Георгий Агаджанов, выдающийся деятель искусств.

Риск Люсьена Фонсона оправдался


Амфитеатр цирка был переполнен. Партер и ложи сверкали драгоценностями дам, одетых в вечерние туалеты, чёрными пятнами выделялись смокинги мужчин, пестрели мундиры генералов и офицеров. Повыше, в рядах, опоясывающих ложи, сидели зрители более демократического склада – мелкие служащие, рабочие и студенты. В публике царило какое-то приподнятое настроение, зал сдержанно гудел в предвкушении неизвестного зрелища.

Вместе с артистами, готовыми к выходу на манеж в торжественном прологе-параде, мы стояли за кулисами и, волнуясь, прислушивались к гулу, к дыханию огромной массы зрителей. Настроение у нас было тревожное, к нам то и дело подбегал администратор, называя имена всё новых и новых крупных бельгийских государственных и политических деятелей, виднейших артистов, профессоров, приезжавших в цирк. Нам сообщили, что ожидается прибытие королевы Елизаветы.

- Это первый её выезд в цирк… В Королевский цирк, - многозначительно добавил директор. – Ведь королева бывает только в театрах и концертных залах, - сказал г-н Фонсон и исчез.

Прошло несколько томительных минут, показавшихся нам вечностью. Но вот в зале раздались шумные аплодисменты, публика встала. Взглянув из-за занавеса, мы увидели, что в центральную ложу входит королева Елизавета в сопровождении свиты. Над манежем вспыхнули ослепительные электрические «солнца». Оркестр заиграл бельгийский государственный гимн «Барабансон». Все встали. Затем раздались звуки величественной мелодии гимна нашей страны. С волнением, с замиранием сердца мы слушали свой Государственный гимн вдали от Родины.

И, когда в оркестре смолкли последние аккорды, а в зале ещё гремели бурные аплодисменты, на манеж, на котором был расстелен ослепительно белый шёлковый ковёр, стройным шагом, под звуки бодрого марша, с гордо поднятыми головами вышли советские артисты. Первой, ступая на цыпочках, словно балерина на пуантах, шла акробатка Нина Шубина. За ней в газовых пачках мандаринового цвета шли четыре воздушные гимнастки Бубновы. Отделанные блёстками красочные костюмы акробатов, жонглёров и эквилибристов, строгие жокейские камзолы и трико наездников Александровых-Серж, синие черкески дагестанских канатоходцев Цовкра – всё это представляло живописное, с большим вкусом подобранное сочетание цветов.

Брюссельцы, не привыкшие к такого рода парадам цирковых артистов, встретили советских мастеров восторженными аплодисментами. Молодость и силу, ловкость и красоту, бесстрашие и жизнерадостность принесли на арену бельгийского цирка советские артисты. И зрители как-то уверовали в них, почувствовали, что им предстоит увидеть нечто новое и необыкновенное. Забегая немного вперёд, скажу, что именно так, только в ещё более приподнятых тонах, описывали свои впечатления рецензенты бельгийских газет.

Вышел инспектор манежа Юрий Егоренко в безукоризненно сшитом фраке и по-французски объявил:

- Воздушные гимнасты, заслуженные артисты республики Елена Синьковская и Виктор Лисин.

Незаметно для зрителей на манеже было изменено убранство: вместо белоснежного ковра его уже покрывал красный бархатный, богато расшитый орнаментом из золота и парчи (всё оформление цирка было сделано по эскизам художницы А. Судакевич).

Из-за распахнувшегося занавеса на манеж медленно, под звуки вальса выкатилась красивая остроконечная торпеда, поблёскивающая стальными хромированными деталями. Она остановилась в центре манежа, а затем, совершая плавные круги, стала набирать высоту, поднимаясь к самому куполу цирка. Двадцать мощных прожекторов подхватили своими световыми струями торпеду, сопровождая её подъём.

С напряжённым вниманием и настороженностью следили зрители за торпедой, делающей широкие круги над ареной. Но вот в зале гаснет свет, и в какое-то мгновение под торпедой, будто на парашютах, повисли в воздухе две изящные, красивые и сильные фигуры в белых трико – воздушные гимнасты Елена Синьковская и Виктор Лисин.

Зал ахнул от удивления и неожиданности. И едва артисты послали свои приветствия, или, говоря цирковым языком, «комплименты», публика, ещё не видя работы гимнастов, откликнулась одобрительными возгласами и шквалом аплодисментов. Они не стихали в течение всего выступления артистов, проделывавших на тросах под вращающейся торпедой самые головоломные трюки. Под куполом цирка легко парили красивые и сильные гимнасты, словно исполняя в воздухе изящный хореографический этюд.

Когда артисты опустились на манеж, зал снова разразился долго не смолкавшей овацией. Много, много раз, счастливые, выходили они раскланиваться, ибо зрители не хотели отпускать их с арены.

