Мастера фламандского натюрморта


Несмотря на то, что во Фландрии в XVII веке не существует теоретиков искусства, разрабатывающих эстетические доктрины, здесь складывается вполне определённое художественное мировоззрение, которое со всей ясностью выражается в главнейших памятниках фламандского искусства и подчас объединяет внешне мало похожие между собой направления живописи. В качестве таких различных направлений искусства, воплощающих при этом единство эстетических взглядов, можно указать, например, на творчество Ван-Дейка и Иорданса. Эти два художника черпают материал для своих произведений из различных явлений фламандской жизни XVII века и создают совершенно разный образный строй. Однако можно обнаружить и роднящие их черты, в которых отразились общие эстетические представления. То же самое можно отнести и к большинству других ведущих фламандских живописцев.

В основе господствующей во Фландрии эстетики лежит чувственное, красочное восприятие мира. Фламандские художники мало интересуются глубокими обобщениями тех явлений действительности, с которыми им приходится сталкиваться. Они не вдумываются в противоречия и сложности окружающей их жизни, не пытаются правдиво изобразить ту картину человеческого существования, которая складывается на их глазах. Их философия носит односторонний характер. То же самое можно сказать и об их художественных поисках.

Фламандским мастерам присуще обострённое ощущение красоты жизненных явлений, они умеют облечь эти явления в пышные, красочные формы и таким путём создать образцы подлинной реалистической силы. Эти люди влюблены в солнечный свет, яркие краски цветов, сверкающую белизну женского тела. Каждое лицо, каждая складка одежды и каждый ничтожный предмет воспринимается ими под углом зрения скрытой в них вечной радостной красоты, которую они стараются показать в своих произведениях. Эти взгляды первый формулирует Рубенс, и остальные художники идут по его стопам. Так, и Иорданс, и Ван-Дейк желают открыть в окружающей их жизни её наиболее красивую, привлекательную, праздничную сторону. Но только для одного из них она воплощается в изящных позах и нарядных одеждах аристократов, для другого – в цветущих лицах и грубоватых жестах крестьян. Оба мастера строят в своих картинах блестящий, радостный мир. Этот принципиальный гедонизм (стремление к наслаждению жизнью) фламандского искусства заставляет художников избегать всего мрачного и тяжёлого.

Быть может, ни в одной отрасли фламандской живописи господствующие эстетические воззрения не воплощаются с такой полнотой, как в натюрморте. Здесь находят себе выражение тот особый интерес к предмету, форме, объёму, который характеризует фламандских живописцев, неизменно присущая им склонность к передаче разнообразных материалов и фактуры вещей. Предметы трактуются мастерами фламандского натюрморта не безразлично и равнодушно, они характеризуются, прежде всего, как явление природы, как её порождение. Чаще всего изображаются именно те вещи, которые связаны с природой: фрукты, цветы, овощи, дичь. Они компонуются в нарядные, полные декоративного блеска композиции. Художники словно демонстрируют перед зрителями неисчерпаемое богатство природных форм. В области натюрморта со всей полнотой развёртывается замечательное живописное мастерство фламандских художников. Своими произведениями они делают ценный вклад в европейское искусство XVII столетия – этого «золотого века» натюрморта.

Крупнейшим мастером натюрморта во Фландрии является выдающийся живописец Франс Снейдерс (1579-1657), современник и соратник Рубенса. Снейдерс последовательно воплощает взгляды Рубенса, перенося их в мир вещей. Он создаёт своеобразный вид монументального декоративного натюрморта, завоевавшего себе во Фландрии множество поклонников. Его колоссальные полотна, на которых собрано всё то, чем дарит человека природа, предназначены для украшения огромных зал дворцов и замков. Для Снейдерса, как для Рубенса и Иорданса, двигающим началом жизни служит стихия природы, носителями которой он умеет сделать все изображаемые им вещи. Выбирает для своих картин изысканные и нарядные предметы, которые умеет объединить в красочное и эффектное живописное целое, без устали повторяя одни и те же темы, варьируя сочетания одних и тех же вещей.

