Флорентийская школа. Чарующее творение 


В XV веке Флоренция сохраняла ещё своё главенство, но характер искусства изменился. Верное наблюдениям над природой, оно воспроизводило её с большой свободой и совершенством. Три человека, три флорентинца: Брунеллески (1377-1446), Гиберти (1378-1455) и Донателло (1386-1466) являлись в начале века представителями нового искусства.

Они, конечно, испытали влияние античного искусства, но это влияние часто слишком преувеличивается. В XIV в. любовь к античному обратилась в какой-то культ. Во имя древних учреждений, побуждаемый воспоминаниями, связанными с памятниками прошлого, Риензи хотел даровать Риму новое правительство, а Петрарка разделял его воодушевление. В разных местах Италии собирались коллекции медалей, бронзы, античных мраморов. В XV в. умножилось число гуманистов, посвятивших себя изучению греческой и римской культуры, они приобрели серьёзное влияние, многие даже были политическими деятелями. Художники, до известной степени, испытывали влияние гуманистов. Гиберти собирал античные произведения и с глубоким воодушевлением говорил, о них в своих письмах. Однако, античное влияние во всей своей силе проявилось в области искусств лишь в XVI в. Художники XV в. гораздо больше следовали природе, чем влиянию прошлого, они оставались флорентийцами в выборе сюжетов, в чувствах, в стиле. Античное влияние особенно проявилось лишь в орнаментике и архитектуре.

Несмотря на то, что Брунеллески занимался иногда скульптурой, он прежде всего был архитектором. Наиболее замечательное его произведение – это купол собора во Флоренции. Несколько раз собирались съезды инженеров и архитекторов, чтобы заняться изучением этого купола, но его громадные пропорции усложняют решение проблемы. Преодолев многие затруднения, Брунеллески выработал, наконец, в 1421 г. его план: купол опирается на барабан, прорезанный окнами, через которые свет в изобилии проникает внутрь здания. Немного спустя, в 1425 г., он, вдохновившись римским искусством, начал церковь Сан-Лоренцо, больше напоминающую древние базилики, чем средневековые постройки. В гражданской архитектуре исполненные им части палаццо Питти носят яркий характер силы и величия. Его влияние было значительно. Из шедших по одному пути с ним наиболее известным был Микелоццо (1391-1472). Козьма Медичи избрал его для постройки дворца своей фамилии (теперь палаццо Риккарди), стиль которого часто воспроизводился во Флоренции и остальной Италии, и монастыря Сан-Марко. С течением времени подражание античному искусству усилилось. Альберти (1404-1472 г.) был одним из наиболее ярых его приверженцев, как это свидетельствует его «Трактат об архитектуре». Одно из важнейших его произведений – церковь св. Франциска в Римини – скорее языческий храм, ем христианский. Альберти принадлежат во Флоренции фасады церкви Санта Мария Новелла – одна из прекраснейших церквей в городе – и палаццо Руцелло. Но едва ли не самым прекрасным из всех флорентийских палаццо XV в. является палаццо Строцци, построенный Бенедетто да Маяно.

Гиберти было всего двадцать четыре года, когда флорентийский магистрат объявил конкурс на украшение бронзовых дверей баптистерия, и всё же он одержал победу. Прежде всего он исполнил северные двери (1403-1429), затем ему были поручены наиболее известные восточные двери, над которыми он и работал с 1425 по 1452 г. Десять панно этих дверей заняты сценами из Ветхого Завета; нередко в одну раму соединены многие эпизоды, например: создание Адама и Евы, их грехопадение и изгнание из земного рая. В промежутках Гиберти поместил 24 статуэтки библейских лиц и, между статуэтками, 24 головы. Всё это он окружил большим бордюром, в котором изобразил животных, играющих среди цветов и листвы. Изваянные Гиберти двери вызывали изумление во все времена, а Микеланджело провозгласил их достойными занять место дверей в рай. Их общий вид отличается замечательным богатством, а отдельные фигуры – чарующим изяществом. В восточных дверях поражает также множество фигур, участвующих в одной композиции, но на различных планах (поверхности более или менее удалённые от зрителя) и притом без всякого замешательства или беспорядка. Сам Гиберти говорил, что достиг этого лишь путём долгого изучения технических приёмов живописи и законов перспективы. Он был, впрочем, больше ювелиром, чем скульптором и никогда не работал из мрамора. Известно также, что первоначально, в молодости, он изучал живопись.

