Этрусское и римское искусство. «Как выскочка хочет поразить взгляд своею роскошью…» и прочие направления 


Если оставить в стороне, повсюду рассеянные в Италии следы первобытных цивилизаций, то этруски окажутся первыми из народов, достигших в этой стране истинно художественной культуры. Их происхождение остаётся ещё загадкой. Геродот считает их выходцами из Лидии и действительно, некоторые черты этрусской архитектуры и нравов напоминают о малой Азии. Около Х в. до Р. Х. они сложились уже в центре Италии в могущественный союз и отсюда распространились к северу в бассейне реки По, и к югу, до тех стран, над которыми господствовали тогда греческие колонии. Но, вследствие внутренних раздоров и нападений их всё усиливавшихся соседей – галлов, римлян и самнитов, этруски в VI и V вв. до Р. Х. уже утратили своё первенство и подпали под римское владычество. Однако, благодаря своей цивилизации, Этрурия так сказать пережила саму себя: она долго ещё сохраняла и под римским владычеством свои особенности, учреждения, верования, обряды. Этрусские колдуны или гаруспиции славились во всём античном мире искусством угадывать будущее по полёту птиц… Характер у этрусков был мрачный и жестокий… Характер их образованности всё ещё плохо известен вследствие того, что хотя и возможно прочитать их надписи, но самый смысл слов ещё непонятен.

***

Рассеянные в Тоскане развалины свидетельствуют, что этруски были народом могущественным и искусным в промышленности. Они окружали свои города высокими и крепкими стенами. Болотистую почву низменных местностей они осушали многочисленными подземными каналами и эти, до той поры нездоровые страны, обращались тогда в плодородные и населённые. Первоначально этруски подверглись влиянию финикийского искусства и в разных местах Этрурии, особенно в Палестине, находили перевезённые тирскими и сидонскими купцами предметы, орнаментацию которых и копировали местные художники. Позднее, этруски вступили в сношения с Грецией и подражали её произведениям, не заимствуя, однако, ни естественного изящества, ни тонкости вкуса греков.

Этрусское искусство имело, однако, некоторые особенности. Так, этруски пользовались арками и сводами, известными в Азии, но, за исключением редких случаев, не находившими применения в греческой архитектуре. Они хотели даже изобрести четвёртый архитектурный орден – «тосканский», но это не более, как испорченный дорический. Этрусские храмы, строившиеся почти всецело из дерева, исчезли и известны лишь по описаниям римского архитектора Витрувия. Почти квадратный план этрусского храма отличался от греческого и имел портик только на переднем фасаде. Внутренность разделялась обыкновенно на три святилища. Из сохранившихся этрусских памятников наиболее многочисленны подземные или высеченные в скале… Внутри этих подземелий можно изучать произведения этрусской живописи. Здесь и в стиле, и часто в выборе сюжетов, преобладает ещё греческое влияние, но уже омрачённое и огрубевшее от этрусского характера, питавшего склонность к жестоким сценам, сражениям и убийствам. Эта живопись была открыта в Черветри, Кьюзи, Вульчи, Орвието и особенно в Корнето. Так же находили расписные вазы несомненно греческого происхождения и рядом с ними другие, местного производства, на которых видны тяжёлые усилия этрусских ремесленников подражать чужим образцам. Этруски были хорошо известны, как скульпторы из бронзы и их города были наполнены статуями: один римский полководец, овладевший городом Вольсинией, привёз оттуда в Рим две тысячи статуй.

Словом, этрусское искусство было посредственным и представляет интерес только потому, что, испытав влияние Востока и Греции, оно в свою очередь оказало глубокое влияние на Рим.