Г-н Фонсон стоял в одном из проходов амфитеатра. Он несколько успокоился, на лице его блуждала растерянная улыбка, он не ожидал, что публика будет принимать советских артистов с таким воодушевлением.

По всему облику этого директора, видавшего на своём веку номера известнейших цирковых артистов мира, было видно, что он восхищается искусством Синьковской и Лисина. Во время их номера он лишь тревожился, удастся ли им тот или иной сложнейший трюк. Но всё прошло превосходно, и г-н Фонсон побежал в бар, находившийся рядом, притащил бутылку шампанского, два бокала, наполнил их до краёв, и мы вместе с ним выпили за первую удачу.

От номера к номеру успех нарастал, и наш директор после каждого выступления выпивал по бокалу шампанского, с лукавой улыбкой приговаривая:

- За успех следующего!

Разглядывая публику, г-н Фонсон показывал мне именитых зрителей, пришедших на нашу премьеру:

- Председатель палаты Камилл Гюйсманс, министры такие-то, сенаторы, депутаты, бургомистры Брюсселя, Антверпена и других городов, послы разных государств…

Время от времени г-н Фонсон устремлял взгляд на манеж или под купол, с профессиональным пониманием рассматривая артистов.

- Да, - промолвил он наконец, как бы отвечая своим мыслям, - никогда ещё в моём цирке не было на премьере такой знатной публики и таких замечательных артистов. Вы знаете, - с искренним удовлетворением сказал он мне, - сегодня вас смотрит множество людей, приехавших из Франции, Англии, Федеративной Республики Германии…

В антракте мы слышали восторженные отзывы зрителей. В фойе и буфетах многие дамы снимали перчатки и, показывая друг другу покрасневшие от беспрерывных аплодисментов ладони, жаловались, что они не в состоянии аплодировать, так как у них уже болят руки.

Посол Советского Союза в Бельгии В. Авилов передал нам, что королева Елизавета в восторге от искусства наших артистов и просит сообщить, что хочет лично поблагодарить их после окончания программы.

Превосходно прошло и второе отделение, в котором зрители были очарованы дрессированными медведями Валентина Филатова.

Окончилась программа, цирк гремел аплодисментами. Не разгримировываясь, в своих цирковых костюмах, артисты прошли к королевской ложе и выстроились по обе стороны ведущей к ней парадной мраморной лестницы. Королева Елизавета, подходя к каждому из артистов, на русском языке благодарила за доставленное удовольствие.

Бельгийские зрители были единодушны в своей оценке: зрелища, подобного советскому цирковому искусству, в Бельгии ещё никто не видел, советский цирк – лучший в мире.

Наши треволнения и нервное напряжение – всё осталось позади, усталость как рукой сняло. Мы были радостно возбуждены и счастливы. Но, когда, разгримировавшись и переодевшись, артисты уселись в автобус, все как-то приумолкли, разговор не клеился. Все находились под впечатлением пережитых волнений и успеха. Лишь неутомимый Олег Попов пытался что-то петь, напоминая больше мурлыкающего котёнка, чем певца.

Мисо окон автобуса пробегала разноцветная неоновая реклама, на все лады призывавшая покупать различные товары и автомобили. Но особенно назойливо, со всех крыш, фасадов и витрин лезло в глаза слово «Мартини» - название крупнейшей итальянской винной фирмы, широко рекламирующей свои изделия почти во всех странах Европы.

И как-то, не сговариваясь, все единодушно заговорили о необходимости отпраздновать успех премьеры…

Автобус остановился у подъезда «Провиданс». Гостеприимная хозяйка нашей небольшой гостиницы мадам Демулен была приглашена нами в цирк. Ей очень понравилось представление, и она, желая отплатить нам за доставленное удовольствие, старалась как можно лучше и вкуснее накормить нас.

Через несколько минут уже звенели бокалы, произносились тосты, поздравления, взаимные пожелания успехов. Мадам Демулен заявила, что она бесконечно счастлива, что у неё в «Провидансе» остановились такие замечательные артисты, и подняла бокал за нашу удачу и приятное времяпрепровождение в Бельгии, закончив тост словами: «Ваша здрава», - заученными ею во время ужина.

В разгар веселья в ресторане появилась большая группа бельгийских студентов. Узнав от мадам Демулен, что советские артисты отмечают своё первое выступление в Брюсселе, наши неожиданные гости, которым мы протянули наполненные бокалы, с удовольствием выпили за наше здоровье и успех.

- Вот вы какие простые и хорошие люди, - говорили они, разглядывая нас, точно марсиан.

А мы, в свою очередь, с любопытством смотрели на четырёхугольные шапочки-конфедератки студентов, увешанные множеством различных значков и брелоков – свидетельств спортивных побед брюссельской молодёжи и принадлежности их к тому или иному клубу.

Уходили мы из ресторана провожаемые благодарственными словами хозяйки Мадам Демулен…

Фото - Галины Бусаровой