Соната, чего ты хочешь от меня?


Искусство занимало такое большое место в событиях революционного периода, что оказалось бы возможным в художественном преломлении назвать Французскую революцию «лирической драмой», текст М. Ж. Шенье, декорации Давида, музыка Госсека.

По той социальной роли, которую музыка может играть в республике, по своему могущественному и заражающему воздействию на массы, музыка является действительно самым полезным из искусств. Со времени первых устремлений французского народа к свободе это становится очевидным для тех мыслителей и общественных деятелей, влиянию которых суждено было стать преобладающим после 1789 г.

В 1790 г. Мирабо, затем Кондорсе, в своих проектах и планах народного просвещения уделяют место музыке. Ибо, говорит Леклер, представитель департамента Мен-э-Луар, в своём докладе о музыкальных школах в Совете пятисот, - философы увидели в работах на Марсовом поле к празднику Федерации «степень энтузиазма, которую могут дать освободительному движению песни радости и народные концерты». И это оправдывало, добавляет он, «их нововведения, призванные служить на пользу того искусства, которое раньше рассматривалось как легкомысленное и которое в самом деле не заслуживало бы другого названия, так как на службе у тирании и фанатизма оно оказывало влияние тем более губительное, что оно было незаметно».

После Мирабо и Кондорсе, Дону определил социальную пользу музыки. В одном докладе о народном образовании он писал: «Читая древних философов, поражаешься тому громадному месту, которое они уделяют музыке в своих сочинениях и в своих учреждениях… Достаточно нам было начать жить при республиканских законах, чтобы почувствовать глубину мудрости древних и предвидеть необходимость проведения в жизнь их уроков. Опыт уже показал нам, что́ может сделать для свободы это искусство, более всякого другого покоряющее мысль, возбуждающее воображение, заставляющее кипеть человеческие страсти, одновременно охватывающее массы единым чувством и, так сказать, приводящее в согласное единство бесчисленные воли…»

Имея такую поддержку, молодые музыканты, в 1789 г. только вступившие в музыкальную жизнь, и также лучшие из старшего поколения – пошли новым путём. Они занимаются музыкой не только как художники, но и как граждане. Музыка становится искусством в высшей степени общественным. До 1789 г. Фонтенель мог бросить свою знаменитую фразу: «Соната, чего ты хочешь от меня?» После 1815 г. Бенжамен Констан мог возобновить выражение Фонтенеля, назвав «сонатою о деспотизме» труд Моле, в котором «слова то совсем лишены смысла, то имеют лишь смутный смысл, как мотив сонаты». И в наше время, даже вне круга музыкантов, может иметь распространение такой взгляд на музыкальное искусство: освобождённая от слов или уточняющих её идей, музыка является совершенным искусством, обладающим чудесным преимуществом давать каждому слушателю возможность испытывать свойственное ему впечатление, соответствующее данному моменту. Но во время революции музыка ценится только как искусство, способное заставить массы испытать одно и то же впечатление, способное охватить массы, по выражению Дону, единым чувством, и приводить в согласие бесчисленные воли. Такое понимание искусства, при котором оно рассматривается как средство управления, должно было для выполнения социальной роли музыки не только объединить власть и музыкантов, - оно породило также целый ряд произведений, потребовавших массовых средств выражения, множества голосов и инструментов, оно вызвало к жизни необходимость организации во Франции музыкального образования.

***

Провозглашение с начала революции полезности музыки и признание социальной роли этого искусства были бы бесплодными, если бы музыканты не были достойны занять то место, которое им предназначалось в жизни нации.

Ранее ценимые как артисты, но презираемые как люди, музыканты мало-помалу в царствование Людовика XVI завоевали право на всеобщее уважение. Гретри даёт ценные сведения об этом во многих главах своего труда «Об истине», написанного во время революции.

Незадолго до 1789 г. музыкантов чуждались даже их собратья – писатели.