***

Рим, возникновение которого до сих пор так темно ещё, долгое время пребывал в грубой и первобытной степени культурности. Он возвышался в стране с дикою природой, на покрытых густыми лесами холмах, у подножия которых расстилались образованные Тибром грязные болота. Он был вынужден бороться первоначально с самой природой, потом с соседними народами. У римлянина не было ни времени, ни места для изящных развлечений или философских размышлений, он во всех своих действиях преследовал практические цели. Став могущественным после суровых трудов, он в начале хранил ещё эту привязанность к труду и предпринял завоевание Италии, а затем и всего мира, тогда как внутри его городов происходили постоянные революции и борьба партий. Что могли дать ему бесплодные измышления искусства? Ещё во времена Августа, Виргилий заставлял говорить одного из свои героев: «пусть другие будут искуснейшими ваятелями из бронзы и оживляют мрамор, ты же, римлянин, помни, что твоё назначение – управлять народами». В течение долгого времени римляне заимствовали у Этрурии и искусства, и частью учреждения. Этрусские архитекторы строили римские стены и храмы, этрусские скульпторы исполняли статуи римских богов. Однако, во время своих завоеваний, Рим овладевает Грецией (II в. до Р. Х.) и тогда, - несмотря на ропот таких поклонников древнего порядка, как Катон, заявлявший, что «греческие статуи, как враги, входят в Рим», - римская грубость смягчилась от соприкосновения с лёгкою и блистающею греческою цивилизацией. Рим наполнился греческими статуями: один только Фульвий Нобилиор ввёз во время своего триумфа более пятисот статуй. Римляне смотрели на них с удовольствием, в начале потому, что статуи были завоёваны и имели крупную ценность, а впоследствии у них образовался и художественный вкус, никогда не достигавший, однако, тонкости и чистоты, но установивший моду на произведения искусства. Даже государственные деятели стали коллекционерами, привлекали греческих мастеров и покровительствовали им. Школы этих мастеров создали местных учеников и к концу республиканского периода народилось искусство, в котором этрусские элементы смешались с греческими, но с сильным отпечатком чисто-римского духа. К I и II веку империи искусство достигает полного развития, а в III в. оно находится уже в упадке, хотя его деятельность так велика ещё, что все подвластные Риму обширные страны покрываются его памятниками.

***

Присущий римлянам гений с наибольшею ясностью выразился в архитектуре: этот практический род искусства соответствовал ему более всех других. Они заимствовали у этрусков арку и свод. Овладев искусством их сооружения, римляне более смело вводят их в употребление. Они вводят арки в большинство своих общественных сооружений, проектируют над обширными залами бесконечные своды, как в Пантеоне или термах Каракаллы. Свод Пантеона имеет, напр., 43½ метра ширины в основании и 43 метра высоты и со времён Возрождения и до наших дней не перестаёт быть предметом изучения и образцом для всех, предпринимающих подобные же сооружения. Открытия, произведённые Шеданном, свидетельствуют, что этот свод относится к эпохе Адриана, а не Августа, как полагали раньше. Чтобы выдержать давление этих громадных арок и сводов, римский архитектор строит толстые стены, не ограничиваясь одним тёсаным камнем, а употребляя и кирпичи, и маленькие камни, и булыжники, которые укладываются в ложе из плотного известкового раствора. Ему известны греческие архитектурные ордена, он овладевает ими вполне и, не особенно заботясь о правилах их пропорций и форм, меняет их, даёт базы дорическим колоннам, уничтожает каннелюры, изменяет волюты, комбинирует ионический орден с коринфским, чтобы создать новую смешанную капитель. По мере развития, архитектор заботится об украшениях так же, как выскочка хочет поразить взгляд своею роскошью. Архитектурные ордена, к смешению которых в одном сооружении греки прибегали с такою осторожностью и вкусом, он смело нагромождает один на другой. Впрочем, во многих римских зданиях, это смешение служило только декоративною пристройкою к самому сооружению, возведённому ранее по другим правилам и существовавшему уже без этих пристроек (напр., Колизей). Тем не менее эти древние полуразрушенные памятники производят столь сильное и величественное впечатление, что в первые минуты совершенно невозможно исследовать детали и критиковать погрешности. Уже одно то мужество, с каким они устояли против нападений людей и самого времени, возбуждает удивление.

***

Необходимо, однако, преимущественно изучать не римские храмы, хотя некоторые из них и очень внушительны, а те сооружения, которые создали или перестроили римляне: амфитеатры, базилики, акведуки, термы, триумфальные арки. Все они расположены с удивительным пониманием потребностей, удовлетворению которых должно было служить сооружение. Самый город являлся у римлян чем-то единым, все части которого были соразмерны: на всех окраинах империи в городах почти неизменно находились одни и те же необходимые здания, соответствовавшие одинаковому складу общественной жизни.

В Риме, несмотря на обилие революций и разрушений, уцелело ещё очень много развалин, в особенности в центре города – на Палатине и Форуме… Здесь, вокруг площади, так долго являвшейся ареною политической борьбы, сгруппированы храмы великих богов города, из которых храм Юпитера Капитолийского возвышается на площадке Капитолия. В более позднюю эпоху Палатин был покрыт императорскими дворцами, а триумфальные арки Тита, Септимия Севера и Константина напоминали о победах государей. Колизей (амфитеатр), построенный заботами императоров из дома Флавиев и законченный в 80 г. по Р. Х., был предназначен для столь любимых Римом гладиаторских битв. Театры имели почти такое же расположение, как и греческие; первым был построен из камня театр Помпея (55 г. до Р. Х.), вмещавший 40000 зрителей. Цирки, где состязались в беге на колесницах, напоминали греческие стадионы, но в более обширных размерах; большой цирк в Риме, благодаря последовательным пристройкам, мог вмещать, говорят, до 385000 зрителей. Но их кругообразные амфитеатры являлись уже созданием римских архитекторов. В других частях города, как можно судить по уцелевшим ещё памятникам, были расположены:

Пантеон, крепость Ангела, термы Каракаллы, обломки которых покрывают почву на бесконечном пространстве, - всюду Рим античный проглядывает под Римом средневековым и современным.

