Съёмка продолжается с момента «взялся за лампу»


Стеклянная крыша и стены ателье всеми своими прозрачными порами ловят солнечные лучи. На случай, если их будет чересчур много – крыша ателье снабжена полотнищами штор, которыми может быть закрыт от избытка солнца любой участок ателье.

Постройки стеклянных ателье – пережиток первых дней кинематографии, когда ещё не была усовершенствована осветительная аппаратура. Первое киноателье в Америке, Эдиссоновская «Чёрная Мария», работало только на солнечной энергии. Ателье было устроено так, что могло вращаться по кругу и, как подсолнечник, всё время поворачивалось особым воротом «лицом к солнцу». Дни «Чёрной Марии» давно миновали. Американские киноателье последующих построек совершенно лишены прозрачных одежд стекла, - они выстроены глухими коробками из железобетона.

Киноаппарат, обзаведясь для себя домом, обзавёлся и своим собственным солнцем, которому не страшны никакие тучи и туманы.

«Восход» киносолнца нельзя наблюдать. Оно «восходит» под землёю.

«Комната солнца» отгорожена от внешнего мира толстою стеною. Тяжёлая, железная дверь. На ней массивный замок. Рядом с ним – хрупкая сургучная печать, крепко закрывающая дверь… На двери – череп и берцовые кости. Зигзаг красной молнии. Категорическая надпись: «Хода нет. Смертельно».

Глубоко под землёю, от «питающего кольца» городской электростанции, отделяются «фидера» (проводники тока), несущие киноателье потоки электроэнергии. Киносолнце питается амперами. Их нужно много!

Кинофабрика, по техническим условиям, должна работать на постоянном токе. Ток городской станции – переменный. В том же подземелье, где находится «укротитель» тока – трансформатор, - стоит «преобразователь» тока – умформер. Он грузен и сложен. У него – одна ось на две машины: электродвигатель переменного тока соединён с динамомашиной постоянного тока. Умформер, целой системой шайб, полушайб, колец и щёток, в быстром вращении колёс и скольжении поршней – делает свойственные электротоку периодические колебания напряжения и силы почти незаметными, - превращает переменный ток в постоянный, плавно текущий по кабелям в ателье, к распределительной доске, к рубильникам, которые, наконец, выведут его из безделья подземного плена на простор кипучей работы.

Большие рубильники важно сидят в своих гнёздах. Их удобные, блестящие ручки так и хочется дёрнуть. Поэтому-то рубильники и расположены вверху, почти под самой крышей ателье.

Рубильники делают восход и закат киносолнца мгновенным. Нажим на ручку – и освобождённые дикие силы электричества мчатся по кабелям. На концах кабелей их ловят на два угля, - и электроэнергия трещит в вольтовых дугах и наводняет ателье светом. Рывок рубильника, - и дикие силы возвращаются в подвал.

От рубильников через всё ателье тянутся к осветительным приборам змеевидные извивы кабелей. Они расползаются по всему ателье, свиваются клубками, распрямляются, закручиваются спиралями.

Киносолнце светит лучами вольтовых дуг («юпитеров») и ртутных ламп.

Вольтова дуга – это короткий ослепительный мост, перекинутый между двумя углями. По этому огненному изгибу от одного угля (положительный – анод) на другой (отрицательный – катод) несутся раскалённые частицы, пылающая угольная пыль. Сердце вольтовой дуги – в маленьком кратере на конце анода, - оттуда исходит самое яркое сияние.

«Юпитер» состоит из одной или нескольких вольтовых дуг, окружённых четырёхугольным жестяным рефлектором. Дуга вместе с рефлектором укреплена на металлическом стержне, по которому она может (если захочет!) подниматься, опускаться и поворачиваться во все стороны. Нижний конец стержня установлен на треножнике, снабжённом колёсиками, на которых юпитер и перемещается с места на место. Это – боковые юпитера.

