Франсуа Госсек и другие. Музыка пламени и перемен. Часть 2


С восторгом было принято решение Национального собрания торжественно отпраздновать день объявления конституции и, когда наступил этот день, 18 сентября 1791 г., своим энтузиазмом народ показал, что он снова вернулся к доверию и надежде. День торжественного обнародования конституции, 18 сентября 1791 г., является незабываемой датой в истории Франции; в это день вместе с обязательствами, связывающими правителей с подданными, были декларированы права человека. К чествованию этого гражданского праздника, который желали отпраздновать без блеска, без пышности, но с грандиозной простотой, сочли нужным привлечь музыкальное искусство. Гимн Госсека, уже исполнявшийся «Народ, пробудись, разбей свои оковы», сделался выражением энтузиазма французского народа, искренний подъём которого заставлял верить в свободу и братство. Когда отзвучали последние звуки гимна, солдаты национальной гвардии, оставив своё оружие, торжественно вынесли на руках Госсека. Музыканты могут с гордостью вспоминать то место, которое занимало их искусство на празднике, где провозглашены были права человека и гражданина. И этим они обязаны особой признательностью своему предшественнику Госсеку.

По случаю возвращения в Париж швейцарцев полка Шатовье был отпразднован первый «праздник Свободы».

Национальное собрание, зная о реакционных замыслах генерала Буйе, который требовал осуждения этих солдат-республиканцев в 1790 г. и который подготовил бегство короля за границу в 1791 г., решило с начала 1792 г. амнистировать солдат, оставшихся в живых из полка Шатовье. Оно желало только совершить акт справедливости, но те, в которых последние события пробудили привязанность к дореволюционным установлениям, увидели в этом акте поощрение неповиновения и организовали движение протеста. Устройство праздника Свободы в честь амнистированных было ответом народа на эти происки.

Несмотря на целый ряд препятствий, приготовления к празднику шли так энергично, что он мог быть назначен на 15 апреля; всё способствовало блеску этого дня, даже декорации художника Давида, от которых предлагали отказаться, чтобы не задерживать празднества, возбуждавшего всё большие и большие обвинения.

Бессильные противники праздника Свободы должны были присутствовать при его успехе. Все искусства объединились для того, чтобы способствовать торжеству.

Художник Давид организовал кортеж и украсил колесницу Свободы живописью, достойной музея. Музыкант Госсек выразил народную радость в «Ronde nationale» (Национальном хороводе), который все танцевали и пели под звуки духового оркестра Сарретта. Госсек дал ещё гимн Свободы на текст Шенье «Главное достояние смертного – Свобода».

Описание этого праздника в «Moniteure» показывает достаточное единодушие в умах подавляющего большинства; уже можно было не опасаться народных сборищ. Описание свидетельствует о том, что праздник Свободы 15 апреля 1792 г. произвёл настолько сильное впечатление, что с этого момента появилось желание приурочивать национальные празднества к определённым временам года.

«…Праздник Свободы был отпразднован с таким большим наплывом народа, с такой радостью, в таком порядке, спокойствии и откровенном выявлении благожелательности со стороны народа, что всё это должно было оставить приятное воспоминание в душах патриотов и вселить чувство смущения в сердца беспомощных врагов общего блага и жгучее сожаление в сердцах тех немногих писателей, которые абсурдно и упрямо восставали против этого праздника, рисковали сделать его кровавым… Народ достоин быть свободным. Предоставленный самому себе в проявлении радости, он сумел в одно и то же время и праздновать, и держать себя в границах порядка. Вся мощь народа не дала ему повода ею злоупотреблять. Ни разу не пришлось применить оружия для подавления эксцессов, да их и не было. Мы скажем администраторам: «давайте чаще такие праздники народу, устраивайте этот праздник каждое 15 апреля, тогда праздник Свободы станет праздником весны так же, как и другие гражданские торжества стали бы знаменовать наступление других времён года… Народные празднества – лучшее воспитание народа».

Толчок был дан, и с этих пор вошло в привычку собираться на празднествах и на манифестациях. Сторонники реакции часто пытались восставать против дня Свободы, отпразднованного 15 апреля 1792 г., но они сами поторопились подтвердить его успех организацией другого праздника. Во время одной сумятицы мэр Этампа Симоно был убит. Чествование его памяти траурной церемонией на Марсовом поле послужило поводом для этого праздника, названного «праздником закона». Он состоялся 3 июня 1792 г., и к этому случаю Госсек написал новый гимн «Торжество закона».

