие осуществления социализма. Социализм возможен будет лишь тогда, когда в корне изменится психология людей.

Буржуазия сумела сделать из просвещения орудие духовного порабощения пролетариата. При помощи школы, прессы, кинематографа и прочего она старалась пропитать пролетариат своим духом, навязать ему свою, буржуазную идеологию, свою, буржуазную этику, свой, буржуазный подход к каждому вопросу.

Октябрьский переворот передал всю власть в руки трудящихся. Пролетариат получил возможность строить дело народного образования так, как он считал нужным, получил возможность вытравлять в этой области все, что он считал буржуазным.

Тут Пролеткульт мог бы сыграть крупную и почетную роль. Он мог бы оказать серьезное влияние на всю постановку дела народного образования, развернуть по всей линии борьбу с пережитками буржуазной идеологии, буде таковые еще остались. Но Пролеткульт пошел по неверному пути. Он заявил, что задача его — не массовая работа, а работа по выработке элементов пролетарской культуры. Это своего рода лаборатория, в которой пролетариат сумеет выявить настоящий пролетарский подход к науке и искусству, создать в творческом процессе новую науку и новое искусство.

Поскольку Пролеткульт не мог изолировать себя от окружающей среды, он не мог выдержать своего лабораторного характера. Когда кругом массы рвутся к знанию, жадно ловят каждую крупицу знания, когда искусство творится массой, невозможно замкнуться от масс, отказаться от массовой работы, уйти в сень под елью.

Но, превратившись в организацию, ведущую работу среди масс, Пролеткульт не в состоянии был оградить себя от наплыва интеллигентских и мещанских элементов, заявлявших себя носителями пролетарской культуры.

И Пролеткульт превратился в самую обычную просветительную организацию, мало чем отличающуюся и по методу работы, и по классовому своему составу от организаций Наркомпроса. А поскольку он претендовал на независимость, на название «пролетарской» организации, он становился на путь конкуренции с учреждениями Наркомпроса. Лаборатория превратилась в завод, конкурирующий с заводом Наркомпроса. Создалось крайне ненормальное положение, особенно в провинции.

Является вопрос, можно ли вообще вырабатывать лабораторным путем элементы какой-нибудь культуры. Новая культура вырастает в борьбе со старой культурой, под влиянием общих политических и экономических условий. Надо дать только возможность выявляться и в области искусства новой, создаваемой жизнью коммунистической культуре.

Важно, чтобы работа Пролеткульта не протекала где-то в стороне, а велась в полном контакте с общими учреждениями Наркомпроса. Сейчас особо горячие сторонники Пролеткульта говорят: «Вы насаждаете буржуазную культуру — мы насаждаем культуру пролетарскую». Это неверно: и Наркомпрос и Пролеткульт борются с буржуазной культурой. И тут не должно быть противопоставления работы, это должны быть части одной и той же работы. Пролеткульт должен войти в общую организацию Наркомпроса.

Поскольку в настоящее время вся политико-просветительная и культурная работа среди взрослого населения в силу постановления последней сессии ВЦИК будет сосредоточена в едином органе — Главполитпросвете, эта работа, естественно, будет распадаться на три секции: на работу среди пролетариата, на работу среди крестьянства и на работу в Красной Армии.

         Если бы Пролеткульт примкнул к секции работы среди пролетариата и взял на себя лабораторную часть этой работы, тогда и состав работников Пролеткульта стал бы носить, вероятно, более классовый характер.

Что идеология пролетариата отлична от идеологий других классов — это несомненно. Отсюда, однако, не вытекает, что в эпоху диктатуры пролетариата последний должен замыкаться в себе, противопоставлять себя государству и строить свои, «сектантские» культорганы.

Нельзя понимать идеологию слишком элементарно. В понятие идеологии входит и мораль, и искусство, и наука. Никто не станет отрицать, что мораль буржуазная и мораль пролетарская отличаются самым резким образом. Легко доказать также, что искусство носит яркий классовый характер: и запас образов, и их содержание, и комбинация их совершенно различны у буржуазного представителя искусства и у представителя искусства пролетарского. Различны переживания, чувства того и иного, различен подход к искусству. Насчет науки дело обстоит много сложнее. Бесспорно, что в области общественных наук есть буржуазная наука и есть наука пролетарская. Оценки общественных явлений у буржуазии и у пролетариата совершенно иные. Иначе обстоит дело в области точных наук. Точные науки покоятся на многовековом опыте человечества в области овладения силами природы. Данные этих наук проверены опытом, ежедневно подтверждаются практикой и дают человеку громадную, по сравнению с прошлыми веками, власть над природой, и выбрасывать за борт эти достижения науки было бы смешно и дико. Конечно, сейчас и точные науки используются в интересах буржуазии, являются достоянием небольшой группы специалистов. Пролетариат, овладев наукой, сделает ее достоянием широких масс, сделает ее более усвояемой, отделив существенное от несущественного, разовьет целые новые области точных наук, в развитии которых не была заинтересована буржуазия, но в развитии которых заинтересован пролетариат, заинтересовано все человечества. Только в этом смысле можно и следует говорить, что и точные науки могут носить на себе печать определенного класса.

