Сокровищница английской поэзии. Да будет забыт ослабевший душою!


Уильям Вордсворт

Сонет, написанный на Вестминстерском мосту

3 сентября 1803 года

Нет зрелища пленительней! И в ком

Не дрогнет дух бесчувственно-упрямый

При виде величавой панорамы,

Где утро – будто в ризы – все кругом

 

Одело в Красоту. И каждый дом,

Суда в порту, театры, башни, храмы,

Река в сверканье этой мирной рамы,

Все утопает в блеске голубом.

 

Нет, никогда так ярко не вставало,

Так первозданно солнце над рекой,

Так чутко тишина не колдовала,

 

Вода не знала ясности такой.

И город спит. Еще прохожих мало,

И в Сердце мощном царствует покой.

Перевод: В. Левик

 

Уильям Вордсворт

Желтые нарциссы

Печальным реял я туманом

Среди долин и гор седых,

Как вдруг очнулся перед станом,

Толпой нарциссов золотых;

Шатал и гнул их ветерок,

И каждый трепетал цветок.

 

Бесчисленны в своем мерцанье,

Как звезды в млечности ночной,

Они вились по очертанью

Излучины береговой –

Сто сотен охватил на глаз

Пустившихся в веселый пляс.

 

Плясала и волна, резвее

Однако был цветов задор,

Тоску поэта вмиг развеял

Их оживленный разговор,

Но сердцу было невдогад,

Какой мне в них открылся клад.

 

Ведь ныне в сладкий час покоя

Иль думы одинокий час

Вдруг озарят они весною,

Пред оком мысленным явясь,

И сердцем я плясать готов,

Ликуя радостью цветов.

Перевод: И. Лихачев

 

Чарлз Лэм

Былые знакомые лица

Ах, где вы, товарищи, спутники жизни,

В дни детства, в веселое школьное время?

Все, все унеслися былые знакомые лица...

 

Бывало, смеялся. - бывало, мечтал я;

Пил поздно и поздно сидел я с гостями:

Все, все унеслися былые знакомые лица...

 

Любил я, она же была так прекрасна!

Но дверь к ней закрыта; ее не видать мне!

Все, все унеслися былые знакомые лица!..

 

Был друг у меня; у кого он был лучше?

Его я покинул, недобрый – покинул...

И только осталося помнить знакомые лица.

 

Как призрак, прошел я все юности поле;

Свет, мнилось, - пустыня; бреди да ищи лишь,

Куда унеслися былые знакомые лица.

 

Мой друг лучший, брат! Ты если б родился

В дому у отца моего, мы могли бы

С тобой говорить про былые знакомые лица,

 

Как умер один, как другой сам покинул,

Как тот удален был другими, - исчезли,

Все, все унеслися былые знакомые лица.

Перевод: М. Михайлов

 

Томас Мур

Сын Менестреля

Он на битву пошел, сын певца молодой,

Опоясан отцовским мечом;

Его арфа висит у него за спиной,

Его взоры пылают огнем.

 

«Все тебя предают, - барда слышится речь, -

Страна песен, родная страна,

Но тебе до конца не изменит мой меч,

И моя будет арфа верна!»

 

Пал он в битве... Но враг, что его победил,

Был бессилен над гордой душой;

Смолкла арфа: ее побежденный разбил,

Порвал струны он все до одной.

 

«Ты отвагу, любовь прославлять создана, -

Молвил он, - так не знай же оков.

Твоя песнь услаждать лишь свободных должна,

Но не будет звучать меж рабов!»

Перевод: А. Плещеев

 

Томас Мур

Вечерний звон

Вечерний звон, вечерний звон!

Как много дум наводит он

О юных днях в краю родном,

Где я любил, где отчий дом,

И как я, с ним навек простясь,

Там слушал звон в последний раз!

Уже не зреть мне светлых дней

Весны обманчивой моей!

И сколько нет теперь в живых

Тогда веселых, молодых!

И крепок их могильный сон,

Не слышен им вечерний звон.

 

Лежать и мне в земле сырой!

Напев унывный надо мной

В долине ветер разнесет;

Другой певец по ней пройдет.

И уж не я, а будет он

В раздумье петь вечерний звон.

Перевод: И. Козлов

 

Джон Китс

La belle dame sans merci

«Зачем, о рыцарь, бродишь ты,

Печален, бледен, одинок?

Поник тростник, не слышно птиц,

И поздний лист поблек.

 

Зачем, о рыцарь, бродишь ты,

Какая боль в душе твоей?

Полны у белок закрома,

Весь хлеб свезен с полей.

 

Смотри: как лилия в росе,

Твой влажен лоб, ты занемог.

В твоих глазах застывший страх,

Увяли розы щек».

 

Я встретил деву на лугу,

Она мне шла навстречу с гор.

Летящий шаг, цветы в кудрях,

Блестящий дикий взор.

 

Я сплел из трав душистых ей

Венок, и пояс, и браслет

И вдруг увидел нежный взгляд,

Услышал вздох в ответ.

 

Я взял ее в седло свое,

Весь долгий день был только с ней.

Она глядела молча вдаль

Иль пела песню фей.

 

Нашла мне сладкий корешок,

Дала мне манну, дикий мед.

И странно прошептала вдруг:

«Любовь не ждет!»

 

Ввела меня в волшебный грот

И стала плакать и стенать.

И было дикие глаза

Так странно целовать.

 

И убаюкала меня,

И на холодной крутизне

Я все забыл в глубоком сне,

В последнем сне.

 

Мне снились рыцари любви,

Их боль, их бледность, вопль и хрип:

La belle dame sans merci

Ты видел, ты погиб!

 

Из жадных, из разверстых губ

Живая боль кричала мне,

И я проснулся – я лежал

На льдистой крутизне.

 

И с той поры мне места нет,

Брожу печален, одинок,

Хотя не слышно больше птиц

И поздний лист поблек.

Перевод: В. Левик

 

Роберт Браунинг

Вождь-отступник

За горсть серебра порвал он с друзьями,

За ленту на фрак стал для братьев чужим.

Погнавшись за тем, что отринуто нами,

Отверг он всё то, чем мы все дорожим.

Купившие – с ним серебром расплатились,

Им незачем золото тратить свое;

А было – делились мы с ним медяками,

Горд сердцем, он пурпур считал за тряпье.

Мы все шли за ним, мы пред ним преклонялись,

Достойнее не было нам образца,

Пророческим словом, сверкающим взором

Будил он умы, зажигал он сердца!

Не с нами ль Шекспир, Мильтон, Бернс и Шелли?

Их тени взирают на нас из могил.

И вот – он один от свободы отрекся,

Единственный дрогнул и отступил!

 

Но мы – пусть не с ним – путь продолжим упорный.

Не нам он походные песни споет:

Склониться велит он, смиренный, покорный,

Но тени великих зовут нас вперед.

Да будет забыт ослабевший душою,

Впервые ли истина терпит урон?

Вновь дьявол ликует, вновь ангелы плачут,

Вновь преданы люди, вновь бог оскорблен!

Жизнь клонится к вечеру; нами отринут,

В сомненье, в унынье, быть может, опять

Он славить начнет нас, - то проблеск закатный,

Но утру счастливому вновь не бывать!

Пусть метит нам в сердце он нашим оружьем, -

И меч для него мы сковали, и щит, -

А если вернется он к истине, - что же,

Пусть первым у божьего трона стоит!

Перевод: М. Донской

Фото - Галины Бусаровой