События конца апреля 1792 г. способствовали единодушию торжественных народных собраний. Австрия объявила 25 апреля войну Франции, через несколько недель Россия и Пруссия присоединились к Австрии. Тогда Законодательное собрание объявило отечество в опасности. Патриотическое одушевление охватило всех французов. В вечер объявления войны в Страсбурге родилась «Военная песнь для Рейнской армии», которую её автор Руже-де-Лиль посвятил маршалу Люкнеру. Три месяца спустя, в день 10 августа, марсельцы распевали её, чтобы привлечь народ в Тюильри. Париж, который пел уже «Ça ira», «Карманьолу» и «Будем на страже страны», усвоил «Марсельезу», вскоре ставшую национальным гимном. И когда наступал подходящий момент для объединения, эта песня, которую все знали и пафос которой всеми ощущался, стала красноречивым выражением общих чувств.

День 14 июля 1789 г. праздновался в 1792 г. на Марсовом поле. Там пели «Песнь 14 июля» Шенье и Госсека и новое произведение этих же авторов под названием «Дифирамб Федерации»: «Да здравствует навсегда свобода». Умы в это время находятся в большом возбуждении. 20 июня предместье Сен-Марс и Сен-Антуан под предводительством Сантерра захватили Тюильри и заставили короля надеть красный колпак. Нарастает гроза, которая разразится 10 августа. Но никто не может помешать всеобщему желанию собраться в день славной годовщины. Музыка занимает теперь всё более и более важное место. Все эти музыканты, голоса, принимающие участие в исполнении одного и того же произведения, кажутся символом единения и энтузиазма, которые собрали весь народ в один и тот же день в одном и том же месте.

День 10 августа был отмечен траурной церемонией, которая была сымпровизирована 17 дней спустя, 27 августа. Этот поминальный праздник состоялся в 9 час. Вечера в Тюильри на том самом месте, где пали те, чью память собрался почтить народ. Это торжество произвело скорбное впечатление на присутствующих. Мишле в «Истории революции» отметил: «Суровые песни Шенье, строгая и жуткая музыка Госсека, надвигающаяся ночь, усугубившая траур – всё это наполняло сердца опьянением смертью и мрачными предчувствиями…»

Наконец, провозглашение республики 22 сентября 1792 г. влечёт за собой определённый сдвиг в сторону новых идей. Это торжество демократии. Развивается всё то, что соответствовало социальной структуре Франции того времени. Ни в клубах, ни в газетах уже больше не спорят о пользе празднеств. Близко то время, когда правители захотят привести в систему и установить периодическую регулярность в устройстве манифестаций, которые до сих пор внушались энтузиазмом момента или героическими воспоминаниями. Манифестации конца 1792 г., манифестации 1793 г. решительно толкали умы правителей в этом направлении.

В конце 1792 г. движение вылилось за пределы Парижа. После победы под Вальми генерал Келлерман организует триумфальное празднество на поле битвы. Он хотел, чтобы спели «Te deum», но военный министр Серван в письме, датированном 26 сентября пишет ему: «Время «Te deum» прошло! Пусть с той же торжественностью и пышностью, с какой исполнялся бы «Te deum», будет исполнен Гимн Марсельцев, при сем для этого прилагаемый». 5 октября Карно и Ламарк прибыли в Бордо с тем, чтобы отправиться в армию в Пиренеи. Их проезд послужил поводом для церемонии на Марсовом поле «в честь провозглашения республики». С 20 сентября по 12 октября победа под Вальми, завоевание Савойи, разложение в армии принцев, отступление армии союзников за Рейн и в Нидерланды воспламенили патриотические чувства. 28 сентября военный министр предложил Конвенту декретировать торжественное исполнение в Париже «Гимна Марсельцев» на площади Людовика XV, ставшей площадью Революции. По случаю завоевания Савойи 14 октября состоялось празднество. На нём не было слышно другой музыки, кроме «Гимна Марсельцев», который в отчёте «Moniteura» от 17 октября уже получил название «Гимна Республики».

