Таинство греческого искусства. Часть 2


Четвёртый век вообще является эпохой волнений в истории Греции. К войнам между Афинами и Спартой, почти во всех городах присоединялась внутренняя борьба между аристократией и демократией. Побеждённые Афины ослабели, но то же произошло и с их победительницею Спартой. Старый строй пришёл в упадок во всех городах. Со времени преимущественного вмешательства Македонии в дела Греции, начинает слагаться новая форма правления: Филипп и Александр мечтают о соединении всех греческих сил в один союз и об управлении с монархическою властью. Правда, завоевания Александра распространяют греческую цивилизацию на Востоке и в Египте, но все его политические замыслы по большей части исчезли вместе с ним. Одновременно с преобразованием учреждений – меняются и нравы, они становятся более мягкими и изнеженными. Всё это отразилось и на искусстве. Было бы преувеличением сказать, что искусство IV в. находилось в упадке, но, однако, как бы ни были очаровательны его произведения – в них нет уже той силы и чистоты, как в искусстве V в. Всюду проявляется изысканность, здесь – в склонности к напыщенности, там – в обольстительной, но опасной жеманности.

***

В архитектуре появляется новый стиль – коринфский, с капителью, украшенною аканфовыми листьями; богатый, изящный, но уже менее простой орден. Греки приписывают изобретение его коринфскому скульптору Каллимаху (около 440 г.), роль которого, вероятно, сводилась только к закреплению и упрощению уже существовавших форм. Древнейший из уцелевших ещё памятников, в котором преобладает этот стиль, хорагический памятник Лизистрату в Афинах, относится к 334 г. Однако, открыто несколько отдельных коринфских капителей более ранней эпохи, как, напр., в Фигалейе и в круглом храме в Дельфах; коринфский стиль, в соединении с дорическим и ионическим, был применён и в храме Афины в Тегее, перестроенном после 395 г. На берегах Азии образовалась новая ионическая школа, главою которой был архитектор и скульптор Пифий. Отрицая дорический орден, который он находил слишком тяжёлым, Пифий хотел придать ионическому стилю более величественные и лёгкие пропорции и присоединить к нему богатство украшений. Он построил в Принэ (до 334 г.) храм Афины, считавшийся образцом, которому старались подражать, особенно в Дидиме, в начатом после 332 г. храме Аполлона, созданном Пейонием Эфесским и Дафнисом Милетским, - и в Эфесе, в великолепном храме Артемиды, сожжённом Геростратом в 356 г. и возобновлённом во второй половине столетия. Все эти храмы отличались более обширными размерами, более высокими колоннами, более сложными украшениями. В Дидиме, в завитках капители выглядывают человеческие головы, в Эфесе – целые скульптурные сцены обёртываются вокруг базы колонн.

***

Наиболее прославленным скульптором этой эпохи был Скопас, работавший также и в качестве архитектора. У Скопаса было ещё много смелости и движения, но чувствовалась уже напряжённость и изысканность, он добивается эффекта и не чужд напыщенности. У него занимают большое место выражения сильных и опьяняющих страстей: хотя он и создавал ещё статуи бесстрастных Афины и Артемиды, но, кажется, у него было стремление придавать божествам более чувственный характер, как это заметно в Дионисе, Афродите, Эросе. К его школе можно отнести замечательные произведения этой эпохи, особенно «Победу из Самофракии» (Лувр), с её столь сильным движением и с таким могуществом выступающей жизненности. Ему приписывается и «Венера Милосская» (Лувр), но догадки подобного рода не представляются достоверными и эта прекрасная статуя, без сомнения, принадлежит к числу тех, которые очень трудно приписать какой-нибудь определённой школе.

В середине IV в., в Афинах, Пракситель добивался грации, но в его стиле было что-то сладострастное и слегка вялое. В своей знаменитой «Афродите Книдской», существующей в копиях, он первым ввёл в греческую скульптуру обнажённые женские фигуры. На самих богах у него лежит отпечаток изнеженности. «Эрос», «Аполлон Савроктон», «Сатир», уцелевший во многих копиях, - все очень молоды, почти дети ещё по нежности форм, и опираются на ветви деревьев в изысканно-изящных позах. Его произведения очаровывают прелестью выражения и нежностью исполнения, но, кроме найденного в Олимпии «Гермеса», мы знаем их только по копиям.

Немного позднее, Лизипп, сделавшийся скульптором Александра Великого, - проявил иные стремления. Он происходил из Сикиона и более верно хранил суровые традиции дорийских школ. Его привлекает сила и он особенно любил воспроизводить Геракла с его мощными мускулами. Не женщины с их хрупкою юностью служат моделями в мастерской Лизиппа, а атлеты и воины. Он наблюдает природу и с ясностью передаёт её, несмотря на то, что придаёт формам человеческого тела более стройные пропорции, чем скульпторы V века. Его «Апоксиомен» (атлет со скребком), копия которого имеется в Ватикане, служит образцом избранного Лизиппом типа. Приписываемый Гликону Афинскому «Геркулес Фарнезский» (Неаполь) воспроизводит, быть может, одно из произведений Лизиппа. «Приношение Даохоса» в Дельфах – современна мраморная копия бронзового оригинала Лизиппа.

