Вспоминая Достоевского. Часть 1


В дошедшем до нас наброске одного из писем Достоевского от 28 июля 1879 года есть такие строки:

«Роман, который пишу теперь («Братья Карамазовы»), поглощает пока все мои силы и всё моё время… Пишу не гоня, не комкая дела, переделываю, чищу, хочу кончить добросовестно, ибо никогда ни на какое сочинение моё не смотрел я серьёзнее, чем на это».

Достоевский всегда писал, вкладывая в свои произведения все силы ума и сердца. Но у писателя были основания говорить об особом значении для него романа «Братья Карамазовы».

В романе этом, созданном в конце жизни, писатель пытался дать свой ответ на вопрос, который считал самым больным, самым важным и неотложным, - о путях духовного развития общества, об идейном и нравственном развитии человека. Здесь нашло воплощение то, что в обстановке больших общественных сдвигов и обострения социальных противоречий волновало писателя, заставляло мучительно думать на протяжении многих лет.

В истории России 70-е годы были сложным и тяжёлым периодом. Усиливалось разложение деревни. В городах ширился разгул буржуазного хищничества, всё безрадостнее становилась жизнь беспощадно эксплуатируемых тружеников, полунищих маленьких чиновников, разночинцев, не умеющих или не желающих приспосабливаться к «чумазому».

Но вместе с тем пореформенный период создал условия для роста революционного самосознания трудящихся и угнетённых масс. Происходит дальнейшее размежевание политических партий и течений, обострение общественной борьбы. Возрастает недовольство передовой интеллигенции, разночинцев гнётом царизма, бесконтрольных хозяйничаньем полицейщины, развёртывается народническое движение, создаются первые русские рабочие организации, вспыхивают первые массовые рабочие стачки. Рабочий Пётр Алексеев на процессе «пятидесяти» произносит свою историческую, пророческую речь перед царским судом. У Казанского собора на первый массовый политический митинг собираются учащаяся молодёжь и передовые рабочие. По России распространяются книги Маркса, и деятельность Интернационала встречает поддержку передовых людей.

В конце 70-х годов, как и в начале 60-х, дворянство, буржуазия, чиновничество жили в тревожном ожидании революционного взрыва: это были годы второй революционной ситуации. Но и на этот раз самодержавию удалось, мобилизовав все реакционные силы, отразить натиск нарастающей революции.

В этой наэлектризованной обстановке Достоевский напряжённо думал о состоянии общества. Он видел страдания народа; революционные сдвиги, рост настроений протеста, бунта вызывали в нём острое чувство беспокойства. Его проза и публицистика проникнуты тревогой: что ждёт страну, выдержит ли существующий общественный строй натиск новых разрушительных веяний?

Образы будущего романа долго носились в сознании писателя. Несколько лет накапливались и отстаивались жизненные наблюдения и мысли. Затем началась напряжённая (каторжная, как называл её сам писатель) работа над романом, которому Достоевский отдал почти три последних года своей жизни (1878-1880). Он кончил роман «Братья Карамазовы» в ноябре 1880 года, в декабре того же года вышло первое отдельное издание его, а в феврале 1881 года Достоевский умер. Это было накануне событий 1 марта 1881 года. Вся напряжённость общественных отношений, острота классовых столкновений отразились в последнем большом произведении писателя.

Роман «Братья Карамазовы» для Достоевского во многих отношениях был книгой итогов. Писателю было под шестьдесят лет, когда он писал роман. Позади – идейные и художественные искания, громадный жизненный и писательский опыт, накопленный почти за сорок лет литературной деятельности.

Писатель шёл от реального материала, с которым он столкнулся на каторге. В Омском остроге одновременно с Достоевским отбывал наказание подпоручик Ильинский из Тобольска, осуждённый по подозрению в отцеубийстве. О нём рассказано в «Записках из Мёртвого дома»; там же говорится, что выяснилась невиновность Ильинского, «настоящие преступники нашлись и сознались», а «несчастный уже освобождён из острога».

Эта история привлекла внимание Достоевского своим драматизмом. В сюжете «Братьев Карамазовых» можно заметить некоторые черты дела Ильинского, но писатель, отталкиваясь от жизненного случая, создал сложную сюжетную конструкцию и использовал её для развёртывания широкого морально-философского замысла.

Достоевский прослеживает историю распада одной семьи, гибели её главы. В творчестве своём писатель не раз обращался к теме «случайной семьи», то есть семьи, не связанной прочными и чистыми отношениями, не имеющей нравственной основы для своего развития и распадающейся в условиях общего разложения, моральной деградации буржуазно-дворянского общества.