В начале своей творческой жизни Снейдерс пишет натюрморты сравнительно небольших размеров, ограничиваясь в каждом из них изображением нескольких предметов (корзины с фруктами и т. п.). Но вскоре его перестаёт удовлетворять такая скромная задача, и он переходит к созданию композиций широкого декоративного размаха. Словно из рога изобилия сыплются блага природы на картинах Снейдерса. Нередко художник объединяет в одном натюрморте сверкающие наподобие драгоценных камней фрукты, цветы, овощи, раковины.

Художественные приёмы Снейдерса не сложны. Он пишет яркими, цельными тонами; его мало интересует разрешение сложных задач построения пространства или освещения. В картинах Снейдерса нет настоящей пространственной глубины. Они воспринимаются почти плоскостно и напоминают нарядные гобелены. Работая над своим натюрмортом, мастер меньше всего стремится создать иллюзию бытового интерьера, как это делают голландцы. Вещи интересуют его вне их отношения к человеку. Для Снейдерса существует только один критерий ценности предметов – их природная ласкающая глаз красота. Обычно художник располагает все предметы на горизонтальной плоскости стола или прилавка. Они лежат целыми грудами, не объединённые ничем, кроме единства декоративного замысла. Главная сила Снейдерса как живописца заключается именно в этом умении создать красочное декоративное целое. Он – первоклассный декоратор. Яркий колорит его натюрмортов стал бы назойливым, если бы он не был так непосредственно радостен. Нагромождение отдельных предметов могло бы легко превратиться в перегруженность, если бы они не были скомпонованы с такой лёгкой непринуждённостью. 

В свой зрелый период Снейдерс любит изображать лавки или кладовые. Это даёт ему повод к отбору вещей определённого рода для каждой картины. Особенно часто он пишет мясные, рыбные и фруктовые лавки. Чего-чего не нагромождает только Снейдерс на столах своих «лавок»! Они буквально ломятся под тяжестью плодов, дичи и рыбы.

Изображая фруктовую лавку, художник собирает тяжёлые кисти винограда, яблоки, дыни, арбузы – они лежат на столе и на земле. Множество корзин с фруктами и цветами расположено в живописном беспорядке.

Натюрморты Снейдерса неизменно жизнерадостны. Недаром среди окружающих человека предметов он выбирает только произведения природы и при этом игнорирует их связь с определённым историческим бытом. Неизбежные бытовые детали в натюрмортах Снейдерса почти всегда носят условный характер.

Снейдерс теснейшим образом связан с Рубенсом. Уже зрелым мастером, вернувшись из длительной поездки в Италию, он входит в мастерскую Рубенса и помогает ему в целом ряде его работ. Рубенс неоднократно поручает Снейдерсу изображение натюрмортов в своих фигурных композициях. Особенно часто Снейдерс пишет в его картинах цветы и фрукты («Статуя Цереры», «Четыре амура» и др.). Это сотрудничество продолжается почти до самой смерти Рубенса.

Гораздо менее тесно связан со школой Рубенса второй крупнейший мастер фламандского натюрморта – Ян Фейт (1611-1661). Фейт, как и Снейдерс, работает над созданием декоративного натюрморта. Однако его творчество в целом характеризуется несколько иной художественной направленностью; более скромный по размаху своей деятельности, Фейт гораздо глубже и тоньше воспринимает природу. Его натюрморты лишены того пафоса и внешнего блеска, которые отличают картины Снейдерса.

