Сокровища Древнего Востока. Часть 1


Когда арабы, путём быстрых завоеваний распространили своё господство от Испании до Индии и развились, рядом с христианским обществом, в новое громадное общество, во всех больших городах их царства – в Кордове, Каирване, Палермо, Александрии, Багдаде, всюду процветала блестящая цивилизация. В Средние века арабский дух был полон пылкости и блеска, жадно стремился к знанию и открытиям. Он не только не сторонился чужой образованности, но хотел в совершенстве знать её и вдохновляться ею и даже собирал предания философии и знаний греков. Впрочем, и в тот уже момент, когда Магомет дал судьбам арабского народа новое направление, его социальное состояние не было столь первобытным, как часто полагают. В Йемене существовали уже богатые и цветущие города, арабы селились уже вне своего полуострова, беспокоили даже римскую империю, основав на берегах Евфрата царство Гира, а в Сирии – царство Гассана. Тем не менее, у них, кажется, вовсе не было ещё самобытного искусства, и они подчинялись влияниям покорённых ими народов.

В первое время, для постройки и украшения своих зданий арабы приглашали мастеров из Византии и Персии. Калиф Омар поручил архитектору из Эктабаны, Рузабеху, построить мечеть в Куфе и когда при Моавийском калифате (661-680) Зиад хотел перестроить её, то снова обратился к сассанидским архитекторам. Многие мечети в Сирии были устроены в христианских церквах, а когда воздвигались новые здания, мастеров и образцы доставляла Византия. В начале VII в. калиф Валид для работ при постройке мечетей в Медине, Иерусалиме и Дамаске призвал греков из Константинополя. Так же поступал и Абдуррахман в Испании: греческий император посылал ему материал для мечети в Кордове (VIII в.), а византийцы взялись построить дворец в Заре (Х в.). В Египте арабское искусство развилось из христианского искусства этой страны – коптского, происшедшего в свою очередь из византийского искусства, но выработавшего собственный оригинальный характер. Именно копты и построили арабам первые мечети и ввели в архитектурное искусство ломанную линию.

Арабская архитектура, сложившаяся путём заимствований, не вводила существенных изменений в принципы архитектуры и конструкцию зданий. Но по канве заимствованных основных данных арабское воображение вышивало тысячи новых узоров, совершенно изменявших общее впечатление. Ни один народ не обладал столь сильно развитым стремлением к богатой и капризной орнаментике и не распространял её на все части здания, как роскошную растительность. Ни один народ не испытывал такого ужаса пред правильностью длинных линий, однообразием гладких поверхностей: мастер ломал, срезал, разрывал и соединял линии, но очень тонкий вкус управлял этою игрой фантазии, которая представляется на первый взгляд свободною от всяких правил и заключающеюся только в беспорядке деталей и постоянном пересечении линий.

Арабский архитектор не довольствуется правильным изгибом полукруглой арки; он то удлиняет её и придаёт ей подковообразную форму, то ломает и делает острою вверху. Но эта остроконечная арка не вызывает здесь, как в западном искусстве, целого переворота в самой конструкции построек – она не более, как декоративная форма. Равным образом и навесы купола кажутся арабскому архитектору чересчур простыми и холодными; он прорезает их и придаёт им вид сталактитов, которые иногда заполняют даже весь свод. Снаружи купол становится более узким и часто заканчивается остриём или вытягивается в виде луковицы. На стенах и потолках здания извилистые орнаменты развёртываются с такою расточительностью, что отсюда и происходит слово арабески; даже в буквах надписей на памятниках больше декоративных мотивов, чем элементов письма.

Арабская архитектура известна, главным образом, по мечетям. Мечеть состоит, обыкновенно, из обширного двора с большими портиками, часто обсаженного деревьями и с фонтаном для омовений посередине. По бокам здания возвышаются стройные минареты с корзинообразными галереями, откуда муэдзин возвещает о времени молитвы. Внутри, вместо алтаря, михраб, - обращённая к Мекке ниша под сводом, пред которою молятся мусульмане, и мимбер – кафедра для проповедей. Таков общий план мечети, местами изменявшийся.