«Со времён Франциска I до Людовика XVI учёные и в особенности писатели, видя блистательные привилегии дворянства, не могли не стремиться к тому же; они хотели быть первыми, самыми благородными среди людей таланта, а художник более простой, более непосредственный, ближе стоящий к природе, которой он непрестанно подражает, казался им принадлежащим к низшему классу. Они этого не высказывали, но давали чувствовать… Писатели никогда не забывали прилагать частицу de к фамилии писателя, а артист назывался ими просто по фамилии. Они говорили «господин де Пуазине и Филидор пишут оперу». Однако первый был ничтожеством, а второй человек исключительного дарования. Они это сознавали, говорили об этом, но следовали обычаю, против которого не только не боролись, но которому, напротив, сочувствовали. Либреттист подчёркивал, что он работает только на музыканта и на пользу музыкального искусства; но он всегда первый бежал в театральную кассу… Я всегда любил писателей, с которыми общался долгое время и которые научили меня думать; но граница, проводившаяся ими между собою и артистами, заставляла меня страдать… Я не боюсь, что меня упрекнут во лжи, - добрая половина французов были тому свидетелями».

Другое место из сочинения Гретри указывает на социальное возвышение музыкантов-исполнителей при приближении к тому моменту, когда их искусство стало способствовать социальному возвышению всей нации. «Я видел, как рождалась и совершалась революция среди музыкантов, немного предшествовавшая Великой политической революции. Да, я помню, как музыканты, оскорбляемые общественным мнением, поднялись и сбросили с себя бремя унижения. Революции совершаются только силою, и нет других средств их произвести. Когда мы понемногу искореняем слишком распространившиеся заблуждения, то по пути вырастают тысячи других. Это тоже самое, что клочок земли, поросший сорными травами: вырывайте ежедневно только некоторые из них, скоро вся земля будет покрыта ими. В этом случае проще всего перепахать землю».

«При старом режиме в музыкантах видели только музыкальные инструменты, которые укладывают в футляры, после того как они отыграли. Между тем они читали и работали над своим образованием, как и все другие люди.

Один музыкант-любитель, человек общества, одарённый силой Геркулеса, лучший фехтовальщик своего времени, краснел от унизительного положения своих друзей музыкантов, с которыми он проводил свою жизнь в концертах. Сен-Жорж умел пользоваться их советами в вопросах музыки, а музыкантов воспламеняла его мужественная отвага. Вскоре каждый дирижёр стал бесстрашным человеком, поддерживающим честь своей корпорации. Публика, собиравшаяся на спектаклях, часто оскорбляли музыкантов оркестра, и вдруг они увидели перед собою людей, которые осмелились им сказать: «Приходите все разговаривать с нами один за другим, вы увидите, что мы не принадлежим к людям, которых можно безнаказанно оскорблять». Храбрецы из партера заявляли, что музыканты правы, и кричали «браво». Другой раз, один бывший знатный барин, сидевший позади оркестра, сказал одному из музыкантов, чтоб он поскорей собрал свои пожитки и убрался, потому, что он мешает ему смотреть; музыкант улыбнулся, а господин продолжал издеваться над его спиной и широкими плечами. На следующее утро наш храбрец отправился к нему и в вежливой форме сказал, что он потеряет уважение своих коллег-музыкантов, если г. маркиз не соблаговолит дать ему удовлетворение. Г. маркиз ответил, что его благородное происхождение позволяет ему драться только с равными. «Для вашей знатности будет гораздо унизительнее, - ответил музыкант, - если вы, г. маркиз, вынудите меня попросту вас отколотить». Они отправились в Булонский лес, музыкант пронзил руку наглого маркиза, предварительно сказав ему: «Я не имел намерения вас убить, я только хотел дать вам небольшой урок социальной гармонии, в котором вы сильно нуждались». Сцены такого рода происходили в различных местах и значительно подняли музыкантов в общественном мнении».

К началу революции музыканты не только победили предрассудки, под властью которых они так долго находились, - на них падал отблеск славы Глюка. В вопросе о музыке Париж разделился на глюкистов и пиччинистов. Искусство обоих захватило всю Францию: в философии – это память о Жан-Жаке Руссо, музыканте, в литературе – непрекращающееся волнение в среде бывших участников знаменитой ссоры; в науке – это последователь Бюфона, Ласепед, который начал с того, что был учеником Глюка и опубликовал «Поэтику музыки»; в живописи – Давид, все досуги отдававший игре на скрипке; в армии – это молодые офицеры, которые страстно любят музыку и которых ожидает место в истории музыки: Руже-де-Лиль, Бернар Саррет.

