Вспоминая Достоевского. Часть 2


Роман «Братья Карамазовы» проникнут огромной обличительной силой. Себялюбие и бесчеловечность, жадность и злоба – это естественные и закономерные порождения эксплуататорского общества. Сама социальная природа эксплуататорских классов делает их носителями безнравственности и бесчеловечия. Но Достоевский не понимал, откуда идёт «нравственная порча», и, не сумев разобраться в острейших противоречиях, заявил, что к расшатыванию нравственных устоев общества привёл будто бы рост влияния атеизма и социализма. Он писал даже, что социализм – не только рабочий вопрос, но по преимуществу атеистический вопрос.

Достоевский иронизировал над семинаристами, которые шли в «отделения критики» толстых журналов, чтобы разбогатеть и построить доходный дом в Петербурге. Но ведь хорошо известно, что статьи в критических отделах действительно прогрессивных журналов, не говоря уже о более непосредственной революционной деятельности, приносили не богатство, не доходы, а бесконечные преследования, травлю, чахотку, ссылку, каторгу. 

Достоевский заклеймил царство карамазовщины, царство жадности и злобы, безудержного своевластия и себялюбия. Он увидел уродливый и мрачный мир, но не понял, и потому неправильно объяснил, в чём его основа.

А с другой стороны: в мир пришла новая, великая красота, но писатель, ищущий красоту, не увидел её, реально существующую, и вздумал искать прекрасное в тёмных монастырских кельях. Вместо ответа на мучительные вопросы жизни Достоевский показал на монастырь, на скит, на старца Зосиму и Алёшу Карамазова.

Алёша должен играть особую роль в романе. Писатель называет его «юношей нашего времени»; симпатии автора явно принадлежат ему.

Достоевского и раньше привлекала задача создать образ положительного, прекрасного человека. Он сделал такую попытку в романе «Идиот» в образе князя Мышкина. Алёша Карамазов похож на Мышкина своей незлобивостью, мягкостью, приветливостью, но он жизненнее, крепче. Это человеколюбец, правдоискатель, жаждущий подвига и готовый всем пожертвовать для этого подвига. Старец Зосима, его духовный наставник, напутствует его на жизненный подвиг любви к людям. Достоевский пытался показать, что на основе религии преодолеваются злоба, жадность, человеконенавистничество, необузданность страстей. Алёша одним своим присутствием смягчает буйную несдержанность Дмитрия и мрачное богоборчество Ивана, его слова растапливают лёд скептицизма в душах Коли Красоткина, Илюши Снегирёва и мальчиков… Так, по крайней мере, задумано. Но читатель видит, что выполнено это наивно, неубедительно и вместе с тем претенциозно. Нельзя отделаться от ощущения, что образ праведника Алёши какой-то плоскостной, лишённый глубины и подлинной теплоты.

Ещё более разительная неудача писателя – образ старца Зосимы. Проникнутые слащавым умилением сцены бесед старца с верующими, кротких увещеваний, чудесных исцелений принадлежат как будто перу другого художника.

Зосима нападает на ту безудержную, себялюбивую «свободу», что проповедуют люди, потерявшие бога, - что же он сам проповедует людям?

Он отсылает Алёшу из монастыря, чтоб тот нёс добро людям, нуждающимся в нём, и прежде всего – старшему брату, раздираемому мучительными страстями.

Зосима восклицает: «Самолюбивую и гордую волю мою смиряю и достигаю тем, с помощью божьей, свободы духа». Но эта «свобода» - полное самоотречение, подавление человеческих желаний, свобода самообезличения. Этот аскетический, монашеский идеал полного подавления личности, разумеется, не может направить по верному пути: он противоречит жизни и мешает естественному развитию личности.

Зосима не может уйти от вопроса об угнетаемых и угнетателях, о социальных противоречиях и борьбе, но его цель и стремление – примирить верой противоборствующие силы. С осуждением говорит он о народе, восстающем в Европе силой на богатых, но выражает надежду, что Россию это минует: «…будет так, что даже самый развращённый богач наш кончит тем, что устыдится богатства своего перед бедным, а бедный, видя смирение сие, поймёт и уступит ему, с радостью и лаской ответит на благолепный стыд его. Верьте, что кончится сим: на то идёт».

Эти слова своей беспомощной наивностью и глубоким непониманием жизненных отношений говорят сами за себя. Кажется странным и непонятным, что такие поучения высказывает писатель, знающий жизнь и отношения людей. Он видит в мире зло, но боится активной борьбы со злом, боится силы, с которой народ в европейских странах выступает против богатых, с которой русское крестьянство восставало против своих помещиков (напомним, что «Братья Карамазовы» писались не только после подъёма крестьянских восстаний в 60- годы, но почти десятилетие спустя после Парижской коммуны 1871 года).

