Высоким слогом. Мои двусмысленные темы – двусмысленны по существу


Игорь Северянин (1887-1941)

Июльский полдень. Синематограф

Элегантная коляска, в электрическом биеньи,

Эластично шелестела по шоссейному песку;

В ней две девственные дамы, в быстро-темпном упоеньи,

В ало-встречном устремленьи – это пчелки к лепестку.

А кругом бежали сосны, идеалы равноправий,

Плыло небо, пело солнце, кувыркался ветерок;

И под шинами мотора пыль дымилась, прыгал гравий,

Совпадала с ветром птичка на дороге без дорог…

У ограды монастырской столбенел зловеще инок,

Слыша в хрупоте коляски звуки «нравственных пропаж»…

И с испугом отряхаясь от разбуженных песчинок,

Проклинал безвредным взором шаловливый экипаж.

Хохот, свежий точно море, хохот, жаркий точно кратер,

Лился лавой из коляски, остывая в выси сфер,

Шелестел молниеносно под колесами фарватер,

И пьянел вином восторга поощряемый шофёр…

1910.

 

Игорь Северянин (1887-1941)

Поэза

Не странны ли поэзовечера,

Бессмертного искусства карнавалы,

В стране, где «завтра» хуже, чем «вчера»,

Которой, может быть, не быть пора,

В стране, где за обвалами — обвалы?

Но не странней ли этих вечеров

Идущие на них? Да кто вы? — дурни,

В разгар чумы кричащие: «Пиров!»,

Или и впрямь фанатики даров

Поэзии, богини всех лазурней!..

Поэт — всегда поэт. Но вы-то! Вы!

Случайные иль чающие? Кто вы?

Я только что вернулся из Москвы,

Где мне рукоплескали люди-львы,

Кто за искусство жизнь отдать готовы!

Какой шампанский, искристый экстаз!

О, сколько в лицах вдохновенной дрожи!

Вы, тысячи воспламененных глаз, —

Благоговейных, скорбных, — верю в вас:

Глаза крылатой русской молодежи!

Я верю в вас, а значит— и в страну.

Да, верю я, наперекор стихии,

Что вал растет, вздымающий волну,

Которая всё-всё сольет в одну,

А потому — я верю в жизнь России!..

Ноябрь 1917.

 

Игорь Северянин (1887-1941)

Невыразимая поэза

Невыразимо грустно, невыразимо больно

В поезде удалиться, милое потеряв…

Росы зачем на деревьях? В небе зачем фиольно?

Надо ли было в поезд? может быть, я не прав?

 

Может быть, только плакать было бы проще, лучше

Перед такой страдальной, точно всегда чужой?

Нежно письмо оскорблю; только когда получишь

Эту цепочку строчек, спаянную душой?

 

Бело ночеет поле, и от луны в нем мольно,

Филины-пассажиры и безлошаден пар…

Невыразимо грустно! невыразимо больно!

Хочется мне вернуться, но позади – кошмар!

1913. Июль.

 

Игорь Северянин (1887-1941)

Двусмысленная слава

Моя двусмысленная слава

Двусмысленна не потому,

Что я превознесён неправо, —

Не по таланту своему, —

 

А потому, что явный вызов

Условностям — в моих стихах

И ряд изысканных сюрпризов

В капризничающих словах.

 

Во мне выискивали пошлость,

Из виду упустив одно:

Ведь кто живописует площадь,

Тот пишет кистью площадной.

 

Бранили за смешенье стилей,

Хотя в смешенье-то и стиль!

Чем, чем меня не угостили!

Каких мне не дали «pastilles»!

 

Неразрешимые дилеммы

Я разрешал, презрев молву.

Мои двусмысленные темы —

Двусмысленны по существу.

 

Пускай критический каноник

Меня не тянет в свой закон, —

Ведь я лирический ироник:

Ирония — вот мой канон.

 

Михаил Кузмин (1872-1936)

***

О, быть покинутым - какое счастье!

Какой безмерный в прошлом виден свет

Так после лета - зимнее ненастье:

Все помнишь солнце, хоть его уж нет.

 

Сухой цветок, любовных писем связка,

Улыбка глаз, счастливых встречи две,-

Пускай теперь в пути темно и вязко,

Но ты весной бродил по мураве.

 

Ах, есть другой урок для сладострастья,

Иной есть путь - пустынен и широк.

О, быть покинутым - такое счастье!

Быть нелюбимым - вот горчайший рок.

1907. Сентябрь.