В окрестностях, теперь почти пустынных, на каждом шагу встречаются развалины: акведуки удаляются в своих величественных арках, Аппиева дорога обрамляется на протяжении нескольких миль памятниками; дальше, около Тиволи, роскошная вилла Адриана разбрасывает обломки своих зданий, которые император-археолог строил по образам памятников, наиболее его поразивших во время путешествий. В другом направлении, порт древнего Рима – Остия сохраняет ещё надстройки своих складов и улицы, на которых толпились купцы со всего мира.

Вне Рима, погребённая под пеплом Везувия в 79 г. христианской эры Помпея служит образцом провинциального города первых времён империи, хотя она и была римским дачным местом и притом в ней сильно чувствуется греческое влияние. Странное и сильное впечатление приходится испытывать, проходя по этим улицам, полным ещё уцелевших домов: для полноты иллюзии не хватает только жителей, но воображение легко вызывает их образы. Здесь всё сохранилось на своём месте: надписи на стенах возвещают о предстоящих представлениях, предлагают кандидатов на выборах, лавочки сохраняют свои вывески и внезапно нарушенная катастрофой жизнь, оставившая повсюду свою печать, кажется совсем близко к нам. Но всего интереснее в Помпее – изучение того греко-римского дома, какой мог принадлежать зажиточному буржуа эпохи. Его расположение довольно правильно: вокруг атриума, первого обрамлённого портиками двора, группируются приёмные комнаты и службы; вокруг второго двора, перистиля, - жилые комнаты. Комнаты выстроены прямо на земле и лишь в редких случаях встречается второй этаж. Но помпейский дом не следует рассматривать, как это иногда делалось, в качестве неизменного образца римского дома. В Риме, рядом с особняками, были громадные дома в шесть или семь этажей, - даже более высокие, чем наши, - в которых сдавались в наём комнаты…

***

Среди провинций римской империи, во Франции больше чем в других уцелело памятников римской эпохи. Завоёванная Цезарем после десятилетней войны Галлия быстро усвоила цивилизацию победителей и в течении многих веков была богатою и цветущею страной. Некоторые из галло-римских городов с успехом могли быть причислены к красивейшим городам империи, особенно Лион, бывший тогда столицею Галлии, но от него, к несчастью, уцелели лишь немногие развалины. При слиянии Роны и Саоны возвышается громадный алтарь Ромула и Августа, к которому ежегодно собирались представители галльских городов. Вниз по Роне от Лиона – во Вьенне, Оранже, Ниме и Арле – много древних памятников. Театр в Оранже с уцелевшею стеною сцены сохранился лучше всех других, а триумфальная арка Оранжа воздвигнута в I веке. Храм в Ниме, посвящённый в начале нашей эры Юлию и Люцию Цезарям, по удачному стечению пропорций и изяществу стиля – один из красивейших римских храмов среди всех до нас дошедших; нимский амфитеатр сохранился лучше, чем Колизей; в окрестностях возвышаются ещё трёхэтажные аркады акведука, питавшего город водою. На северо-востоке в Трире, бывшем когда-то центром римской обороны от варваров, сохранились развалины императорского дворца и амфитеатра. В самом Париже – древней Лютеции – уцелели обломки амфитеатра, терм и ограды. Нет местности в Галии, где не сохранились бы развалины древних городов; открыт город, самое имя которого неизвестно, а на вершине Пюи-де-Дома раскопки обнаружили пристройки храма Меркурия-Арверна.

Северная Африка также являлась одною из плодороднейших и населённейших провинций римской империи. С трудом верится даже, что в этих давно уже пустынных и бесплодных местностях Алжира и Туниса в римскую эпоху, среди богатых деревень возвышались друг возле друга города, соединённые между собою дорогами, украшенные громадными общественными зданиями. Развалины Тимгада в Алжире и Дугга в Тунисе дают яркое представление о том, каковы были эти города. На юге Туниса, амфитеатр Эль-Джема, почти такой же большой, как и Колизей, возвышается в безводной и пустынной местности, рядом с лачугами жалкой арабской деревушки.

В Африке, точно так же, как и в Галии, искусство этой эпохи не отличается самобытностью. Те же здания, те же сюжеты, те же узоры, иногда выполненные менее искусною рукою. Напротив, на другой окраине империи, в Сирии и Аравии, греко-римская архитектура подвергается азиатским влияниям и нередко приобретает совершенно особый характер: в воздвигнутых в III в. прославленною царицей Зенобией памятниках Пальмиры, в Баальбеке и Петре, заметно уже стремление к гигантским размерам, увеличению числа деталей и даже нарушению правильности линий классической архитектуры.

