Ушедший век на полотнах московского живописца Сергея Скубко


        Сегодня мы со смешанными чувствами переживаем год столетия русской революции 1917 года, переломившей ход русской истории. Мои родители, художники-живописцы Сергей Скубко (1922-2007) и Людмила Скубко-Карпас (1923-2012) пришли в этот мир на исходе гражданской войны, которая, по ощущениям многих, по-настоящему не завершилась до сих пор, прожили долгую, нелегкую, но плодотворную жизнь в советскую эпоху  и ушли из жизни уже после «великой криминальной революции» 1990-х, снова поломавшей с грехом пополам налаженные устои жизни.

Мой отец, Сергей Михайлович Скубко родился в казачьем селе Сташевка на самой китайской границе, в тогда еще Дальневосточной Республике накануне ее включения в СССР. Сформировался как художник уже в послевоенной Москве, куда приехал учиться в 1945 году. Окончил в 1951 г. МГХИ им. Сурикова и с тех пор работал как профессиональный художник-живописец. Моя будущая мама, Людмила Карпас, училась там же. В 1947 г. они познакомились и в 1948-м поженились.

Член Московского отделения Союза художников СССР с 1954г., участник выставок с 1952г., крепкий профессионал, мастер своего дела, Сергей Скубко работал в традициях московской реалистической школы. Несколько лет работы в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы, где он был художественным руководителем клуба и преподавал рисунок и живопись в начале 60-х годов прошлого века, позволили Сергею Михайловичу найти новые интересные модели для своего творчества и написать серию портретов студентов из стран Африки, Азии и Латинской Америки. Отец легко находил общий язык со студентами и те охотно соглашались позировать, тем более, что плохой русский не был для них препятствием – отец свободно говорил на английском, который выучил самостоятельно еще в довоенном Владивостоке. Своей мастерской у него тогда еще не было, и он работал в мастерской друга, художника Николая Переднего в башне Моссельпрома у Арбатской площади. Туда приходили позировать отцу для портретов посланцы трех континентов. Там в те годы бывал и я после школьных уроков, помогая отцу по мелочам. Некоторые из, на мой взгляд, наиболее удачных портретов студентов из освобождавшегося «третьего мира» я привожу.

Глядя на эти вдумчивые, интеллигентные лица понимаешь, что в вузе действительно готовили интеллектуальную элиту Африки и не только. Не всем учеба пошла впрок. Да и советский образец не всех вдохновлял. В отечественный фольклор тех лет университет вошел не очень уважительным анекдотом, ну на то он и анекдот. Короче, поймало племя каннибалов трех путешественников: то ли американца, то ли англичанина, француза и русского и ведет на заклание. Каждому разрешают высказать последнее желание. Англосакс хочет бутылку виски, француз хочет заняться любовью с красивой женщиной, а русский просит налить ему водки и хочет с народом по душам поговорить. «Братцы, - обращается он к толпе, - у вас, что сегодня съезд партии какой или ударная трудовая вахта во исполнение мудрых решений вождя?». Члены племени переглядываются: нет такого. «Тогда что же вы, братцы, так озверели?». Тут вождь людоедов хлопает себя по лбу и бросается обнимать узника, освобождая его от пут: «Вася, друг, я тебя признал – мы же с тобой вместе в университете дружбы народов учились!». Байка так себе, но народную «любовь» к партии и дальнее влияние УДН (будущий РУДН) отражает…Вообще замечу, что продвинутое Советским Союзом ускоренное освобождение от колониализма (как там у Галича, «первый пункт – «свободу Африке!», а потом про меня в пункте «разное») особого счастья народам Востока и Африки не принесло, и сегодня многие миллионы недовольных своей судьбой беженцев и мигрантов не только из «горячих точек» Ближнего Востока, но и из глубин Чёрного континента, рвутся оттуда незваными гостями в бывшие метрополии и вообще туда, где хорошо жить.