Верхние – укреплены на железных балках под потолком ателье и имеют возможность передвигаться по горизонтали и вертикали.

Юпитеры, наполняющие ателье, - очень упрямые, неповоротливые, прожорливые и капризные… Их то и дело перегоняют с места на место. Передвигаются они крайне неохотно, поворачиваться совсем не желают. Во время работы – ревут истошными голосами и пожирают такое количество энергии, что бухгалтер электростанции потирает себе руки, а бухгалтер кинофабрики – трёт лоб.

Автоматически сближающиеся угли в юпитерах зажаты в особые «держатели». Верхние юпитеры часто этими «держателями» забавляются: время от времени «держатели» ослабевают и роняют раскалённый уголь вниз на «царскую» мебель, персидский ковёр, а не то, так и на актёра.

Прожекторы – это аристократия среди осветительной аппаратуры. Наиболее солидные из них имеют свои собственные вышки, целые башни. Прожекторы на всё смотрят сверху вниз, - они не спускаются со своих вышек. Из своих разверзнутых жерл они посылают снопы лучей, выделяющихся даже на световом фоне ртутных ламп и юпитеров. Прожекторы снабжены зеркалами-рефлекторами. Снопы бросаемых ими лучей могут быть рассеяны по пространству или собраны в тугой пучок. Во время съёмки около каждого прожектора сидит по осветителю; следят за лавиной света, извергающейся из жерла, как бы не подвела, не закапризничала.

Свет юпитеров и прожекторов – очень ярок и сконцентрирован. Для некоторого затемнения и рассеивания, во время съёмки перед раскалёнными углями ставят ширмы из кисеи, смягчающие свет.

Ртутные лампы – тихи и спокойны. Они не ревут, как юпитеры, а легонько урчат. В стеклянных трубках – безвоздушное пространство. Пары ртути. Электрическая искра зажигает их. Мягкий зеленоватый свет.

Ртутные лампы обыкновенно употребляются для верхнего света. Они создают общий световой фон – «просвечивают» декорацию.

Всей оравой юпитеров, прожекторов и ртутных ламп – командует Феб ателье, - главный осветитель, электротехник…

Поверх щеголеватого костюма – синий халат. С шеи на цепочке спускается пронзительная морская дудка. Её даются сигналы включить и выключить свет. В карманах халата – щипцы, отвёртки, угли, предохранители, изоляционная лента, - целый склад электрических принадлежностей.

Феб знает, как каждый оператор будет «ставить свет», и заранее подгоняет юпитеры к определённым пунктам. Феб работает осветителем с самого основания кинематографии. Он знает своё дело «на ять». Молодым неопытным операторам он сам ставит свет – прожектор сюда, юпитер туда, - и попробуй-ка сдвинуть их хоть на сантиметр! Раз молодой, - учись и никаких гвоздей!

В свободное время в мастерской и по вечерам у себя дома Феб без конца мастерит разные «эффекты».

Плёнка воспринимает только сильные лучи света. Если в декорации снимается какой-нибудь источник света (лампа, свеча, лампадка и т. п.), - он только тогда выйдет на плёнке, когда будет снабжён «эффектом», т. е. небольшой вольтовой дугой, своим свечением заменяющей подлинный источник света. Свет керосиновой лампы, свечи и даже электрической лампочки выйдет на плёнке чуть заметным, каким-то бутафорским, а главное – от него не будут исходить присущие ему в реальности светотени. Среди потока искусственного освещения «подлинный огонёк» совершенно затеряется. Для придания ему «естественности», - его нужно заменить гораздо более сильным источником света – вольтовой дугой.

Снимаемые в ателье сцены, по отношению к освещению, делятся на дневные и вечерние. Дневные сцены – дело простое: общий рассеянный свет ртутных ламп и юпитеров, сноп лучей прожектора из окна – и всё тут. Вечерние сцены – самые интересные по освещению.