Мир нельзя завоевать только оружием, силой, а надо завоевать его и идейно, надо преодолеть старую, буржуазную культуру, старую, буржуазную идеологию.

У нас создалась такая ситуация: в стране, где пролетариат был относительно слаб и численно и с точки зрения классовой выучки, он благодаря стечению исторических обстоятельств взял в свои руки власть. Для чего он брал эту власть? Для того, чтобы создать себе привилегированное положение? Чтобы угнетать другие классы? Конечно, нет. Он взял власть для того, чтобы уничтожить всякую эксплуатацию, всякое угнетение, перестроить общество по-своему, уничтожить деление общества на классы и тогда перестать существовать как класс. Разбив старую государственную машину, старый угнетательский аппарат, пролетариат должен использовать все средства, чтобы и идейно завоевать влияние, убедить других, добиться всеобщего признания своей идеологии.

Одним из способов убедить является искусство, особенно сильно влияющее на эмоциональную сторону. В жизни трудящихся искусство играет совершенно особую роль. Рабочий мыслит обычно образами, и поэтому самое убедительное для рабочей массы — это художественные образы. Эту сторону дела особенно ясно показала революция. В ней в демонстрациях, процессиях, на фронтах — всюду, где выступала масса, было очень много театральности — не искусственной, напыщенной, а естественной, революционной театральности. Но революция же дала почувствовать, что настоящего пролетарского искусства еще нет, есть лишь немногие произведения в искусстве, отражающие пролетарскую идеологию, пролетарские переживания, стремления, идеалы; потребность в настоящих пролетарских произведениях искусства была очень велика, произведения буржуазного искусства не могли быть вставлены в раму революции — ее приходилось затягивать просто красной тканью.

Надо открыть рабочим путь к искусству, надо дать возможность овладеть музыкальной, театральной, пластической и другой техникой, не овладев которыми нельзя создать произведений искусства. Но мало овладеть старой техникой — надо пропустить ее через «горнило пролетарской мысли», внести в нее свое, нужны пролетарские студии, нужно много хороших студий, создающих для пролетариев возможность овладеть предпосылками творческой деятельности — техникой и сознательным (сознательным с точки зрения пролетариата) отношением к искусству. В студиях должен царить дух критического отношения к буржуазному искусству: надо, чтобы студиец научился отличать, что надо и чего не надо брать из буржуазного искусства. Это первое.

Второе: произведение искусства не потому бывает пролетарским, что творцом его является тот или иной пролетарий по рождению, а потому, что оно проникнуто пролетарской идеологией. Не всякий пролетарий достаточно сознателен, не всякий является носителем пролетарской психологии, пролетарской идеологии — есть пролетарии, насквозь проникнутые мещанской идеологией, пролетарии, которым чужды пролетарские идеалы, пролетарская дисциплина и выдержка. Мало одного пролетарского происхождения — надо пролетарию осознать еще свои классовые задачи, надо выработать у себя классовое сознание.

Третье: нельзя «высидеть» пролетарское искусство, искусственно создать его — можно только расчистить ему дорогу. Вырасти же оно может только из жизни. Чем глубже будет понимание этой жизни, чем сильнее переживания художника, тем полнее отразится это на его произведениях. Нельзя уйти от жизни, от борьбы, закрыть глаза на окружающее, отгородиться от всего непролетарского. А Пролеткульт именно и проповедует отгораживание, замыкание в себе.

Четвертое: пролетариат брал власть, чтобы переделать все общество из классового в бесклассовое. В его руках такое могучее средство идеологического влияния, как государство. Благодаря ему пролетариат имеет тысячи возможностей широко распространять свое влияние на все слои общества, перевоспитывать их, разрушить их классовую психологию.

Пролетариат думает не о том, как бы ему обособленно устроиться в классовом обществе, выработать свое обособленное мировоззрение, свое обособленное искусство. Пролетариат видит свою миссию не в этом, а в уничтожении классового общества, в организации разумной, счастливой жизни для всех и каждого, в такой организации общества, в которой не будет ни пролетариата, ни буржуазии. Такому пониманию миссии пролетариата мы учились из «Коммунистического манифеста», написанного Марксом и Энгельсом еще в 1847 г. И не видим причины менять своей точки зрения.

Фото - Галины Бусаровой