Если в общем арабская архитектура и отличается повсюду некоторыми легко узнаваемыми чертами, то всё же она меняет свои формы в зависимости от страны и времени. В Египте, в Каире, её развитие выразилось в целом ряде мечетей, которые, по счастливой случайности, принадлежат к разным эпохам: мечети Амру (VII в.), Тулун (IX в.), Эль-Агзар (Х в.), Баркук (XI в.), Гассан (XIV в.), Муайяд и Каитбэй (XV в.). В Испании арабская архитектура развёртывается во всю ширь своей фантазии. Фантастичность заметна уже в мечети в Кордове (VIII в.), к несчастью, сильно пострадавшей, в башне Хиральда в Севилье (XII в.), но особенно в Альгамбре в Гренаде (XIII-XIV века), кажущейся созданием какого-нибудь зодчего сказочной страны. В Сицилии памятники времён арабского господства редки, но и они свидетельствуют, что после норманнского завоевания (XI в.) арабское искусство ещё существовало и пользовалось даже уважением при христианских правителях: оно сказывается в дворцах Циза и Куба, которые, как теперь достоверно известно, относятся к XII в., и даже в некоторых церквах заметно смешение арабских мотивов с христианскими. Мечеть Омара в Сирии на месте Соломонова храма была переделана. На берегах Тигра в Багдаде, множество прекрасных памятников VIII-XIII вв. – исчезли. Уцелевшие в Персии памятники не восходят далее XV века и имеют некоторые особенности: узкие минареты походят на фабричные трубы, колоссальный портал образует вход в здание, купол чаще имеет форму луковицы. В Индии, где Дели стал центром мусульманской цивилизации этой страны, особенно к концу XII в., преобладает персидский стиль. Красивейшие памятники, воздвигнутые при господстве Великих Моголов, относятся к XVI и XVII вв. – это мавзолей Акбара, Тадж Магал, дворец Шах-Жеган.

На северо-западе Азии, турки-сельджуки, а после них турки-османлисы в XI-XIV вв. построили в Икониуме, Цезарее, Эрзерум, Никее и Бруссе красивые здания, в которых смешивались все соседние стили: византийский, армянский и персидский. Позднее, по водворении в Константинополе, их бесконечно повторявшимся образцом стала Святая София. Архитектор Магомета II Христодулос был, между прочим, византийцем.

Живописи и скульптуре в арабском искусстве отведено ограниченное место. По мнению толкователей, Коран воспрещал изображения живых существ, хотя это воспрещение и не всегда соблюдалось. Писатели упоминают о живописцах и скульпторах, о фресках и статуях. На потолке одной из зал Альгамбры изображено несколько сцен: нарисованные фигуры встречаются в арабских рукописях и на стенках ваз и ларчиков. Но это не более, как исключения. Одни только персы и монголы, да и то в более поздние времена, упорствуют в изображении фигур, а у других мусульманских народов преобладает строгое повиновение религиозным правилам.

Художники и скульпторы чаще всего ограничиваются узорами из цветов и геометрических линий, создавая в этой области мотивы очень тонкого и очаровательного стиля.

Художественная промышленность блестяще развивается: во всём, что касается ювелирного дела, насечки по стали золотом и серебром, отливания стекла, гончарного дела, украшения тканей или изготовления ковров, дошедшие до нас произведения свидетельствуют о необыкновенной искусности и пленяют взгляд капризностью линий, живостью и гармонией тонов. Для примера достаточно указать эмалированные плитки, которыми украшались здания, особенно в Азии, испано-мавританские фаянсы с металлическими оттенками или ковры, большинство которых, правда, не особенно давнего происхождения.

Как мы уже видели, в начале Средних веков Персия занимала в восточном искусстве особое место. Сасанидское искусство удерживалось до VII в., т. е. до эпохи, когда арабы овладели страною. Расположенная между Западною Азией и Дальним Востоком Персия была одним из таких посредствующих пунктов, в которых скрещиваются и неизбежно смешиваются различнейшие элементы. Персия постоянно находилась в сношениях с народами Запада: в начале Средних веков с Византийскою империей, позже – с Венецией и крестоносцами. К концу XVI в. в персидских произведениях появились итальянские мотивы и так далее – до стиля Помпадур, черты которого тоже встречаются в персидском искусстве. С другой стороны, Персия сияла над всем Дальним Востоком, Индией, Китаем и Японией, где встречаются её стиль, её орнаменты, её позы и фигуры. Происшедшее в XIII и XIV вв. соединение Персии с частью Индии и Китая под монгольским владычеством способствовало развитию этих взаимных отношений в области искусств: с одной стороны, хан Хулагу водворил в XIII веке в Персию китайских рабочих, а с другой – Чингисхан ввёл персов в Китай. К сожалению, средневековая история персидского искусства, от падения Сасанидов в VII в. и до более близкой эпохи, мало известна и большинство известных нам памятников почти не восходит далее XV века. Кроме арабско-персидской архитектуры, о которой шла речь до сих пор, есть ещё более интересные чеканные работы из меди, фаянса, рукописи с миниатюрами. Несмотря на некоторую неуклюжесть и часто неверный рисунок, персидские миниатюры очаровательны по тонкости и наивности стиля, свежести и блеску их колорита.