Донателло был ещё более верен тем же принципам скульптуры. В работах из бронзы или мрамора он обнаружил и поныне непревзойдённые знание и тонкость исполнения. Он изучал античное искусство, иногда создавал даже прелестные подражания ему, как в медальонах палаццо Риккарди, но этот культ прошлого нисколько не умалял его самобытности. Донателло был реалист, который, по временам, увлечённый любовью к точному наблюдению природы, не отступал даже перед странными и печальными концепциями, как это доказывает его «Иоанн Креститель» - худой, как бы иссохший от аскетизма и особенно его ужасающая «Магдалина» флорентийского баптистерия. Но в других произведениях он, напротив, обнаруживал большую нежность и красоту выражения. Эти различные стремления его таланта нисколько не противоречили друг другу, но объединялись общим принципом: воспроизводить человеческую природу во всём разнообразии её действительных форм. Произведения Донателло многочисленны. Во Флоренции находятся: полные благородства и величия «Апостолы, Пророки и Святые» в Д’Ор Сан Микель и Кампанилье; «Давид» и «Юдифь» из бронзы; барельефы, исполненные им для собора и кафедры церкви Сан Лоренцо. Донателло часто воспроизводил детей и никто не мог лучше его передавать гибкость их движений и оживлённость их игр. Его деятельность проявлялась и за пределами Флоренции, особенно в Падуе, как это доказывают конная статуя кондотьера Гаттамелата и бронзовые барельефы церкви Сан Антонио. Надо заметить, что из бронзы не отливали уже статуй со времён древности.

Из его многочисленных учеников лучшим был Веррокио (1435-1488), изваявший с такою силою осанки и энергией конную статую кондотьера Коллеоне в Венеции.

Рядом с Гиберти и Донателло стоит Лука делла Роббия (1400-1482), лучшим произведением которого является ряд барельефов флорентийского собора. На них изображены молодые люди и дети, танцующие, поющие и играющие на различных музыкальных инструментах. Позы, типы, выражения – всё здесь жизненно и естественно. Лука делла Роббия прославился также своими барельефами из глазурованной глины. Эти работы унаследовали от него члены его семьи, почти в течение целого века образовывавшие особую корпорацию мастеров, преданных многоцветной скульптуре. Можно упомянуть ещё многих других менее знаменитых мастеров: Агостино ди Дуччио, Дезидерио да Сеттиньяно, Бенедетто да Маяно, Мино да Фиезоле, Роселлини, Поллаюоло, Маттео Чивитале и др. Что касается техники, то следует отметить, что все эти скульпторы, верные античным и средневековым традициям, продолжали разнообразить вид мрамора употреблением красок и золота. Микеланджело был, по-видимому, первым, окончательно порвавшим с многоцветностью в скульптуре.

Флорентийские живописцы не следовали традициям школы Джотто. Паоло Учелло (1397-1475) полюбил перспективу, которую древние живописцы почти не занимались; фра Филиппо Липпи (1406-1469), бывший в большом почёте при Медичи, исполнял религиозные сюжеты в свободной манере и заметно стремился к реализму («Мадонна» в Уффици, фреска в капелле Бранкаччи, фрески в церкви Санта Мария Новелла). Превосходнейшим мастером первой половины XV в. был Мазаччио (1401-1428), настоящий предшественник Рафаэля, у которого знание композиции соединялось то с силой, то с нежностью выражения. За свою недолгую жизнь он создал произведения, в которых чувствовалась уже полная зрелость таланта, как, например, его фрески в флорентийской церкви дель Кармине (особенно «Уплата дидрахмы»). Они служили впоследствии образцами для изучения и подражания молодым живописцам.