С 1793 г. революционное движение становится бурным и кровавым. Людовик XVI казнён, Марат убит, Франция воюет с Европой, Вандея поднимается, в июне издаётся новая конституция. 14 июля проходит неотмеченным. Но готовится грандиозное празднование годовщины 10 августа. Его целью было не только напоминание о том дне, когда пала королевская власть, а также провозглашение новой конституции и её принятие народом. И в этот день 10 августа 1793 г. народ отрешился от воспоминаний о трагических событиях, и во всей Франции, во всех собраниях, праздновавших в этот час «праздник Союза, праздник объединения и неделимость Франции», царит надежда на успокоение и братство. В Страсбурге, в самом центре кипучего патриотизма, на родине «Марсельезы» Игнатий Плейель сочинил «Революцию 10 августа» или «Аллегорический набат»; для исполнения этой пьесы были объединены громадный хор и оркестр, к которым были присоединены семь колоколов, реквизированных в церквах, барабаны, трубы, дудки и пушки. В Париже художник Давид набросал план манифестации, Госсек написал четыре произведения для хора мужских и женских голосов, под аккомпанемент духовых инструментов: «Гимн Свободе», переименованный впоследствии в «Гимн природе», а затем в «Гимн равенству», и «Гимн статуе Свободы», впоследствии переименованный в «Гимн Свободе». Первое из этих произведений имеет широко развитую форму, оно содержит три части и инструментальное вступление и является одним из самых лучших и самых интересных музыкальных произведений эпохи.

Само празднество было наиболее волнующим из всех торжеств, организованных деятелями революции. На других празднествах музыка играла большую роль и давала возможность более широкого проявления искусства, но никогда мы не встретим такого энтузиазма, как на этом празднике.

Ссылаясь на подлинные документы, мы попытались показать, как из первых уличных манифестаций, в которых музыка занимала незначительное место, родилась потребность в празднествах, в которых музыка начинала играть всё более и более действенную роль. Нужно также ознакомить в подробностях, выраженных стилем той эпохи, с празднеством 10 августа 1793 г., о котором председатель Конвента, Геро-де-Сешель в своей речи у подножья «фонтана Возрождения» имел право сказать, что «с сотворения мира солнце никогда не освещало столь прекрасного дня».

На празднества 1793 г., которые последовали за грандиозной церемонией 10 августа, повлияли политические тенденции, противоречия которых всё яснее обнаруживались: скрытые попытки врагов республики, на которые ответили манифестациями явно революционного характера, и всё более затягивавшаяся война с Европой и с Вандеей.

Когда 27 октября 1793 г. народ собрался на открытие памятников Пелетье де-Сен-Фаржо, убитому за голосование смерти королю, и Марату, мученику «деспотической ярости», Франция была объявлена находящейся в состоянии революции декретом 28 августа, а затем 1 октября или 10 вандемьера II года. Грегорианский календарь был уничтожен и заменён республиканским календарём Фабра д’Эглантина, который открыл новую эру с 22 сентября 1792 г. или с 1 вандемьера I года – дня объявления республики. Это празднество 27 октября (6 брюмера II года) было чем-то вроде «народного концерта». Перед зданием Оперы, названным «храмом Искусств и Свободы», на бюсты Пелетье де-Сен-Фаржо и Марата были возложены венки. Труппа театра и музыканты Сарретта и Госсека исполнили «Песнь 14 июля» Шенье и Госсека, «Клятву» из оперы Филидора «Эрнелинда», затем произведение, сочинённое к этому случаю Госсеком, «Патриотическую песнь к открытию памятников Марата и Пелетье», мощная мелодия для баритона, которая сохранилась в репертуаре республиканских праздников под названием «Песнь в честь мучеников свободы». Генеральный совет департамента постановил считать 20 брюмера II года (10 ноября 1793 г.) днём Свободы, празднование которого должно было происходить в саду Пале-Рояля. Госсек написал новый гимн Свободе «Сойди, о Свобода, дочь природы», от которого сохранились только слова Шенье. Этот гимн музыканты национальной гвардии исполнили 8 ноября перед Конвентом, предъявив петицию, в которой требовали учреждения Национального музыкального института. Но за три дня до этого, 17 брюмера, архиепископ Парижа Гобель отказался перед Конвентом от выполнения религиозных обрядов и получил признательность председателя, который заявил, что «Верховное существо признаёт только культ разума, который отныне станет национальной религией». С этих пор собор Парижской богоматери стал храмом разума. «Для того, чтобы отпраздновать триумф, одержанный на этом заседании Конвента разумом над предрассудками 18 веков», департамент и городское учреждение Парижа решили, что проектируемый праздник состоится не в Пале-Рояле, но что 20 брюмера II года день Свободы будет праздноваться перед изображением этого божества французов в здании бывшего кафедрального собора.