Жизнь развеяла все надежды на кротость и смирение богатых, все идиллические мечты о социальном мире на религиозной основе. Проповедь «простодушного единения» оказалась беспомощной перед лицом тех реальных противоречий, которые показывает сам же Достоевский. Не в столице с её контрастами небывалой роскоши и убогой нищеты, а в маленьком городишке Скотопригоньевске развёртываются схватки из-за денег, из-за богатства, из-за положения и карьеры. Логика звериных отношений, так зорко увиденная и так неправильно объяснённая писателем, ставит вопрос: разве способны изменить что-либо в жизни, в нравах этих людей, разве способны помочь людям ханжеские наставления мистического аскетизма?

Но старец Зосима даёт наставления не только по вопросам индивидуальной нравственности. Он полон заботы о судьбах и дальнейшем развитии общества в целом. Религия, церковь должны овладеть не только душами людей, они должны занять господствующее положение в обществе, в государстве. Достоевский осуждает гражданский суд присяжных, ибо истинным может быть только суд веры. Он осуждает образование без религии. Разъединение общества, полагает писатель, прекратится, и оно станет целостным только при том условии, что церковь будет руководителем общества и государства.

Иван Карамазов поднимает бунтарский голос – он не может принять религиозного смирения и покорности. Он гневно протестует против примирения матери ребёнка, затравленного генеральской собачьей сворой, с генералом, отдавшим злодейский приказ.

В разговоре Ивана Карамазова с Алёшей есть также выразительные строки:

« - Затравил в глазах матери, и псы растерзали ребёнка в клочки!.. Генерала, кажется, в опеку взяли. Ну… что же его? Расстрелять? Для удовлетворения нравственного чувства расстрелять? Говори, Алёшка!

- Расстрелять, - тихо проговорил Алёша…»

Правда, тут же Алёша растерянно замечает, что сказал нелепость, но суть дела не меняется. Нельзя быть нормальным человеком и оправдывать смирение, нельзя оставить безнаказанным зло.

Всепрощение и примирение – это оправдание зла, примирение с жестокостью.

Борьба против бесчеловечности и зла существующей действительности оправдана, она вытекает из самых естественных и законных движений души человека, и даже Алёша Карамазов подтверждает её справедливость. Крайне интересно, что, по некоторым воспоминаниям, Достоевский, разрабатывая продолжение романа, намеревался привести Алёшу в лагерь революционеров. Достоевский субъективно стремился утвердить христианскую мораль духовной приниженности и подавления личности, но он был великим художником-реалистом и был вынужден противопоставить идее смирения и всепрощения порождённый самой жизнью призыв к справедливому возмездию за зло.

Самим художественным строем своих произведений Достоевский наносил удар всякому самодовольству, успокоенности, мещанской косности. Его произведения рождали острое чувство тревоги за судьбу людей в эксплуататорском обществе, за их настоящее и будущее.

Силой своего гения Достоевский проникал в глубокие пласты психологии человека, вовлекая читателя в поток мыслей и чувств героев, как бы заставляя вместе с этими героями жить интенсивной духовной жизнью, решать «проклятые вопросы» бытия. В романах Достоевского действующие лица не иллюстрируют проблемы, а решают их своей жизнью, несут их в своих судьбах.

Достоевский сравнительно редко изображал человека в подробностях его развития, в последовательном накоплении духовных черт. Чаще всего он брал действующих лиц в самые острые, критические моменты жизни, требующие наибольшего напряжения. В «Братьях Карамазовых» дана краткая предыстория действующих лиц, определены линии их взаимоотношений, а затем подробнейшим образом, как бы под увеличительным стеклом, рассматривается вся жизнь их за два-три дня, предшествующие кровавой развязке. Весь первый том посвящён описанию этих напряжённых дней. Готовится, а затем совершается развязка – здесь-то, в сгущённой напряжённости событий, и проявляются свойства героев, раскрываются их личности, их внутренняя сущность.

Особое внимание писателя всегда привлекали люди, охваченные одной идеей, одной страстью, одержимые одной мыслью. Участие их в действии резко усиливает внутреннюю динамичность повествования. Заостряя, доводя до крайности психологические черты характеров, писатель делал острее конфликтность отношений людей, подготовлял драматическое развёртывание событий.

В повествовании у Достоевского исключительную роль играет диалог. Герои спорят между собой, поднимая важнейшие вопросы мировоззрения, нравственного долга, отношений людей. Спор почти никогда не бывает игрой, в которой один из спорящих оказывается нужным только для того, чтоб его партнёр мог одерживать блистательные логические победы. Иван Карамазов со своим неприятием существующего мира с такой силой и страстью развивает свою аргументацию, что герои, выражающие идеи Достоевского, не могут опровергнуть его мучительных сомнений.

Достоевский любил резкое, отчётливое обнаружение свойств характера, когда личность раскрывается, привлекая общее внимание, становясь в центре общего интереса. В монастыре публично обнаруживает себя Фёдор Павлович Карамазов, старый шут и злой кривляка. Выходка его тут же перекрывается поступком Зосимы, преклоняющим на удивление всех присутствующих колена перед Дмитрием Фёдоровичем. Грушенька бросает эффектный вызов Катерине Ивановне – и опять на людях. Раскрыв душу, не пряча горя и злобы, мечется Дмитрий Карамазов. Перед исправником и следователем, перед всеми собравшимися на постоялом дворе изливается Грушенька после ареста Дмитрия. В переполненном судебном зале выкрикивает свои обвинения Катерина Ивановна. И даже Коля Красоткин восстанавливает отношения с Илюшей Снегирёвым при скоплении мальчиков и родных Илюши.

