Венецианская школа. Беллини


Венеция, более других итальянских городов связанная с Востоком, поддерживавшим её силу и богатство, была связана и в искусстве с византийскими традициями. Однако, готическое искусство проникло и в неё, но приняло новый характер и создало прекрасные здания, которые кажутся одновременно принадлежащими Западу и Востоку: палаццо Дожей, начатое в конце XIV в. Джованни Боном и его сыновьями, «Ка-Доро» (дворец), фасад которого является своего рода чудом грации и фантазии. В этот добровольно уединявшийся от всей остальной Италии город дух Возрождения проник поздно. Лишь с половины XV в. новый дух начинает чувствоваться в архитектуре и скульптуре, особенно с появлением семьи Ломбарди, произведения которой переполняют Венецию: как тип их сооружений можно указать палаццо Вендрамин Калерджи (1481). Но из всех искусств наибольший блеск приобрела в Венеции живопись. Около середины XV в. вместе с Виварини народилась новая школа, которая в начале была отчасти связана с германскими школами. Сицилийский живописец Антонелло ди Мессине, отправившийся во Фландрию, чтобы изучить технические приёмы у Ван-Эйка, поселился в Венеции и ввёл в стиль смещение иностранных и итальянских элементов. Писавший мадонн и святых Карло Кривелли (1450-1493), ещё верный Средним векам по способу композиции картин и рисунку фигур, поражал богатством аксессуаров и блеском колорита. Но развитие венецианской живописи в особенности стало заметным с появлением Беллини. Якопо Беллини покинул родной город, чтобы лучше ознакомиться с флорентийскою и падуанскою школами, с натурализмом и античным искусством. Из двух его сыновей Джованни (1427-1516) и Джентиле (1426-1507), первый – нежная и простая душа – избирал благочестивые сюжеты и придавал своим мадоннам и святым глубокую нежность и большое благородство. Совершенно иным был его брат. У него было меньше мистического чувства, а больше стремления к декоративным эффектам, он любил изображать толпу, процессии и шествия, проходившие по площадям Венеции. Из его современников такое же настроение духа было у Витторе Карпаччио (1470-1522).

Его большие картины на сюжеты из жизни св. Урсулы, находящиеся в венецианской академии изящных искусств, превосходно воскрешают былую венецианскую жизнь.

Если бы в то время объехать Италию из города в город – всюду встретились бы мастера, создающие прекрасные произведения. Сколько отраслей искусства – медали, миниатюры и т. п. – должны мы здесь обойти молчанием из-за недостатка места. Из мастерских Фаенца, Губбио, Каффаджиоло, Урбино и др. выделывавших фаянсовые изделия – майолики, выходили блюда и вазы, из-за которых теперь спорят музеи и коллекционеры и которые чаруют взгляды разнообразием тонов и богатством украшений. Упомянем ещё гравюру, которая быстро развивалась, то создавая оригинальные композиции, то обращаясь к воспроизведению творений других искусств. Долгое время были известны лишь грубые гравюры на дереве, происхождение которых служит ещё предметом споров, а гравюра или бумага, воспроизводящая штрихи, вырезанные резцом на металлической пластинке, распространилась в Италии лишь в XV в. Мантенья овладел приёмами искусства гравирования и показал все его достоинства. В его эстампах, исполненных широко и ясно, встречаются все лучшие достоинства его карандаша и кисти.

Италию охватила тогда какая-то художественная лихорадка: герцоги спорили с городами из-за художников. Их произведениями интересовался, впрочем, не один какой-нибудь избранный класс, но весь народ, как это было раньше в Греции. Беспрерывное поощрение, споры и суждения побуждали художников на борьбу, заставляли напрягать усилия и создавать себе славу новыми произведениями. Само воспитание художника благоприятствовало развитию его индивидуальности: оно не сковывало ученика односторонним воспитанием, но позволяло ему переходить от учителя к учителю, подвергаться различным влияниям и свободно вырабатывать собственное направление.

К. Байэ