Торжество 20 брюмера собрало в 10 часов в соборе Парижской богоматери представителей департамента и города. Посредине церкви возвышалась «гора», на которой находился греческий храм, посвящённый философии». У подножья, на свободном алтаре, сиял «факел Истины», символизирующий Разум. После исполнения инструментального марша появился кортеж женщин, одетых в белое; они поднялись на вершину горы и расположились по обе стороны трона из зелени, на котором восседала в роли «Свободы» одна из исполнительниц опер Глюка и Мегюля в Опере, облачённая в белое платье, в голубую мантию и в красный колпак. Исполнен был «Гимн Свободе». В той же самой церемонии, повторенной к концу дня, участвовали сверх представителей департамента и города и представители Конвента.

Так был отпразднован «Праздник Разума». Упоминание о нём, искажённое воспоминаниями о маскарадах, впоследствии ожививших улицы столицы карнавальными антирелигиозными сценами, часто встречается у писателей XIX в. контрреволюционного направления, пытавшихся дискредитировать и осмеять все праздники, учреждённые первой Республикой.

Новейшие историки точно определили характер движения, первым ярким выражением которого явилось празднество 20 брюмера II года в Париже.

Это движение, говорит Олар, было весёлым и поверхностным, когда в нём участвовали народные массы, формальным и сухим, когда оно поддерживалось только интеллигентами. В провинции, наоборот, были серьёзные и глубокие попытки отречения от старой религии и основания новой. «Богинями Разума» были почти везде – недоброжелательные свидетели не отрицают этого – красивые и добродетельные девушки, принадлежавшие к цвету буржуазии.

Иногда было много искренности, говорит Габриэль Моно, в праздниках Разума. Мишле напоминает, что молодые девушки из лучших семейств, часто изображали в этих случаях Разум и Свободу. Флобер любил рассказывать, что одна из его родственниц изображала Свободу в одном из нормандских городов. На ней был фригийский колпачок, перевязанный лентой, на которой было написано «Ne me tournez pas en licence».

Матьез, профессор истории в Канском лицее, говорит в своём «Очерке по истории религии в эпоху революции»:

«Проекты гражданского культа, долгое время лежавшие под сукном вследствие противодействия якобинцев, вместе с Робеспьером и Дантоном боявшихся компрометировать дело свободы, лишая его поддержки конституционного духовенства, - частично осуществлялись Шометтом, Фуше и их друзьями во время больших опасностей 93-го года. Культ Разума состоял в значительной степени в беспорядочных, но искренни попытках патриотической пропаганды посредством песен, речей и спектаклей. Культ Верховного существа, который современники совсем не отличают или мало отличают от культа Разума, был, по правде сказать, только усовершенствованием этого последнего».

Наконец, опровержением измышлений «о скандальном беспутстве» празднества Разума являются художественные памятники этой эпохи.

Месяц спустя после церемонии 20 брюмера был вновь отпразднован 20 фримера II года (10 декабря 1793 г.) праздник Разума. У Госсека нашлись последователи. Были исполнены «Увертюра для духовых инструментов» Кателя и «Патриотическая ода» в трёх частях для мужского хора с сопровождением духовых инструментов; «Увертюра для духовых инструментов» Мегюля и «Гимн Разуму» его же для трёх мужских голосов без сопровождения и смешанного 4-голосного хора с сопровождением симфонического оркестра; «Гимн Разуму» Руже-де-Лиля, для 3-голосного хора. Разум праздновался также и в провинции. 16-летний Буальдье написал в Руане «Народную песнь праздника Разума». Сочинения Кателя и Мегюля считаются одними из самых интересных и характерных произведений этого периода.  