Глава семьи Фёдор Павлович Карамазов всю жизнь посвятил погоне за наслаждениями. Ни с одной, ни с другой женой, ни с детьми его, в сущности, ничто не связывает, он не признаёт никакого общественного долга, никаких моральных обязанностей перед близкими. Это – омерзительный человек, развратник, сладострастник, сребролюбец. Душа его, по словам М. Горького, «бесформенная и пёстрая, одновременно трусливая и дерзкая, а прежде всего – болезненно злая». Этот злой пакостник готов находить наслаждение даже в своём унижении – когда от него ушла жена, он разъезжал по всей округе: ему льстило разыгрывать роль оскорблённого и обиженного супруга, вызывая сочувствие к себе «жалкими словами».

Фёдор Павлович Карамазов, пьяненький, рассуждает об аде, куда он, грешник, должен попасть. «Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну, вот и думаю: «Крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть?»

Он доводит религиозное представление о загробной жизни, об аде до самой грубой жизненной конкретности, чтоб показать его несостоятельность, невозможность и отвергнуть его. Этим он отгоняет от себя тёмный страх перед расплатой за грехи. Но если нет страха, то ничто не стоит между человеком и любым грехом и даже преступлением. «А коли нет крючьев, стало быть и всё побоку». Коли нет ни ада, ни рая – значит, страшиться нечего. И Фёдор Павлович гоняется за наслаждениями, добиваясь их ценой потери человеческого облика. Это уже не человек, а злое, больное, вызывающее отвращение и гадливость животное.

Поверяя жизнью образы, созданные художником, мы видим, сколько смелой и страшной правды о деградирующем буржуазно-дворянском обществе и его растленной морали сказано отталкивающим образом Фёдора Павловича Карамазова. Господство низменных инстинктов, одичание и моральный распад – черты характера, закономерно порождаемые этим обществом. Буржуазный индивидуализм, всепроникающий звериный эгоизм превыше всего ставит узкоэгоистические побуждения, отрицая на деле всякий долг.

В явлениях жизни – ключ к образу Фёдора Павловича Карамазова, ко всей карамазовщине. Но Достоевский делает акцент не на социальном конкретно-историческом содержании этого образа: он считал важным раскрыть, какая система мыслей движет поступками того или иного героя. Безнравственность Карамазова основана, по замыслу Достоевского, на безбожии. Фёдор Павлович пьянствует, развратничает, насильничает, наживается на ростовщичестве и винной торговле, потому что в душе его погасла «искра божия», грязное и мутное в его душе не очищается верой.

Старик Карамазов окружён тремя сыновьями-врагами – «законными» (Дмитрий, Иван) и «незаконным» (Смердяков) – и гибнет от руки одного из них. Достоевский заставляет читателя напряжённо следить за развивающейся мыслью: кто же убил, кто виновен в смерти старика? Но для писателя главное не в том, кто нанёс Фёдору Павловичу смертельный удар, а в том, кто подготовил душу для отцеубийства. Чтобы ответить на эти вопросы, Достоевский обнажает духовную сущность Ивана и Дмитрия Карамазовых и Павла Смердякова.

Подозрение падает на Дмитрия Карамазова. Это человек буйный, неукротимого нрава, унаследовавши от отца неспособность владеть своими страстями, но не потерявший ещё человеческого облика.

В главе «Исповедь горячего сердца» писатель утверждает взволнованными словами своего героя, Дмитрия Карамазова, что природа человека двойственна, в неё борется «идеал мадонны» с «идеалом содомским». «Тут дьявол с богом борется, а поле битвы – сердца людей». Пороки человека извечны, в его крови живёт сладострастное насекомое. «Берега сходятся, все противоречия живут вместе». Этот пессимистический, глубоко фальшивый и унизительный для человека, основанный на недоверии к нему взгляд высказывается Достоевским в ряде произведений. Из этих мрачных положений писатель делал реакционный вывод о необходимости для человека смирения, подавления своих страстей, ибо страсти ведут к греху и преступлению. Душа человека – тёмный хаос, и только религия может внести в неё свет и порядок.

Дмитрий Карамазов давно и остро враждует с отцом из-за наследства. Он не может да и не стремится скрыть ненависть к отцу, выражает её в самых решительных словах.

Дмитрий не преступник, ибо, как подчёркивает писатель, вера в бога ещё не покинула его душу. Он задумывается о страданиях и несчастьях людей, о чёрной беде, которая ходит по миру.