Существовала, однако, другая школа, служившая религиозному и мистическому идеалу предшествовавшего века. В течении первой половины XV в. из неё вышел великий мастер – доминиканец Фра Анджелико да Фиезоле (1387-1455). Совсем молодым ещё вступив в монастырь, он сохранил наивную и глубокую веру, которою запечатлены выражения лиц на его фресках и картинах. Особенно возвышалась его кисть в стенной живописи, которою он украсил монастырь Сан Марко во Флоренции и одну из ватиканских капелл в Риме. Исполненные уже к концу его жизни, эти фрески превосходят все остальные его произведения разнообразием композиций: их сюжеты заимствованы из жизни св. Этьена и Лаврентия.

Фра-Анджелико был исключением во Флоренции. К середине XV в. новая натуралистическая школа восторжествовала во всех искусствах и тогда, в продолжении всего 10-15 лет исчезает большинство мастеров, о которых шла речь, и, перед появлением Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэля, в флорентийской школе начинается переходный период, заполняющий большую часть второй половины XV в. Итальянская цивилизация принимает всё более языческий характер. Сама церковь подаёт пример в этом: многие кардиналы и папы, как Николай V, становятся известными гуманистами.

Управлявший Флоренцией с 1469 по 1492 г. Лоренцо Медичи – изящный, просвещённый, даже поэт, прославляет Платона и образованность его приближённых. Он обогащает античные коллекции, собранные его предшественниками, передаёт их в распоряжение художников и тем создаёт как бы школу изящных искусств. Архитекторы Джулио и Антонио Сан Галло погружаются в изучение римских памятников; Антонио Поллаюоло (1429-1498) исполняет для Медичи картины на сюжеты подвигов Геркулеса, Сандро Боттичелли (1447-1510), в своих произведениях, полных странной прелести, но подчас жеманных, делает нередко заимствования из языческой мифологии («Весна», «Рождение Венеры» и «Паллада» во Флоренции) – и все они продолжают писать христианских мадонн. Число заслуживающих внимание живописцев так велико, что трудно сделать выбор. Доменико Гирландайо (1449-1494) наиболее самобытен в сценах из жизни Богоматери и Иоанна Крестителя, которыми он украсил клирос церкви Санта Мария Новелла во Флоренции, костюмы, позы, характер лиц, мелочи обстановки – всё принадлежит Италии XV века и кажется, что евангельские сюжеты служили здесь только поводом для изображения современной художнику итальянской жизни. Композиции отличаются, однако, правильностью, а рисунок точен и ясен. Беноццо Гоццоли (1420-1497) украсил стены Кампо Санто в Пизе картинами в декоративном стиле – опьянение Ноя и история Вавилонской башни. Во Флоренции на стенах капеллы в палаццо Медичи он развернул пышный кортеж королей и волхвов, направляющихся в Вифлеем, Лука Синьорелли (1441-1523) в своих фресках собора в Орвиетто интересовался выражением силы, а своим изучением обнажённого тела и занятиями анатомией заставляет иной раз вспоминать о Микеланджело.

Языческий дух флорентийского возрождения, в конце XV в. нашёл пламенного противника в монахе Джироламо Саванаролле, который, благодаря своему яростному и мрачному красноречию, овладел на некоторое время Флоренцией. Он проклинал изучение антиков и хотел освободить искусство от служения одним внешним формам, очистить и освятить его. Возвышенность этих идей привлекала к нему самих артистов: многие из них стали его последователями. Но новая жизнь, которую Саванаролла хотел привить во Флоренции, скоро показалась ей чересчур грубою, влияние Саванароллы ослабело, и враги довели его до смерти (1498).

К. Байэ