К скульптуре IV века относится и множество терракот… Искусство выделывания из глины этих фигурок несомненно очень древнего происхождения, но именно в IV веке оно достигло полного блеска и его произведения, служившие до известной степени предметами мелкой торговли, показывают насколько популярным было в Греции чувство прекрасного. Лепившие эти фигуры так называемые коропласты, подвергались влиянию великих мастеров эпохи, иногда они даже копировали или подражали произведениям Праксителя и Лизиппа. Но коропласты были не только подражателями: они сами наблюдали происходящее вокруг и со вкусом и знанием выбирали из обыденной жизни наиболее грациозные образцы и наиболее изящные позы. Отсюда – эти молодые девушки и женщины с изящною и в то же время простою кокетливостью, дети, увлечённые резвостью их игр, купцы, ремесленники, часто обращающиеся в карикатуры, но характерные по своей большой наблюдательности. Иногда статуэтка не более как набросок, в деталях есть даже ошибки, но общее их впечатление вполне естественно и мастер передаёт его то с очаровательностью, то с неподражаемою насмешкою.

Ещё ближе соприкасаются с монументальною скульптурой бронзовые статуэтки, особенно найденные в богатых домах любителей Геркуланума и Помпей (Неаполь), греческое происхождение которых несомненно. Среди них есть первоклассные произведения и, особенно, Дионис, дающий очень верное и милое представление о школе Праксителя.

В предметах туалета, драгоценностях, монетах, всюду встречаются те же отличительные черты и перемены, о которых говорено выше. Самая скромная вещь обращалась в руках художника в тонкое и оригинальное произведение.

***

В соответствии с господствовавшими в IV в. направлениями в архитектуре и скульптуре, достигла блестящего развития и живопись. К концу V в. афинянин Аполлодор способствовал замене большой стенной живописи отдельными картинами на станках и прославился искусною передачей игры света и тени. Живописцы IV века пошли ещё дальше по этому пути: знанием рисунка и эффектов они создавали полную иллюзию и очаровывали взоры колоритом. Зевксис из Гераклеи, Парразий из Эфеса, Апеллес из Колофона, являлись в живописи представителями тех же стремлений, которые Пракситель выражал в скульптуре. Про их искусство рассказывали чудеса: Зевксис изобразил кисть винограда, которую слетались клевать птицы; Парразий – занавес, которым был обманут сам Зевксис, хотевший поднять его. Если эти анекдоты справедливы, то они доказывают, что эти мастера умели достигать полнейшей иллюзии, которая далеко не является чьим-то ничтожным в искусстве.

Апеллес учился в Сикионе, где существовала тогда знаменитая школа живописи. Глава её, Памфил требовал, чтобы ученики обязывались оставаться у него десять лет. Они должны были изучать философию, историю, математику, перспективу и т. п., вследствие этого, выходившие из его школы живописцы отличались особенною правильностью и знанием рисунка. Апеллес находился ещё в школе, когда Филипп Македонский призвал его к себе, а впоследствии приставил его к Александру и сделал придворным живописцем. «Александр – ребёнок, юноша, взрослый человек и в то же время божество, Александр – на коне, или на колеснице, увенчанный Победой, или восседающий с Диоскурами на троне, или на поле битвы, товарищи Александра, его лошади, - таковы были сюжеты, занимавшие его кисть во время царствования Александра… Какая разница с грандиозными, истинно-национальными сюжетами, изображёнными Полигнотом на Посиле и изваянными Фидием на Парфеноне» (Бэлэ). Сюда следует присоединить Граций, Афродит, аллегории; во всех этих произведениях проявился, по-видимому, нежный и грациозный талант, полный изящества и искусности, но лишённый величия. По смерти Александра Апеллес поселился в Александрии при дворе Птоломеев, потом, преследуемый клеветой соперника, умер на острове Косе. Большинство художников подражали ему и живопись была в моде: Зевксис и Парразий разгуливали одетые в пурпур и с золотыми коронами на головах; Апеллес получил, говорят, около миллиона за один портрет.

Произведения этих мастеров погибли, но, среди стенной живописи Геркуланума и Помпеи, исполненной мастерами, есть несомненные воспроизведения знаменитых композиций мастеров IV в., как, напр., копия на одной из помпейских стен произведения живописца Тиманфа – Агамемнон, прикрывающий себе лицо при жертвоприношении Ифигении. Впрочем, расписные вазы дают верное представление о вкусах и стиле этой эпохи. Красивейшие из них можно отнести к концу V и первой половине IV веков; традиции предшествующей эпохи ещё сохраняются, но уже в соединении со стремлениями новых школ… На вазах с красными фигурами часто встречаются мифологические сюжеты, но излюбленные божества скульпторов и живописцев эпохи – Дионис и его сатиры, Афродита и её амуры – занимают в них большое место. Было распространено также и воспроизведение сцен повседневной жизни; возрастающая роскошь одеяний, вышитые ткани, даёт представление о процветавшей в то время утончённой цивилизации. Стала богаче и самая техника: на вазах употребляются новые цвета, по временам даже – золото.