Когда пришло время, музыканты оказались подготовленными, и обстоятельства были благоприятны для блестящего развития их искусства.

***

В период от 1789 до 1815 г. целый ряд композиторов, имя которых в это время уже принадлежало истории музыки, ещё были способны проявлять творческую активность.

Вот их имена по старшинству: Пиччини, родившийся в 1728 г.; Монсиньи – в 1729 г.; Госсек – в 1733 г.; Гретри, Мартини, Паэзиелло – все трое в 1741 г.; Далейрак – в 1753 г.

Пиччини создаёт только один «Гимн Гименею» для свадебных празднеств декадного культа, в 1799 г.

Монсиньи выходит из своего добровольного уединения только для того, чтобы в течение двух лет, с 1800 по 1802, быть инспектором консерватории. Он становится членом Института и кавалером ордена Почётного легиона.

Паэзиелло привлёк внимание Бонапарта своей «Траурной музыкой», написанной на смерть генерала Гоша в 1797 г.; он делается регентом капеллы Наполеона и будет писать культовую музыку для Тюильрийской капеллы.

Гретри не был чужд событиям революции. Он даже пишет ряд произведений: «Тиран Дионисий, школьный учитель в Коринфе» и «Республиканская избранница», одноактные оперы, поставленные в 1794 г в театре Оперы, «Барра», в одном действии и «Каллиас», в одном действии, поставленные в 1794 г. в Итальянском театре; затем «Лисбет» в трёх действиях – в театре Оперы, в 1796 г. Для празднества первой республики он даёт род хороводной песни «Посадка дерева свободы».

Он делается членом Института и кавалером ордена Почётного легиона. Но он в дальнейшем посвящает себя не композиции. Назначенный в 1795 г., при основании консерватории инспектором классов, он скоро уходит в отставку и, уединившись в Монморанси, в бывшее убежище Жан-Жака Руссо, он дополняет свои «Воспоминания или очерки о музыке»; они выходят в свет в 1796 г., изданные на средства правительства в трёх томах. В 1801 г. он публикует новый труд в трёх томах «Об истине», «Кем мы были», «Кто мы теперь», «Кум бы мы должны были быть», посвящённый Институту.

Другие композиторы – Госсек, Мартини, Далейрак, так же как и Гретри, воодушевлённые революцией, с обновлённой силой продолжают свою музыкальную деятельность, и Госсек, наименее известный нашему поколению, даёт молодым музыкантам пример вдохновенного пыла и необычайной плодовитости.

Вот имена молодых композиторов, которые к 1789 г. ещё не завоевали себе известности, но уже дебютировали в театрах, в больших концертах или в камерной музыке: Игнатий Плейель, родившийся в 1757 г., Керубини и Лесюер, родившиеся в 1760 г.; Мегюль – в 1763 г.; Анри Бертон – в 1767 г., Катель, родившийся в 1773 г.; совсем ещё молодой музыкант, известный до этого времени только как ученик Госсека, Катель не замедлит оказаться среди самых деятельных музыкантов.

Другой молодой музыкант – Буальдье – родился в 1775 г. Но он не оставляет в это время никаких следов музыкального творчества. После дебюта в театре в 1797 г. он покидает Францию в 1803 и до 1811 г. работает в России. В дальнейшем он получает большую известность среди знаменитых музыкантов реставрации.

Наиболее известные виртуозы того времени: скрипачи Рудольф Крейцер, Байо, Роде; флейтист Девьенн; певцы Гара, Гаво.

Наряду с этими музыкантами занимают первенствующее место два человека, которые сначала не предполагали посвятить себя музыке. Оба военные. Отдавая и раньше свои досуги искусству, они были подготовлены к тому, чтобы войти в музыкальную жизнь, куда их вовлекли обстоятельства. Один, родившийся в 1760 г., - Руже-де-Лиль, создаст национальный гимн Франции. Другой, родившийся в 1765 г., - Бернар Сарретт, явится основателем национальной консерватории.

А. Радиге 

Фото - Галины Бусаровой