От портретов работы моей матери, художницы Людмилы Скубко-Карпас (1923-2012), очень талантливого портретиста и рисовальщика, эти работы Сергея Скуб-ко отличает, пожалуй, среди прочего, более крепкая и жесткая, мужская «хватка», меньше лирики, больше «жизненного металла». Больше воли и экспрессивности, но погрубее цветовая гамма, меньше чуткости к душевным нюансам. Хотя, в глазах этого юноши из Индонезии, как мне кажется, отец хорошо «учуял» затаенную грусть и предчувствие беды. Почти весь их выпуск, вернувшийся домой, расстреляют после свержения в 1965 году друга СССР президента Сукарно, вовсе, кстати, и не коммуниста, а богатого коллекционера картин, покровительствовавшего, в частности, русскому эмигранту, художнику Владимиру Третчикову, «застрявшему» в тех краях в годы войны и японской оккупации.

Работы Сергея Скубко и Людмилы Скубко-Карпас, считает искусствовед Дарья Дмитриева, - «яркие примеры соцреалистического искусства: нам представляется советская действительность как некая утопическая программа, уже осуществляемая в каждом доме, в университете… везде. Сегодня такие работы воспринимаются потомками как память о несбывшейся коллективной мечте. Каждый такой выполненный заказ художественного комбината - это идеологическое окно в историю. Идеологическое потому, что создание нового мира - это задача и художественная в том числе, этот мир уже должен существовать на полотнах, а художник должен его не только видеть, но и показывать, даже если вокруг «пока что» все выглядит иначе. Или выглядит так, но реальность совсем иная что, конечно, не вписывалось в официальную идеологию… Но живописец остается живописцем, даже если пишет портрет вождя, отношение к которому не столь теплое, как хотелось бы заказчикам… Речь идет, прежде всего о совместной работе В.И.Ленин в вагоне поезда». Этим и отличаются мастера от дилетантов. Сергей и Людмила Скубко могут любить или не любить Владимира Ильича, но на их мастерстве это не отражается никоим образом».

Про заказы художественного комбината можно добавить, что искусство в СССР идеологически обслуживало интересы правящего класса, не пролетариата, конечно, а номенклатуры КПСС.

         Но такая поддержка давала материальную базу для творчества (не очень задавленного цензурой в послесталинский период), включая создание настоящих шедевров, как это часто бывало в истории, когда, например, таланты эпохи Возрождения работали по заказам и были на содержании римских пап, королей и прочих тиранов, что, однако, позволяло людям искусства творить. Сегодня обнищавшие и вынужденно торгующие рекламно-коммерческими поделками творцы с ностальгией вспоминают порушенную в 1990-е систему государственной поддержки искусства в СССР, включавшую, помимо гарантированной зарплаты под комбинатские заказы, бесплатные дома творчества по всей стране (член творческого союза мог провести там два месяца в году на всем готовом) и т.п. Понятно, что все не доставалось всем, были интриги и дрязги, но все же…

 С поездками за границу было сложнее. Тут уж мы ностальгировали по дореволюционным имперским временам, когда, например, успешные выпускники академии художеств годами стажировались в Италии. Хотя и в советское время единичные экземпляры «прикормленных» партноменклатурой и ГБ деятелей культуры и искусства разъезжали по всему свету, но как же их недолюбливали остальные… В социалистическом лагере только югославам гарантированно выдавали загранпаспорта, позволявшие им, никого не спрашивая, путешествовать за кордон. Сегодня все решают толщина кошелька и «коммерческая жилка».