Начиная с празднеств Разуму, в революционных праздниках кроме Госсека постоянно принимают участие и другие музыканты. В конце 1793 г. 10 нивоза II года (30 декабря), Конвент, для того чтобы отпраздновать отвоевание Тулона у англичан (В 1793 г. в Тулоне вспыхнуло контрреволюционное восстание, при котором состоялось занятие порта английским флотом. При участии Бонапарта восстание было подавлено, и англичане изгнаны.) и ряд побед республиканских армий, организует «Празднество триумфов Республики». Следуя плану Давида, 14 колесниц с солдатами, раненными в битвах, с пальмовыми ветвями в руках и предшествуемые колесницей Победы, собрались в Тюильри, остановились у Дома инвалидов и прибыли на Марсово поле, где было исполнено сочинение, написанное к данному случаю – «Гимн на взятие Тулона» на стихи Шенье. Газеты писали, что музыка принадлежала Госсеку. Но на опубликованном шесть лет спустя произведении стоит имя Кателя. Возможно, что очевидцы праздника не знали Кателя, так как приблизительно в это время «Альманах зрелищ» писал:

«Некоторые артисты жалуются, что гражданин Госсек пользуется исключительной привилегией на всех гражданских празднествах. Это наносит удар равенству и свободе; душить таланты собратьев – это аристократизм, достойный старого режима. Гражданин Госсек, свободный человек, должен знать, что достигнутые им успехи налагают на него обязанность поделиться ими с себе подобными».

Роль пропагандиста и пионера вызывает несправедливую критику. С 1789 г. Госсек неуклонно исполнял эту роль, с энергией столь благородной и успехом столь полным, что естественно не мог избежать нападок. С наступлением 1794 г. его примеру последовали все музыканты. Рождённый стараниями Госсека и Сарретта Национальный музыкальный институт, вскоре ставший консерваторией, организовал и группировал артистов для обслуживания празднеств. Регулярная организация празднеств стоит на повестке для Конвента. На заседании 6 фримера второго года (26 ноября 1793 г.) Дантон сказал: «Весь народ должен праздновать великие события нашей революции. Нужно, чтобы массы собрались в громадном храме, и я требую, чтобы лучшие художники участвовали в постройке этого здания, где в назначенный день будут торжественно проходить национальные игры. Как Греция имела свои олимпийские игры, так Франция празднует свои дни санкюлотов (Sans culotte – буквально: без штанов. Так называли революционеров из беднейших слоёв населения; они носили длинные до пяток брюки, а представители дворянства и крупной буржуазии носили culotte, короткие штаны до колен: ниже колен ноги у них облегали длинные чулки.). Дадим оружие тем, кто может его носить, образование молодёжи и национальные празднества народу».

Декрет от 14 фримера II года (4 декабря 1793 г.), который устанавливает революционное правление, создал привычку к патриотическим празднествам, постановив, чтобы «каждую декаду законы оглашались перед гражданами в общественном месте или мэром, или же представителем муниципалитета, или же председателями секций».

Первые попытки национальной организации празднеств появились в первых месяцах 1794 г. под названием «декадных праздников в честь Верховного существа». Это празднество последовало за празднеством «по открытию работ по добыче селитры», справлявшимся в феврале, и за праздником учеников, работающих на производстве «пушек, пороха и селитры», который был отпразднован в марте. Об этих праздниках необходимо упомянуть, так как от первого осталась «Республиканская селитра» Керубини, который этой весёлой и остроумной песенкой занял место рядом с Госсеком, Кателем и Мегюлем, в ожидании случая для создания больших произведений, а от второго праздника остались «Стансы» Кателя и Далейрака.

Декретированный Конвентом 18 флореаля II года (1 мая 1794 г.) после доклада Робеспьера от имени Комитета общественного спасения о «Соотношении религиозных и моральных идей и республиканских принципов и о национальных празднествах» праздник Верховного существа был отпразднован месяцем позже, 20 прериаля (8 июня) в Париже и во всех коммунах республики. План, предложенный Давидом для праздника в Париже, был принят. Он включал одну церемония в Тюильри и другую на Марсовом поле, называвшемся тогда полем Объединения. «Подробное описание церемоний, распорядка, установленного для праздника Верховного существа, и частная инструкция для комиссаров, которым поручалось обслуживание деталей праздника», дополняли план, подготовляя точное осуществление всех частей праздника, который предполагалось завершить на Марсовом поле пением гимна Верховному существу и Отечеству всем народом. Этот грандиозный и смелый замысел Робеспьера, вдохновителя праздника, был осуществлён полностью. Громадный состав исполнителей, тысячи и тысячи голосов собравшегося народа – являются характерной чертой празднества Верховного существа. Это единственный случай в истории музыки всех стран и в истории музыки во Франции. Он показывает окончательный триумф усилий, направленных с самого начала революции на приобщение музыки к общественной жизни наравне с другими искусствами. 

А. Радиге 

Фото - Галины Бусаровой