***

Как мы видим уже, проникшая в Рим греческая скульптура заняла в нём господствующее положение. Большинство произведений местных скульпторов, учившихся в самом Риме, имеет лишь второстепенное значение: это более и менее удачные копии знаменитых греческих статуй и всё их значение в том, что они дают нам хотя и неполное представление об оригиналах, навсегда для нас утраченных. Но римские скульпторы не всегда были только подражателями: воспитавшись на чужих примерах, они всё же приобрели некоторую самобытность. Не проявляя большой заботливости об идеале, они стремились к верной и сильной передаче действительности. Таков характер исторических статуй и бюстов, наполняющих музеи: среди них есть подлинные шедевры, как, напр., статуи Августа в Ватикане, Марка-Аврелия и Агриппины в Капитолии, но даже и в посредственных произведениях ясно чувствуется забота о наибольшем портретном сходстве. Эти стремления привели и к изображению современных исторических событий, занимавших в греческом искусстве очень скромное место. Запечатлевать память о великих победах, распространявшихся или утверждавших римское владычество, было одною из обязанностей скульптора.

***

Вследствие открытий, сделанных в Риме, в термах Тита и на юге Италии – в Помпее и Геркулануме, римская живопись известна нам лучше, чем греческая. В Геркулануме и Помпее можно видеть, напр., что не было дома, принадлежавшего зажиточному римскому буржуа, стены которого не были бы покрыты живописью. Но это, чаще всего, произведения, исполненные поспешно и скорее ремесленниками, чем художниками: стенная живопись заменяла тогда обои. Единственным достоинством стенной живописи является её декоративность. Многие её произведения воспроизводят какие-то фантастические здания, поддерживаемые хрупкими колоннами и оживлённые несколькими человеческими фигурами. В области мифологии живописцы часто довольствовались воспроизведением каких-нибудь известных греческих композиций; иногда изображались семейные сцены, на которых играют в прятки амуры, работают различные ремесленники, сапожники, столяры, купцы и т. п. Живописцы и не думают о заимствовании сюжетов из истории Рима или Италии; они полными руками черпают из греческого репертуара с единственною заботой – доставить приятное для глаз зрелище. Искусство стенной живописи в Риме было в близком родстве с искусством Александрии, в котором она занимала ещё большее место. В живописи часто применялся способ энкаустики, заключавшийся в разведении красок растопленным воском, который, под действием огня, глубже проникал в штукатурку стен.

Рядом с этими безымянными живописцами, можно упомянуть и других, которые известны только по их именам, упоминаемым римскими писателями, но и они в большинстве были греки. Римляне редко становились живописцами. Впрочем, в эпоху республики, один из патрициев, историк второй пунической войны Фабий, не гнушался упражнений в живописи, за что и получил прозвище «Пиктора» (живописца). Иногда художники воспроизводили и сцены из современных им войн и нередко, возле таких картин на Форуме, можно было видеть самих полководцев-победителей, объяснявших толпе свои подвиги.

Для украшения памятников и своих домов, римляне часто употребляли также, известную уже и грекам, мозаику и смешивали с кубиками мрамора и камней различных оттенков кусочки окрашенного стекла. В особенности употреблялась мозаика для полов, но иногда ею украшались и стены. Большинство дошедших до нас многочисленных древних мозаик, состоит из простых орнаментов, но встречаются и сложные композиции. Одною из замечательнейших мозаик этого рода является хранящаяся в Неаполитанском музее и воспроизводящая битву при Арбелах.

***

История античного искусства не оканчивается с падением Западной империи. Как римские традиции и учреждения, в соединении с новыми элементами, удерживаются в течении всего средневековья, так продолжаются и художественные влияния, нередко проявляясь при этом с замечательною ясностью. На Востоке, византийской искусство не раз вдохновляется эллинским; на Западе – величие и мощь римских памятников поражают воображение. Им подражают долгое время с большим или меньшим искусством: христианский храм происходит отчасти из римской базилики; романское искусство, как указывает само название, дитя римского искусства. Даже в готическом искусстве, казалось порвавшем со всеми более ранними традициями, неоднократно можно заметить античные переживания. Позднее, в XV и XVI вв. художники обращаются к античному искусству с энтузиазмом подчас чрезмерным; изучение прошлого и подражание ему нередко обращаются даже в какую-то узкую догму. Долгое время этот культ принадлежал почти одному только римскому искусству и лишь в XIX веке было открыто и понятно во всей его красоте настоящее греческое искусство.

К. Байэ 

Фото - Галины Бусаровой