Местные искусства давно уже существовали в Индии, когда туда проникло арабско-персидское искусство. Поселившееся здесь в неведомые времена арийское население с давнего времени достигло высокой степени культурности. Ум индусов находился под мощным влиянием религии. Из древнего ведического культа они перешли к вытекшему из него браманизму, более строгому и узкому, способствующему господству жрецов и суровому делению на касты. В более позднее время, легендарный Сакья-Муни или Будда восстал против браманического духа и буддизм, благодаря ширине своего учения и возвышенности морали, распространился в Индии и соседних странах. Однако, в V в. по Р. Х. буддизм находился в Индии в упадке, так как происходило смешение обоих культов.

Памятники древнейшего индийского искусства нам почти неизвестны, а сохранившиеся часто не восходят далее христианской эры. В древнейших каменных сооружениях встречаются признаки деревянной архитектуры предшествовавших времён. Буддисты строили ступы и топы, посвящённые Будде и буддийским святым; красивейшие из них являются пирамидами с многими этажами, увенчанными террасами, окружёнными отдельными колоннами и оградой с большими порталами. Вихары (монастыри) и шайтии (часовни), расположенные по соседству, часто представляются просторными залами, высеченными в скалах и поддерживаемыми колоннами. Украшения их очень богаты, как, например, в Карли (IV или V в. по Р. Х.), и на острове Сальзетте (древнейшие части принадлежат V в.). В свою очередь обратился к горам и браманизм. Святилища Эллора и Элефанта (предположительно XI-XII в.) служат любопытными образцами этой странной архитектуры. Индийцы сооружали также пагоды и храмы с просторными оградами, дворами, аллеями, залами, множеством святилищ, как, например, в Чилламбруне, Джаггернауте (XII в.), Магмалайпуре (XVI в.) и Тилувалуре. Для большей части индийских памятников трудно достоверно установить время: над ними должны были работать в разные эпохи и в течении многих веков. В этих памятниках господствует один и тот же характер: линии смешиваются и запутываются, всюду распространяется орнаментика, отсутствует чувство простоты и логически ясного распределения частей здания, хотя архитектура и имеет свои правила, освящённые долгим употреблением.

Памятники индийской архитектуры богаты и скульптурой в виде статуй и барельефов. Здесь – величественный и спокойный Будда, поглощённый своею бесконечною мечтой и покоем Нирваны; там – развёртываются сцены запутанной мифологии браманизма, приключения Брамы, Вишны и Сивы с их спутниками – богами странного вида со множеством рук и ног, иногда являющимися причудливым сочетанием человеческих форм со звериными. Композиции уделяется мало внимания и чем драматичнее сюжет, тем больше он запутан. Многие фигуры носят характер какой-то сладострастной грации, очень жеманной и натянутой в то же время, но стиль и моделировка почти всегда мягки, без выработки, все лица имеют почти одинаковое выражение. Стенная живопись встречается очень редко. Миниатюра, напротив, сильно развивалась в Индии за последние века, но в этой области индийские мастера лишь подражают произведениям персидских.

Богатое, блестящее и капризное индийское искусство совершенно лишено тех достоинств, которые делают произведения сильным и действительно прекрасными. Всюду в нём проявляется та же невоздержность, что и в литературе: индусское воображение не знает чувства меры, оно создаёт образы, нередко полные странного очарования, но столь же часто необузданные и чудовищные. Фигуры и орнаменты на их зданиях размножаются с тою же однообразною расточительностью, как сравнения и метафоры в их поэмах. Но и при столь исключительной оригинальности, в индийском искусстве местами проглядывают западные влияния. Некоторые черты напоминают в нём Персию, Ассирию, даже Египет и Грецию. Это, в сущности, было следствием завоеваний Александра Великого и утверждения греческих династий в Бактриане. На северо-западе Индии, главным образом, в Пешавере и Амравате, это иноземное влияние, начинающееся с эпохи Рима и Византии и длящееся до VII в. по Р. Х., особенно заметно в скульптуре.

Браманская религия распространилась в соседних с Индией странах; в свою очередь и буддизм завоевал бо́льшую часть Дальнего Востока. Индийское искусство разделило судьбы своих богов и рассеяло свои произведения во всех окрестных странах. В Индо-Китае, в Камбодже, оно создало особое недавно открытое искусство – кхмер. Храмы и постройки Ангкора и Камбоджи, где это искусство развернулось во всей своей роскоши, воздвигнуты, вероятно, в IX-XII веках нашей эры. В этих гигантских сооружениях, где особенно много было пирамид с этажами, стены постройки местами совершенно исчезают за изобилием скульптуры и орнаментов. И как ни странны кажутся нам эти памятники, как ни противоречат они нашим понятиям и вкусам – они всё же производят величественное впечатление.

К. Байэ

Фото - Галины Бусаровой