 

Михаил Кузмин (1872-1936)

***

Среди ночных и долгих бдений

И в ежедневной суете

Невидимый и легкий гений

Сопутствует моей мечте.

Нежданную шепнет строку,

Пошлет улыбкой утешенье

И набожному простаку

Простейшее сулит решенье.

И вот небедственны уж беды,

Печаль забыта навсегда,

И снятся новые победы

Простого, Божьего труда.

Я долго спутника искал

И вдруг нашел на повороте:

В поверхности любых зеркал

Его легко, мой друг, найдете.

Печален взор его лукавый,

Улыбок непонятна вязь,

Как будто недоволен славой,

Лишь к славе горестной стремясь.

Вы так близки мне, так родны,

Что кажетесь уж нелюбимы.

Наверно, так же холодны

В раю друг к другу серафимы.

Но спутник мой - одна правдивость,

И вот - пусты, как дым и тлен,

И бесполезная ревнивость,

И беглый чад былых измен.

И вольно я вздыхаю вновь,

По-детски вижу совершенство:

Быть может, это не любовь,

Но так похоже на блаженство!

 

Мирра Лохвицкая (1869-1905)

Вещи

Дневной кошмар неистощимой скуки,

Что каждый день съедает жизнь мою,

Что давит ум и утомляет руки,

Что я напрасно жгу и раздаю;

 

О, вы, картонки, перья, нитки, папки,

Обрезки кружев, ленты, лоскутки,

Крючки, флаконы, пряжки, бусы, тряпки —

Дневной кошмар унынья и тоски!

 

Откуда вы? К чему вы? Для чего вы?

Придет ли тот неведомый герой,

Кто не посмотрит, стары вы иль новы,

А выбросит весь этот хлам долой!

1902.

 

Мирра Лохвицкая (1869-1905)

***

Во тьме кружится шар земной,

Залитый кровью и слезами,

Повитый смертной пеленой

И неразгаданными снами.

 

Мы долго шли сквозь вихрь и зной,

И загрубели наши лица.

Но лег за нами мрак ночной,

Пред нами – вспыхнула денница.

 

Чем ближе к утру – тем ясней;

Тем дальше сумрачные дали.

О сонмы плачущих теней

Нечеловеческой печали!

 

Да в вечность ввергнется тоска

Пред солнцем правды всемогущей.

За нами средние века.

Пред нами свет зари грядущей!

1904.

 

Мирра Лохвицкая (1869-1905)

***

Быть грозе! Я вижу это

В трепетаньи тополей,

В тяжком зное полусвета,

В душном сумраке аллей.

 

В мощи силы раскаленной

Скрытых облаком лучей,

В поволоке утомленной

Дорогих твоих очей.

1898.

 

Мирра Лохвицкая (1869-1905)

Что я люблю

Люблю я жизнь – когда она полна,

Когда мгновений я не замечаю,

Когда она бушует, как волна,

Вздымается, стремясь к иному краю

И падает, борьбой упоена.

Люблю тоску с немым ее покоем

И торжеством невысказанных мук.

Люблю любовь с ее минутным зноем

И бурю встреч, – и тишину разлук.

1902.

 

Мирра Лохвицкая (1869-1905)

***

Я не знаю, зачем упрекают меня,

Что в созданьях моих слишком много огня,

Что стремлюсь я навстречу живому лучу

И наветам унынья внимать не хочу.

 

Что блещу я царицей в нарядных стихах,

С диадемой на пышных моих волосах,

Что из рифм я себе ожерелье плету,

Что пою я любовь, что пою красоту.

 

Но бессмертья я смертью своей не куплю,

И для песен я звонкие песни люблю.

И безумью ничтожных мечтаний моих

Не изменит мой жгучий, мой женственный стих.

 

Велимир Хлебников (1885-1922)

***

Точит деревья и тихо течет

В синих рябинах вода.

Ветер бросает нечет и чет,

Тихо стоят невода.

В воздухе мглистом испарина,

Где-то, не знают кручины,

Темный и смуглый выросли парень,

Рядом дивчина.

И только шум ночной осоки,

И только дрожь речного злака,

И кто-то бледный и высокий

Стоит, с дубровой одинаков.

1919.

 

Велимир Хлебников (1885-1922)

***

Весны пословицы и скороговорки

По книгам зимним проползли.

Глазами синими увидел зоркий

Записки стыдесной земли.

 

Сквозь полет золотистого мячика

Прямо в сеть тополевых тенет

В эти дни золотая мать-мачеха

Золотой черепашкой ползет.

1919.