Конфликты не могут оставаться в узком кругу своих, в четырёх стенах: слишком тревожно время – они выходят за рамки семьи, о них говорит весь город, они становятся достоянием всех.

Произведения Достоевского всегда построены на резких кризисных столкновениях борющихся сил, непримиримых мировоззрений, они проникнуты ощущением сложности жизни. Ещё Белинский видел силу и своеобразие таланта Достоевского в глубоком проникновении в трагическую сторону жизни. Так и в «Братьях Карамазовых».

В отличие от большинства произведений Достоевского действие на этот раз развёртывается не в Петербурге, а в маленьком городишке Скотопригоньевске. Но писатель остаётся верен своей теме и своим излюбленным героям. Уездная звериная глушь – здесь всё на виду, нет тайн, все отношения обнажены. С особой силой и наглядностью ощущается здесь вся дисгармоничность жизни. Нет никакой необходимости считать Скотопригоньевск псевдонимом одного какого-нибудь городка: в романе даны обобщённые картины многих русских городков, которые хорошо знал писатель. А самое главное, что и в Петербурге, в котором происходит действие почти всех произведений Достоевского, и в маленьком Скотопригоньевске человек страдает от одних и тех же общественных зол и бед.

Образ маленького городка с растленными помещиками и ростовщиками, невежественными и безответственными чиновниками, тупыми и жадными купцами, пустым и безнравственным «обществом», охваченной карьеризмом и стяжательством чиновной молодёжью, с тёмными лачугами «маленьких людей» поднимается до большого художественного обобщения. Это – фон и питательная среда карамазовщины, фон, на котором разыгрываются драмы и трагедии огромного содержания!

В удивительных поворотах сюжета, в неожиданном обнаружении черт характера, в сюжетных мотивировках поступков героев выражается путаная переплетённость, противоречивость повседневных отношений. Своим повествованием Достоевский захватывает читателя, держит его в постоянном напряжении, ведёт его от одного события к другому, от одной тайны к другой. «Братья Карамазовы» блестяще построены композиционно: действие непрерывно нарастает, тщательно готовится развязка событий – а затем писатель как бы осматривается, осмысливает, что произошло, даёт разные точки зрения на события, подводит итог.

Исследователи неоднократно отмечали, как тесно связаны у Достоевского бытовой и идеологический планы. В произведениях его нет самодовлеющего быта, нет самоцельной детали, но как характерна, скажем, обстановка, в которой жил Фёдор Павлович Карамазов. Старик живёт один в ветхом, вместительном доме, в котором много разных чуланчиков, пряток и неожиданных лесенок. Прислугу он отсылает во флигель, предпочитая оставаться в одиночестве.

Одинокий, никого не любящий старик в пустом, просторном доме! За этой деталью оживает и обстановка и характер Карамазова – злой, замкнутый, нелюдимый!

Достоевский не любил рисовать пейзаж. Но вот Алёша выходит из кельи, - его ждут испытания и мучительные переживания, он жаждет ясности, широты, свободы.

«Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звёзд. С зенита до горизонта двоился ещё неясный Млечный Путь. Свежая и тихая до неподвижности ночь облегла землю. Белые башни и золотые главы собора сверкали на яхонтовом небе. Осенние роскошные цветы в клумбах около дома заснули до утра. Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звёздною».

Здесь пейзаж нужен писателю, чтобы оттенить процесс, совершающийся в душе Алёши. Нетрудно видеть, что и интонациями и красками этот пейзаж с его торжественной красивостью отличается от городских тревожных, беспокойных пейзажей Достоевского. «Яхонтовое небо» и «роскошные цветы» не часто встретишь в его произведениях.

Рисуя людей, Достоевский не останавливает действие, чтобы не спеша дать детальный портрет героя. Действующие лица обычно получают характеристику в ходе событий; так отмечает писатель подчёркнутые, солдатские жесты Дмитрия Карамазова, вульгарную и наглую манеру держаться Смердякова, быструю, неслышную походку Грушеньки. Писатель редко упоминает, как одеты действующие лица, но он замечает, например, тёплое широкое пальто Ракитина: семинарист-карьерист любит, чтоб ему было удобно и хорошо…

Пожалуй, ни одно произведение Достоевского не вызвало такого количества откликов, как «Братья Карамазовы». За эту книгу немедленно после её опубликования ухватилась клерикальная и всякая другая реакция. В обстановке 80-х годов охранительные идеи Достоевского были подхвачены консервативной печатью в её борьбе против революционных настроений, против атеизма и материализма. Эта печать объявила писателя «властителем дум нашего общества».

Б. С. Рюриков 

Фотография: Фёдор Достоевский