Ошибочно обвинённый, он видит своё будущее счастье в страдании – и готов пострадать безвинно, лишь бы нравственно возродиться и искупить уже не свои, а чужие прегрешения. Он «очищается сердцем и совестью от угроз и несчастья и ложного обвинения». Если Дмитрия Карамазова признаёт виновным уголовный суд, то его оправдывает суд автора – оправдывает и указывает путь к спасению – через страдания, через смирение. «Пострадать хочу и смирением очищусь».

Истинные виновники убийства старика Карамазова – Иван Карамазов и Павел Смердяков.

Смердяков – одна из самых омерзительных фигур в ряду созданных жестоким талантом Достоевского. Сын Фёдора Карамазова и полоумной нищенки Лизаветы Смердящей, воспитанный в обстановке, где над всем господствовал безудержный и злой эгоизм старика, он вырос, не зная ничего святого. Он ограничен, необразован, но у него есть своя логика, своя лакейская диалектика, циничная, но гибкая, изворотливая, оправдывающая любую подлость, любое злодеяние. Нравственный урод, он не знает любви и преданности к людям, его вырастившим, он не знает любви к родине и готов приветствовать нового Наполеона, которому вздумается завоевать Россию. Низкий и до предела опустошённый, он даже себя не любит и умирает потому, что в мире всё ему стало ненавистно.

Фёдор Павлович Карамазов погибает от им же порождённой злобы и низости, от руки человека, им же растленного. Смерть его – это символ разложения, нравственного распада.

Смердяков – физический убийца. Но ещё более виновен в преступлении тот, кто помог появиться и укрепиться в сознании мысли об убийстве, - Иван Карамазов.

Иван Карамазов – атеист, вольнодумец, скептик, человек холодного ума. Он бессердечный человек: назревает острейшее столкновение между отцом и братом Дмитрием, но Иван спокойно рассуждает, что ничего не имеет против, чтоб «один гад съел другую гадину». Свободный ум, по его мнению, считает пустяком и предрассудком родственные чувства человека. Миром должен править разум, он выше желаний и стремлений человека. «Злодейство не только должно быть дозволено, но даже признано самым умным выходом из положения всякого безбожника», - бросает, как бы дразня собеседника, один из своих парадоксов Иван Фёдорович и прибавляет: «Я не совсем шутил».

В философии Ивана Карамазова рационализм сочетается с эгоизмом и индивидуализмом. Иван не признаёт народа, массы, к ним он относится высокомерно и презрительно. Великий инквизитор, о котором Иван рассказывает младшему брату Алёше, говорит, что люди «тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся». Масса, укрощённая деспотизмом и демагогией инквизитора, - это «общий и согласный муравейник», «миллионы счастливых младенцев». Писатель воспроизводит здесь даже терминологию реакционной, антисоциалистической публицистики.

Для Достоевского Иван Карамазов – воплощение современной отрицающей мысли, холодного разума, взирающего на загадки бытия, но бессильного в них проникнуть. Холодный рассудок убил в нём веру в бога, веру в социализм, учению которого Иван был привержен.

В «Легенде о великом инквизиторе» писатель с огромной силой ставит вопрос о личности в обществе, но отвечает на этот вопрос неверно. Иван говорит, что массам важнее сытость, кусок хлеба, чем духовная свобода, они охотно подчиняются власти, основанной на «чуде, тайне и авторитете». Борьба за здание будущего – это нечто вроде постройки башни вавилонской: люди, не объединённые общей верой, утомятся, разочаруются – и предпочтут свободе и духовным ценностям бездумную сытость и слепое подчинение.

В «Легенде о великом инквизиторе» основной удар Достоевский стремился нанести по социалистическим учениям. Писатель отдаёт дань фальшивому, ханжески аскетическому противопоставлению тела и духа. Но ведь хлеб, сытость, благоприятные условия жизни отнюдь не убивают дух; сознание человека, свободного от иссушающих его душу забот о куске хлеба, шире и глубже охватывает действительность, свободнее овладевает духовными ценностями. Социализм выступает за освобождение человека от гнёта и эксплуатации, за достойную человека жизнь, за создание общественного строя, где нет социального неравенства, голода, нищеты, - и писатель пытается опорочить именно эти стремления.

В ряде произведений Достоевский как бы связывает одной нитью самых разных действующих лиц, обнаруживая – часто совершенно неожиданно – в них общие, сходные черты. Так, например, какие-то стороны рассуждений Раскольникова в романе «Преступление и наказание» неожиданно перекликаются с рассуждениями чёрствого и бездушного Лужина и безудержно разгульного Свидригайлова. Скептико-рационалистические тирады Ивана Карамазова своеобразно преломляются в сознании слушающего его Павла Смердякова. Иван восстаёт против неразумности и бессмыслицы существующего, и Смердяков делает вывод – «бога нет, значит, всё позволено» и можно опустить тяжёлое пресс-папье на голову старого Карамазова и выкрасть из потайного места три тысячи рублей.