Художник стремится и к более глубоким реалистическим обобщениям. Он окружает предметы реальным воздушным пространством, ищет гармонических сочетаний тонов. Изображая те же цветы или фрукты, что и Снейдерс, он извлекает из этих вещей иные ценности. При передаче какого-либо предмета Фейта не столько занимают декоративные особенности его поверхности, как Снейдерса, сколько индивидуальные отличия того материала, из которого он сделан. Художник обладает большим реалистическим чутьём, и декоративность его картин носит более утончённый характер. Иногда Фейт строит свои натюрморты на тонких градациях какого-либо одного тона. Однако между изображёнными предметами существует гораздо более органическая внутренняя связь, нежели в картинах старшего мастера. Здесь нет характерной для Снейдерса разбросанности композиционного построения. Художник объединяет все эти разнородные вещи в тесную, компактную группу и подчиняет их единому колористическому замыслу. Форма каждого отдельного предмета обработана при помощи тонких переходов света и тени, создающих иллюзию воздушного пространства. Особое значение для художника имеет и линейный ритм композиции, приобретающий иногда почти графический характер. В некоторых случаях Фейт ограничивается изображением немногих вещей, делая при этом довольно неожиданные сопоставления. Сопоставляя разнородную фактуру предметов и их окраску, художник добивается тонкого декоративного эффекта.

Некоторые картины Фейта очень нарядны. Таков известный брюссельский натюрморт, изображающий цветы и фрукты в пейзаже. Впереди на земле стоит кувшин с пёстрым нарядным букетом. Вокруг него в беспорядке разбросаны кисти винограда, дыни и персики. Фоном служит декоративный ландшафт с высокими скалами, водопадом и причудливыми южными растениями. Определяющую роль в картине играет освещение, при помощи которого художник создаёт иллюзию воздушной глубины. Покрытое облаками небо пронизано рассеянным солнечным светом. Его блики играют на цветах и фруктах, в то время как мягкие скользящие тени нежно обрисовывают их изысканные формы. Воздушность натюрмортов Фейта сближает их с картинами некоторых голландских мастеров, в особенности Бейерена и Кальфа. Фейту во многом близко мировоззрение голландцев с их вдумчивым подходом к каждому предмету, который они берутся изображать, с их неизменным стремлением к подлинным художественным обобщениям.

Всё лучшее, что создано фламандской живописью в области натюрморта, относится к творчеству Снейдерса и Фейта. Из остальных мастеров выделяется переехавший в Антверпен из Утрехта голландец Ян Давидс де-Хеем (1606-1683/84), во многом близкий к Снейдерсу. Это – чрезвычайно плодовитый мастер, его цветы и фрукты в изобилии имеются в большинстве музеев старого западного искусства. Несмотря на то, что по своему стилю натюрморты де-Хеема близко примыкают к фламандской художественной культуре, они обладают некоторыми свойствами, выдающими связь с голландским искусством. По большей части они небольшого размера, и в них нет того декоративного блеска, которым отличаются картины Снейдерса. Де-Хеему присуще значительное живописное мастерство. Он прекрасно характеризует различную фактуру предметов, работает в живописной и сочной манере, умеет передавать нюансы тона и освещения. Ягоды винограда на его картинах кажутся прозрачными, кожица персиков – пушистой и мягкой. При этом его натюрморты лишены разнообразия композиционной выдумки. Предметы не организованы в них в чётко продуманные целостные группы, а сопоставлены скорее случайно. Это придаёт его работам несколько однообразный характер.

Стиль декоративной фламандской живописи конца XVI века (и прежде всего Яна Брейгеля) переносит в XVII столетие Даниель Сегерс (1596-1661), для которого обычны пёстрые и суховатые гирлянды цветов или фруктов, чаще всего окружающие изображения каменных рельефов, либо маленьких картин (нередко фигуру Мадонны). Сегерс тщательно и умело выписывает лепестки тюльпанов и других цветов. Мастерство его носит поверхностный характер, предметы привлекают его с чисто декоративной стороны и трактуются им в достаточной мере условно.

К Снейдерсу приближается его последователь и зять Пауль де-Вос (1590-1678). Картины де-Воса настолько близки к Снейдерсу, что их не всегда можно отличить от его произведений. Некоторое различие можно отметить только в более светлой красочной гамме, да ещё в том, что де-Вос не обладает виртуозной техникой Снейдерса. Де-Вос работал целый ряд лет в мастерской Рубенса, где использовался как специалист по изображению металлических доспехов.

Материал подготовлен

по научным трудам Н. Гершензон

Фото - Галины Бусаровой