Фландрия. Германия. Франция. XV, XVI века. Часть 1


Романское и готическое искусство, как известно, не заключалось в пределах одного государства, но распространялось по всему христианскому миру. И Возрождение проявилось на севере и в центре Европы, как в Италии, и если школы того времени носят различный характер, то в них всё же господствуют одинаковые стремления.

Джотто провозгласил в искусстве возвращение к природе и итальянское искусство XV в. было реалистическим. Точно также и в северных странах готическая скульптура вдохновлялась природой. Позднее, простота и правдивость произведений XIII в. сменилась, как и в школе джоттистов, условностями, изысканностью, даже жеманством. В XIV и XV вв. в скульптуре и живописи появилось новое направление. Готическое искусство молодеет и снова возвращается к изучению природы, добивается более точной и строгой её передачи, становится реалистическим. Скульпторы XIII в., правда, изучают человеческую фигуру, но довольствуются передачею лишь общих её очертаний. Среди их произведений часто можно заметить типы стран, где они работают, но почти не замечается заботы о передаче индивидуальностей, стремления к портрету. Мастера XIV и XV вв., напротив стараются воспроизводить избранные ими модели с неумолимой ясностью. У них портрет господствует и служит не для одного лишь воспроизведения физиономий знаменитых лиц: всякое священное лицо в религиозной композиции является точным воспроизведением живого существа. В энергичном стремлении к правде они не отступают ни пред безобразием, ни даже пред пошлостью.

В раннюю эпоху почти не стремились к точному определению местности, где совершаются изображаемые события. В новое искусство, напротив, вместе с портретом, проникает и пейзаж. Города и здания – точные копии действительности и часто по этим именно указаниям можно определить место происхождения произведений искусства. То же надо сказать и о всех аксессуарах, мебели, оружии, костюмах; встречается даже заботливость об особенной добросовестности в этом отношении. Художники, однако, не порывают окончательно с воспоминаниями о Средних веках: и по выбору сюжетов, и по религиозному чувству – это художники христианские, способные чувствовать и передавать свои религиозные вдохновения с наивною искренностью. Всё это становится понятным, если ознакомиться с происхождением нового искусства. Оно родилось в городах толстой буржуазии, с густым и работящим населением, среди которого не встречалось тонкости итальянского вкуса, но, однако, поэзия не была в изгнании, а сосредоточивалась в проникнутых нежностью и мистицизмом интимных чувствах и верованиях.

Фландрия была одною из стран, где ярко обнаружилась эта эволюция в искусстве. Она была обязана этому своим богатствам и деятельностью: в недрах больших торгово-промышленных городов, как Брюгге, Гент и др., образовались корпорации или «гильдии» художников, которые и начали обновление искусства. Затем настало время господства бургундских герцогов: при их пышном дворе или под их покровительством работали некоторые великие фламандские мастера XV в. Хотя во Фландрии были и заслуживающие внимания скульпторы, но творческая деятельность художников в особенности проявилась в живописи.

Здесь не было, однако, как в Италии, стенной живописи в церквах и зданиях – готическая архитектура не давала ей места – и живопись ограничивалась картинами.

Первые времена фламандской школы неизвестны. В течении XIV в. в главных городах народились гильдии или товарищества живописцев и скульпторов под покровительством св. Луки. Отсюда и вышли известные живописцы. При братьях Ван-Эйках фламандская школа развернулась уже во всей силе своей самобытности. Губерт ван Эйк (1366-1426) и Ян ван Эйк родились в Льежском княжестве, но натурализовались во Фландрии: Губерт провёл последние годы жизни в Генте; Ян с 1425 г. жил в Брюгге и был живописцем и камер-юнкером Филиппа Доброго. Герцог иногда пользовался им как послом и в то же время говорил, что не находит человека «ему равного по вкусу и превосходству в его искусстве и знании».

Предание приписывает ван Эйкам изобретение живописи масляными красками. Хотя это утверждение и не может быть принято в столь решительной форме, однако, ван Эйки несомненно более искусно растворяли краски в масле, чем это делалось раньше, и улучшили способы приготовления лаков, которыми они покрывали свои картины. Кроме того, они лучше других умели составлять на палитре краски и увеличили число тонов и оттенков. Они добились также более богатого и тёплого колорита и тем обогатили средства искусства.

Но не в этом вся их слава. Наиболее важное из их произведений – это большая композиция «Мистический агнец», теперь разделённая между церковью Сент-Бавон в Генте, Брюссельским и Берлинским музеями. Оба брата работали над нею, начав в 1420 г. и закончив её уже через шесть лет после смерти Губерта, в 1432 г. Вверху расположены большие фигуры Бог-Отца, Богоматери и св. Иоанна, Адама и Евы и др. Ниже, на алтаре, покоится окружённый ангелами Агнец; на первом плане бьёт источник жизни; по сторонам группируются учёные, мученики, святые, до возвещавших о Христе языческих философов включительно. Реалистические стремления новой школы обнаруживаются в большинстве изображённых фигур, носящих характер портретов, и особенно в фигурах Адама и Евы – точных копиях фламандских ремесленников с их безобразными и убогими формами тела в натянутых позах.

Произведений, которые можно было бы с полною достоверностью приписать Губерту ван Эйку, - не сохранилось, но за то уцелело множество произведений Яна. Как портретист, он воспроизводил оригиналы с добросовестною ясностью, смело выделяя господствующий характер изображаемого им лица. Как религиозный живописец, он проявлял такую же заботливость: его Мадонны – молодые фламандки, лица которых он почти и не идеализировал; окружающие их лица – тоже копии с натуры и забота о точности встречается в малейших аксессуарах. На фоне своих картин он часто развёртывает живописные пейзажи, исполняя их с удивительною тонкостью. Повсюду – твёрдый рисунок, сверкающий колорит, полный неведомой доселе гармонии.

К. Байэ