Фландрия. Германия. Франция. XV, XVI века. Часть 3


От Фландрии к Германии переход очень лёгок, так как между этими странами существовали близкие художественные сношения. Германия была очень верна готическим традициям, и они долгое время держались в архитектуре и скульптуре, без всякого заметного влияния со стороны античного или итальянского искусства, и в то же время во всех пластических искусствах Германии проявилось стремление к реализму. Оно заметно и у скульпторов, которые, как Адам Краффт и Пётр Фишер, обнаруживают большую правдивость и жизненность: гробница Зебальда в Нюрнберге, исполнявшаяся Фишером с 1508 по 1510 г., является главнейшим произведением германской скульптуры этой эпохи. Однако, живопись становится излюбленным искусством. В XV в. школы живописи процветают в Праге, Нюрнберге и особенно в Кёльне. Кёльнская школа выделяется произведениями, исполненными искренности выражения и изящной свежести колорита. Лучшим из её мастеров является Стефан Лохнер (?-1452), произведения которого сосредоточены в соборе и музеях Кёльна. Те же достоинства, но в соединении с замечательным дарованием в передаче драматических выражений наблюдаются у работавшего в Гамбурге в первой половине XV в. мастера Франке (его произведения в Гамбургском музее). Мартин Шонгауер или Шэн из Кольмара (1450-1491), бывший, быть может, учеником ван-дер-Вейдена, кроме нескольких картин, оставил многочисленные гравюры, исполненные твёрдым и гибким резцом.

Германский дух XVI в. с наибольшею силою и самобытностью проявился у Альбрехта Дюрера (1471-1528). Он родился в Нюрнберге, столь живописном ещё и теперь, а тогда бывшим одним из цветущих городов Германии. В мастерской Вольгемута он учился живописи и скульптуре. Окончив ученье, он четыре года путешествовал по Германии и, быть может, посетил даже Венецию. Но если даже он и ознакомился там с гравюрами Мантеньи и делал заимствования у заальпийских мастеров, то итальянское искусство не произвело глубокого влияния на его уже сложившийся талант. С 1494 г. он почти навсегда поселяется в Нюрнберге. Долгое время думали, что отвратительный и скупой нрав его жены, Агнесы Фрей, расстраивал жизнь Дюрера, но последние изыскания удостоверяют, что Дюрер не был так несчастлив, как воображали. Из его писем и дневника известно, что он совершил ещё два путешествия в Венецию (1505-1507) и в Нидерланды (1520-1521). 

Ему предшествовала слава: в Венеции дорожили его эстампами, и даже сам Марк Антонио Раимонди подделывал их. Джованни Беллини неоднократно свидетельствовал ему о своей дружбе, Рафаэль вступил с ним в сношения и уже самая зависть других мастеров, на которую жаловался Дюрер, доказывает, какую славу завоевал он вне Германии. В Германии император Максимилиан поручал ему многочисленные заказы, - правда, дурно оплачиваемые, - и в особенности рисунки для триумфальных арок и шествий. Он примкнут к Реформации при самом её начале и находился в сношениях с Лютером, Меланхтоном и Цвингли.

Дюрером было исполнено довольно большое число картин, из которых можно указать: «Поклонение волхвов» (1504 г., Флоренция), «Распятие» (1506 г., Дрезден), «Мадонна» 1516 г. и «Прославляемая всеми святыми Троица» (Вена, Бельведер), «Четыре апостола» (Мюнхен). Но рисунки и гравюры дают о нём более ясное представление. Германское по идее и формам, его воображение было мощно, но мрачно и фантастично; ему нравятся скорбные сюжеты, странные концепции («Меланхолия», «Рыцарь и смерть», «Апокалипсис» и др.). С другой стороны, выражение лиц у него полны реализма ни пред чем не останавливающегося: он вводит в свои композиции низменные типы и допускает вольности деталей, но извлекает при их помощи неожиданные эффекты величия и красоты. «Право, я не знаю, что такое красота», - пишет он. – «Искусство обитает в природе и кто умеет его извлечь, тот и обладает им». Если его произведения могут иногда казаться грубыми и лишёнными гармонии, зато они всегда полны смелости и силы. Изображая христианские сюжеты («Страдания Христа», «Сцены из жизни Богоматери»), он придаёт им местный характер: типы, костюмы, обычаи, пейзажи, - всё здесь напоминает Германию, но внутреннее поэтическое чувство преобразовывает композицию и придаёт ей религиозный характер. Это именно евангельские образы, но в тех реальных и конкретных формах, какие придаёт им народное воображение. В то время, как Лютер переводил на народный язык священные книги, Дюрер облекал христианские верования в формы, которые мог понять каждый. С технической точки зрения – Дюрер великий мастер. Он исполнял свои гравюры с необыкновенною смелостью и уверенностью и в то же время передавал мельчайшие детали, иногда даже с чересчур мелочною заботливостью.

К. Байэ