У стола сидит актёр. Перед ним керосиновая лампа, ярким светом заливающая половину лица и оставляющая другую половину в полутьме. Лампа состоит из очень тяжёлого (для устойчивости) резервуара и абажура, над которым торчит, привязанный к абажуру проволокой, обрезок верхней части стекла. Фитиль и горелку заменяют два уголька, ввинченных в держатель и спрятанных под абажуром. Под самой лампой в столе проверчена дырка, через которую к углям, сквозь резервуар, проходит шнур электропроводки, тянущейся под столом, вдоль карниза к рубильнику.

По сценарию, актёр должен взять лампу в руку, подойти с ней к окну и там потушить. Легко написать! Сделать – целая история. На съёмку этой сцены уйдёт не менее 3-4-х часов. Сначала прилаживают лампу к столу, прячут шнур. Усаживают терпеливого актёра так, чтобы свет падал ему на лицо. Режиссёр командует:

- Сидит – так – сидит. Феб, кажется, мигает? Нет? Ладно. Сидит – оборачивается на стук в окно (при этой фразе режиссёр неистово стучит карандашом о стол), - поднимается – так – берётся за лампу – стоп – стоп – замирает – стойте так – не шевелитесь – ни с места! Нужно запомнить позу. Отметьте мелом – ноги – коленку – руку…

Поза отмечается. Осветитель вытаскивает из-под стола шнур проводки. Актёр берёт в руки лампу. Шнур от неё продевают ему под рукав, протягивают затем под пиджаком и под брюками, и спускают на пол.

- Феб, ты смотри, не электрифицируй меня на смерть!

Актёр становится в ту же позу, по отметкам мелом. Лампа включается. Съёмка продолжается с момента «взялся за лампу» и, после нескольких пересъёмок (то лампа потухла, то актёр в шнуре запутался), актёр, часа эдак через полтора, доходит-таки до окна… Когда он тушит лампу, - осветитель стоит, весь вытянувшись от напряжения: как бы не пропустить дать сигнал «выключить» как раз в тот момент, когда актёр дунет в стекло.

Наиболее излюбленный режиссёрами и порядком уже затасканный «эффект», это – ручной фонарь. Какие только мрачные подземелья не освещал этот классический фонарь! Сколько актёров проклинало шнур от этого фонаря, продетый под одеждой, и яркий свет раскалённых углей, слепивший глаза!

Свечки, лампадки, электрические лампочки, пламя из печки и пр., так же, как лампа и фонарь светят в кино не своим собственным светом, а замаскированным «эффектом». Чем меньше источник света, тем труднее сделать соответствующую по размеру вольтову дугу. Самым большим достижением Феба была зажигалка, которую он мастерил около месяца. После этой победы Фебу ночами не давала спать мысль сделать «эффект» спички:

- Чирк её о коробку (включай!), она и загорелась. Дунул (выключи!) – она и потухла…

Для спички понадобились такие крошечные угли и держатели, что Феб пока с этой задачей не справился. Но он поставит на своём – «чирк – и загорится».

Недостаток кинематографии – недостаточная светосила объективов и слабая чувствительность к свету плёнки – иногда превращается в достоинство: ухищрения режиссёра, оператора и осветителя создают, при помощи разных «эффектов», подчас подлинно художественные и оригинальные комбинации светотеней. Снятые при искусственном освещении сцены зачастую получаются гораздо интереснее и живописнее, чем снятые на натуре при «всамделишном» солнце. Оператор в ателье – «сам себе солнце».

- Феб, дай-ка свет!

Струйки дождя могут сколько им угодно заглядывать через звучащие каплями и иронией стекла фабрики, - светоносный Феб ателье сотни раз в день может запрягать и распрягать колесницы электрических солнц, которым не страшны ни струйки дождя, ни снег, ни тучи, ни туманы.

Лео Мур

Фото - Галины Бусаровой