***

Искусство IV века нередко может встревожить человека со строгим вкусом, но в его произведениях всё же есть ещё столько грации, что, иногда, и порицая его, невольно поддаёшься всё же его очарованию. Но в отношении последующих времён невозможны уже никакие сомнения – греческое искусство находится в полном упадке. Изменились исторические условия, при которых оно развивалось, с этих пор искусство проявляет свою деятельность уже не среди свободных городов, а под покровительством полугреческих и полуазиатских царей, наследников Александра, Селевкидов в Сирии, Птоломеев в Египте, Атталов в Пергаме. Даже самые свойства греческого гения искажаются всё более, по мере развития любви к пышности и удобствам жизни. В древнегреческих городах блистали храмы и общественные сооружения, хотя улицы были тесны, часто неправильны, а частные дома – крайне скромны. В новых городах, как в Александрии, общий план великолепен, улицы длинны и правильны, дома богачей просторны и роскошны, но в них нет уже ни Парфенона, ни Пропилеев.

В скульптурных произведениях особенно заметен и самый характер и постепенное искажение искусства эпохи упадка. Были знамениты три школы – Пергамская, Родосская и Траллейская, все три довольно искусные, но в то же время напыщенные. При пергамских раскопках были найдены обломки большого алтаря, воздвигнутого Зевсу и Афине царём Эвменом II (197-159 до Р. Х.) и среди них несколько больших барельефов, украшавших алтарь во всю его длину (130 метров) и изображавших борьбу богов с гигантами (Берлин). Это очень живые произведения, но повсюду замечается изысканность, стремление к эффектам и пренебрежение искренностью, а самое исполнение отличается неровностью и грубостью. Пергамские мастера, из которых самым знаменитым был Эпигон, изображали также победы их покровителей над азиатскими галлами. Многие из рассеянных по музеям фигур галлов и азиатов являются копиями этих произведений; наиболее интересная из них – мнимый «Умирающий гладиатор» в Капитолийском музее.

Так же недостатки были свойственны Родосской и Траллейской школам. Столь излюбленные римлянами произведения этих школ – «Лаокоон», «Афенодор, Агезандр и Полидор» (Ватикан), «Фарнезский бык», «Аполлоний и Ториск» (Неаполь) – считались прекраснейшими созданиями античной скульптуры. Но их слава меркла по мере того, как становилось известным настоящее греческое искусство. «Внимательнее вглядываясь в эти произведения, можно заметить, с каким спокойствием, медленностью и трудностью искали скульпторы способов выразить припадок горя Лаокоона или припадок гнева у Амфиона и Зета. Душевное движение ни на одну минуту не волновало их, они, не переставая, думали о зрителях и эффекте, которым должны поразить его (Райе).

Александрия являлась в то время наиболее блестящим центром греческой образованности и вследствие этого деятельность скульпторов в ней была особенно велика. В целом ряде произведений здесь развился смешанный стиль, в котором соединялись элементы греческого и древнеегипетского искусства. Но скульптура оставалась здесь по преимуществу реальной и живописной: рядом с богами, богинями и героями занимали место статуи и статуэтки рыбаков, крестьян, маленьких людей, правдиво наблюдаемых в их повседневной жизни. Для украшения жилищ александрийских богачей скульпторы изобрели так называемые эллинистические маленькие барельефы, на которых воспроизводились то мифологические сцены, передаваемые с простою, но слегка жеманною грацией, то сцены народной жизни. Это изящное, одухотворённое, но уже лишённое величия искусство, вполне соответствовало вкусам разлагавшегося, но утончённо-образованного общества.

И ещё одна черта характеризует греческую скульптуру времён упадка – это развитие портрета, без сомнения, проникшего в неё в IV в., но не занимавшего в ней в то время особенно большого места. Нет правителя или крупного деятеля, который не имел был своего скульптурного портрета. В Египте, где была столь заметна эта тоскливо-точная передача очертаний оригинала, портретное искусство должно было находиться в особом почёте. Некоторые бюсты этой эпохи полны той же, подчас неумолимой точности, как и бюсты римской эпохи или времён Возрождения.

Несмотря на упадок, греческое искусство было ещё полно жизни, когда римляне завоевали Восток, и оказало на них глубокое влияние. Рим был наводнён статуями, вывезенными из эллинских городов, и многие греческие мастера направились в Италию, куда их призывали и где ими восхищались. Некоторые из них пытались возвратиться к древним традициям, подражали стилю Праксителя и Лизиппа. Таковы были, напр., автор знаменитого «Бельведерского торса» (Ватикан) афинянин Аполлоний; Клеомены, которым приписывается «Венера Медицейская» (Флоренция), если только подписи на ней достоверны, и давно приписываемая им красивая статуя под названием «Германика» (Лувр); Пазитель, которому долгое время приписывали «Юношу, вынимающего занозу» (Капителий). Они увлекались даже архаическими произведениями, изучали их и подражали им. Эти мастера имели своих учеников и, таким образом, греческое искусство пережило независимость самой Греции и преобразовалось в искусство греко-римское. 

К. Байэ

Фото - Галины Бусаровой