Знаковой для серии тематических картин родителей, написанных в середине прошлого столетия. считаю картину С.М.Скубко «В.И.Ленин в вагоне поезда на пути в Петроград в апреле 1917 года», растиражированную в открытках и приобретенную музеями В.И.Ленина в Москве и (вариант) в Ульяновске. Как и многие работы того периода, родители выполнили ее вместе. Блестящая, просто, я бы сказал, рембрантовская композиция картины – заслуга отца, точность и проникновенность образов – в большей мере дар матери. ...  Мастерство здесь внешне  соответствует канонам соцреализма, и кто-то увидит в картине триумфальное при-шествие вождя революции, но другие ощутят по ее мрачным тонам появление  беса, смущающего простые души и толкающее их на богоборчество и братоубийство… Не забудем, что знаменитый пломбированный вагон с революционерами пропустил через свою территорию наш воюющий противник-Германия. «Бесы» Достоевского выпущены на свободу и захватывают страну (отец не случайно потом много работал над портретным образом великого русского писателя-провидца). После неудачных опытов с разжиганием пожара мировой революции на Западе внимание пламенных интернационалистов-ленинцев вскоре переключилось на Восток…

Отца приглашали в Африку и в Индию, но он, не очень-то веривший в то что его, сына репрессированного (мой дед Михаил Скубко, осужденный по приснопамятной 58-й, погиб в сталинских лагерях в 1942-м, реабилитирован в 1992-м), куда-либо выпустят из-под «железного занавеса», реализовывал свою тягу к путешествиям, в том числе на Восток, на просторах нашей необъятной державы. Особенно любил ездить в Среднюю Азию, где обычно останавливался в Сариассие, близ Душанбе, у своего друга, художника Ивана Хрипченко. Хива, Самарканд, Бухара, кишлаки и горы Памира появляются в работах С.М.Скубко не менее часто, чем города и природа нашей средней полосы.

«Сергей Скубко пишет живые яркие пейзажи юга СССР, полные поэзии зимние пейзажи Тарусы, церкви Суздаля, семейную дачу и ее окрестности. Меня, по правде сказать, гораздо больше, чем восточная экзотика, берет за душу «Зима в Суздале» с такой родной русской церквушкой…

В этих работах его жесткий «казачий» (ведь происходит он из семьи казаков) нрав смягчается - он и говорит о них в интервью с теплотой и внутренней радостью. Мы смотрим на природу глазами художника, и видим не только родные его сердцу просторы, но и всю стоящую за ними долгую и сложную историю отношений русского человека с Родиной, ее природой, суровым климатом и в то же время щемящей красотой»

Африканцев в портретной коллекции отца было немало, незадолго до смерти он подарил несколько из этих работ в музей изобразительных искусств Тулы. Но и среди работ моей мамы, художницы Людмилы Скубко-Карпас, нахожу карандашный портрет мальчика с негроидными чертами лица («Поль»). Согласно домашним воспоминаниям, это один из немалого числа «детей фестиваля 1957 года» (Московский международный фестиваль молодежи и студентов), на котором доверчивые русские снегурочки таяли в объятиях горячих африканских парней из освободившегося Черного континента, не особенно задумываясь о том, что «шутки шутками, но могут быть и дети».

«Муж на час» после фестиваля улетал в свои далекие края, а к неожиданному черному ребенку и его маме наше тогдашнее консервативное окружение (сегодня в Москве этим уже никого не удивишь), скажем так, не всегда относилось с сочувствием и пониманием. Вот и Поль был отправлен «подальше от глаз», в коррекционную школу-интернат для отстающих детей, располагавшуюся в Серебряном переулке Старого Арбата недалеко от нашего дома, и где Людмила Львовна часто находила очаровательные детские модели для своего творчества. «Детские образы в рисунках Л.Скубко-Карпас – это феномен, родившийся благодаря совпадению чутья материнского и чутья художественного. Она обладала редким даром проникать в душу ребенка, видеть сущность его характера…. Профессиональное мастерство. Блестящая техника служили выражению этого знания на бумаге» (искусствовед Елена Садыкова)

Глубокий, окрашенный романтикой и мудрой грустью реализм, любовь к людям и сопереживание, одухотворенность и высокое мастерство – вот что, на мой взгляд и по мнению арт-критиков отличает художественное наследие моих родителей, воплощенное, в частности, в портретах и пейзажах из ушедшего века кисти Сергея Скубко.

Юрий Скубко



Фотогалерея