Иван говорит брату Мите: «Фёдор Павлович, папенька наш, был поросёнок, но мыслил правильно». Своеволие эгоизма и разгул чувственности – это, видимо, и есть «правильное» направление мысли для атеиста, материалиста. Выживший из ума, потерявший человеческий облик Фёдор Павлович Карамазов и умный, талантливый Иван Фёдорович сходятся в цинично-аморальном взгляде на мир и на людей.

Достоевский соединяет Фёдора Павловича с Иваном, Ивана – со Смердяковым; он тянет нить ещё дальше – к цинично-расчётливой спекуляции Ракитина на «идеях века» к полудетскому всеотрицающему нигилизму Коли Красоткина. Нельзя не видеть, что эта нить протягивается тенденциозно, что Достоевский ничего не захотел понять в подлинном мировоззрении новых людей – материалистов, социалистов и демократов, активно отрицающих существующий строй.

Представляет интерес в этой связи образ семинариста-карьериста Михаила Ракитина. Это человек сухой, резкий, бестактный в отношении к окружающим. Он никого не любит и никаких моральных законов не признаёт. Отрицая бога и бессмертие души, Ракитин хочет заменить добродетель, основанную на религиозной вере, добродетелью, основанной на идеях революции и социализма. Но затем оказывается, что эта «добродетель» не что иное, как циничный спекулятивный расчёт. Если Иван Карамазов мучительно ищет решения вопроса о нравственной основе жизни человека, то Ракитину нечего мучиться, нечего искать: ему важно сделать карьеру и разбогатеть. Он начинает пописывать в газетах, ему предсказывают, что он уедет в Петербург, примкнёт к толстому журналу («непременно к отделению критики»), с тем чтобы впоследствии стать хозяином этого журнала, приобрести состояние и построить доходный дом в Петербурге.

Журнал с критическим отделом, о котором говорит Алёша с Ракитиным, снова появляется в беседе Ивана с чёртом. Чёрт, возникший в болезненном воображении Ивана, жалуется на судьбу: оказывается, ему пришлось сотрудничать в «отрицающем» журнале.

« - Нет, ступай отрицать, без отрицания не будет критики, а какой же журнал, если нет «отделения критики»?.. Ну и выбрали козла отпущения, заставили писать в отделении критики, и получилась жизнь».

Чёрт-отрицатель выступает в критическом отделе журнала – ситуация эта достаточно определённо характеризует отношение писателя и к прогрессивным журналам и к их отделам критики, как известно, во многом задававшим тон в журналах.

Ракитин – ловкий человек, в предвидении будущей славы и капиталов он выполняет интимные поручения Грушеньки Светловой, попрошайничает, пытается очаровать богатую вдову, мадам Хохлакову, чтоб воспользоваться её доходами, плетёт паутину сплетен и интриг. Вкладывая в уста Ракитина слова о добродетели без бога, Достоевский стремится дискредитировать эти ненавистные ему мысли, решительно осуждает добродетель без бога, добродетель журнала «атеистического направления с социалистическим оттенком».

Продолжая тянуть свою нить, Достоевский знакомит читателя с подростком Колей Красоткиным, молодым «нигилистом». Коля по натуре своей – умный и сердечный мальчик. Нигилизм его подражательный, напускной. Он готов отрицать и то, о чём понятия не имеет, ему присуще ребячье стремление показать себя образованным и самостоятельным. Он заявляет себя сторонником социализма, но представление о социализме у него на уровне вульгарных статеек охранительной прессы. «Это коли все равны, у всех одно общее имение, нет браков, а религия и все законы – как кому угодно».

«Раннее развитие» Коли в том и состоит, что он под внешним влиянием стал отрицателем, подавляя в себе хорошие, искренние порывы, напуская на себя тон всё познавшего скептика. Но скептицизм и отрицание у него поверхностные, деланные – в глубине души подросток стремится к дружбе, сердечности, к положительному началу. Роман завершается сценой встречи Алёши Карамазова, носителя религиозного начала, с Колей Красоткиным и его товарищами и слияния их в едином чувстве. Сцена эта, в которой автор хотел изобразить преодоление безверия и отрицания, должна была стать светлой и утверждающей, получилась же вялой и дидактичной: Алёша произносит благостные и безликие слова, мальчики кричат «ура» - и всё это слащаво, не на уровне таланта Достоевского…

Б. С. Рюриков 

На фотографии представлен портрет Достоевского работы К. Трутовского