 

Велимир Хлебников (1885-1922)

Кузнечик

Крылышкуя золотописьмом

Тончайших жил,

Кузнечик в кузов пуза уложил

Прибрежных много трав и вер.

«Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.

О, лебедиво!

О, озари!

1908.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

***

Горит звезда, дрожит эфир,

Таится ночь в пролеты арок.

Как не любить весь этот мир,

Невероятный Твой подарок?

 

Ты дал мне пять неверных чувств,

Ты дал мне время и пространство,

Играет в мареве искусств

Моей души непостоянство.

 

И я творю из ничего

Твои моря, пустыни, горы,

Всю славу солнца Твоего,

Так ослепляющего взоры.

 

И разрушаю вдруг шутя

Всю эту пышную нелепость,

Как рушит малое дитя

Из карт построенную крепость.

1921.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

Леди Макбет

Леди долго руки мыла,

Леди крепко руки терла.

Эта леди не забыла

Окровавленного горла.

 

Леди, леди! Вы как птица

Бьетесь на бессонном ложе.

Триста лет уж вам не спится –

Мне лет шесть не спится тоже.

1922.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

***

Перешагни, перескочи,

Перелети, пере- что хочешь -

Но вырвись: камнем из пращи,

Звездой, сорвавшейся в ночи...

Сам затерял - теперь ищи...

Бог знает, что себе бормочешь,

Ища пенсне или ключи.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

Пробочка

Пробочка под крепким йодом!

Как ты скоро перетлела!

Так вот и душа незримо

Жжет и разъедает тело.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

Ищи меня

Ищи меня в сквозном весеннем свете.

Я весь - как взмах неощутимых крыл,

Я звук, я вздох, я зайчик на паркете,

Я легче зайчика: он - вот, он есть, я был.

 

Но, вечный друг, меж нами нет разлуки!

Услышь, я здесь. Касаются меня

Твои живые, трепетные руки,

Простёртые в текучий пламень дня.

 

Помедли так. Закрой, как бы случайно,

Глаза. Ещё одно усилье для меня -

И на концах дрожащих пальцев, тайно,

Быть может, вспыхну кисточкой огня.

1918.

 

Владислав Ходасевич (1886-1939)

***

Друзья, друзья!

Быть может, скоро — 

И не во сне, а наяву — 

Я нить пустого разговора 

Для всех нежданно оборву 

 

И, повинуясь только звуку 

Души, запевшей, как смычок, 

Вдруг подниму на воздух руку, 

И затрепещет в ней цветок, 

 

И я увижу и открою 

Цветочный мир, цветочный путь, —  

О, если бы и вы со мною 

Могли туда перешагнуть!

1921.

 

Фёдор Сологуб (1863-1927)

***

Ах, этот вечный изумруд

Всегда в стихах зеленых трав!

Зеркальный, вечно тихий пруд

В кольце лирических оправ!

 

И небо словно бирюза,

И вечное дыханье роз,

И эта вечная гроза

С докучной рифмою угроз!

 

Но если сердце пополам

Разрежет острый божий меч,

Вдруг оживает этот хлам,

Слагаясь в творческую речь,

 

И улыбаются уста

Шептанью вешнему берез,

И снова чаша не пуста,

Приемля ключ горючих слез.

 

Душа поет и говорит,

И жить и умереть готов,

И сказка вешняя горит

Над вечной мукой старых слов.

7 июня 1923.

 

Фёдор Сологуб (1863-1927)

***

Люби меня ясно, как любит заря,

Жемчуг рассыпая и смехом горя.

Обрадуй надеждой и легкой мечтой

И тихо погасни за мглистой чертой.

 

Люби меня тихо, как любит луна,

Сияя бесстрастно, ясна, холодна.

Волшебством и тайной мой мир освети, -

Помедлим с тобою на темном пути.

 

Люби меня просто, как любит ручей,

Звеня и целуя, и мой, и ничей,

Прильни и отдайся, и дальше беги.

Разлюбишь, забудешь - не бойся, не лги.

14 июля 1904.

 

Фёдор Сологуб (1863-1927)

***

Забыв о родине своей,

Мы торжествуем новоселье, —

Какое буйное веселье!

Какое пиршество страстей!

Но всё проходит, гаснут страсти,

Скучна весёлость наконец;

Седин серебряный венец

Носить иль снять не в нашей власти.

Всё чаще станем повторять

Судьбе и жизни укоризны.

И тихий мир своей отчизны

Нам всё отрадней вспоминать.

1898.

Фото - Галины Бусаровой