Чтобы аккомпанировать голосу Парижа… Бернар Сарретт


Бернар Сарретт родился в Бордо 27 ноября 1765 г. По его метрическому свидетельству известно, что отец его был сапожником; всё же, касающееся его детства и воспитания, остаётся неизвестным. Сохранившийся дореволюционный документ свидетельствует о том, что в возрасте 24 лет он был в Париже и принимал участие в манифестациях, организованных приверженцами новых идей; его имя фигурирует среди имён граждан, подписавшихся под адресом, поданным 26 июня 1789 г. Учредительному собранию; в этом адресе они благодарят представителей духовенства и дворянства, изъявивших готовность «поступиться собственными интересами в общих интересах, для всеобщего блага».

Начиная с 13 июля 1789 г., кануна революции, когда против иностранных войск призванных двором, была организована буржуазная милиция, из которой впоследствии образована Национальная гвардия, - можно с точностью проследить деятельность Сарретта. Собрание избирателей назначило командующим милиции генерала Лафайета и штабы и вменило в обязанность каждому району назначить офицеров и унтер-офицеров милиции района. Выбранный своими согражданами Сарретт собирает в районе Filles saint-Thomas, где он живёт, сто пятьдесят солдат разных полков. На следующий день он их вооружает, затем район поручает ему, как капитану, командование этим отрядом, который несёт службу в общественных кассах. Несколько дней спустя, чтобы не дать расплыться лучшим музыкантам, Сарретт, предвидя в будущем острую нужду в них, собирает в районе музыкантов и учеников запасных частей французской гвардии. С этого времени Сарретт всецело отдаётся музыке.

В революционном возбуждении, разрушившем после присяги в Jeu de paume и после взятия Бастилии все старые организации, никто не заботился о музыкантах французской гвардии. Между тем парижане проявляют особую любовь к этим артистам, усердно посещая концерты, которые со времени Семилетней войны, в подражание немецким обычаям, давались в общественных местах. Но воинственная горячка захватила даже самые кроткие души, ритмичный треск барабанов казался народу, шедшему к свободе, единственной нужной музыкой; не думали о том, что энтузиазм победоносной толпы перестанет скоро удовлетворяться церковной музыкой, в которой орган и оркестр Оперы были допущены для аккомпанемента пению, и потребует музыки на открытом воздухе, где понадобится оркестр достаточно многочисленный и с достаточно сильной звучностью, чтобы аккомпанировать голосу Парижа. Руководимый скорее гражданским рвением, чем художественным стремлением, Сарретт – член комитета района Filles de saint-Thomas – собирает сорок пять музыкантов и учеников запасных частей французской гвардии.

Он заботится о них и готовит их к участию в первых народных уличных манифестациях, как например возвращение в Париж депутации жён и дочерей артистов, явившейся 7 сентября 1789 г. в Версаль, чтобы предложить Национальному собранию свои драгоценности на пополнение средств для уплаты общественного долга, - те драгоценности, которые «они стыдились носить, когда патриотизм призывал к жертве»; или же манифестация по случаю захвата 6 октября Людовика XVI в Версале парижскими женщинами.

За оказанные услуги район Filles de saint-Thomas присудил наградить Сарретта шпагою, но положение музыкантов оставалось таким же неопределённым.

Через два месяца после взятия Бастилии, 1 сентября 1789 г. Сарретт был утверждён в пожалованном ему согражданами чине капитана с переводом на жалование в регулярную гвардию. Но ему пришлось ожидать более года – до октября 1790 – урегулирования официального положения музыкантов; их жилище, питание и содержание оставались на его попечении.

Участие музыкантов во всех торжественных празднествах, которые последовали за взятием Бастилии и которые завершились днями великого подъёма праздника Федерации, когда музыканты Сарретта действительно явились народным оркестром, - заслуживало того, чтобы поддержка была оказана как им, так и гражданину-офицеру, смело ставшему дирижёром этого оркестра. Много времени прошло, пока это поняли. Никто не предвидел, во что разовьётся это ядро музыкантов благодаря уму Сарретта, его твёрдой воле, его страстной преданности общественному искусству.

В октябре 1790 г., через несколько дней после траурной церемонии в честь граждан, погибших в Нанси, музыкальная организация национальной гвардии, до сих пор находившаяся на попечении Сарретта, была выдворена муниципалитетом Парижа в дом № 11 на улице Сен-Жозеф. Сарретт увидел, таким образом, официальное признание корпорации музыкантов, организатором которой он был в то время, когда необходимость оркестра для народа ещё не была сознана.

Всё более активным участием музыкантов в уличных манифестациях, а затем в празднике Федерации и, главным образом, в траурной церемонии 20 сентября 1790 г., где оркестром был исполнен специально сочинённый Госсеком «Marche lugubre» (Траурный марш), - Сарретт показал, что его не обмануло предчувствие того, что рост народного энтузиазма вызовет потребность в гражданских празднествах.

Он доказал также, что сумел превосходно подготовить оркестр для торжеств на открытом воздухе.

1 октября, во исполнение принятого в мае 1790 г. постановления бюро муниципалитета заботиться впредь «о содержании музыкантов национальной гвардии», муниципалитет Парижа дал Сарретту средства для оказания материальной поддержки музыкантам, для дальнейшего воодушевления композиторов, отныне увлечённых национальными чувствами, и для развития художественной деятельности. Результатом этого через год, 17 октября 1791 г., был проект Сарретта о создании музыкальной школы для обслуживания всей армии и для художественного обслуживания национальных празднеств; проект был представлен на обсуждение муниципалитета. В 1790 г. Сарретт не мог ещё надеяться на осуществление этого проекта, из которого в 1792 г. выросла «Школа национальной гвардии», затем в 1793 г. – «Национальный музыкальный институт», и, наконец в 1795 г. – «Консерватория». После событий 1795 г., во время которых музыканты национальной гвардии играли значительную роль, успех дела Сарретта окончательно упрочился.

Получив помещение, снятое муниципалитетом Парижа для музыкантов национальной гвардии, Сарретт с новым пылом отдался развитию и усовершенствованию своего дела. Новые инструменты, как напр., Tuba curva, букцина, восстановленная по образцу инструментов, изображённых на колонне Траяна в Риме, был присоединён к фаготам, гобоям и валторнам, составлявшим основу духового оркестра XVIII в., и к другим инструментам, которые до этого времени обычно не употреблялись в такого рода оркестре – кларнетам, флейтам, маленьким флейтам, трубам, барабанам, серпентам. Появился и там-там в сопровождении пушки. Всё было пущено в ход для хорошего исполнения гимнов, сочинявшихся для празднеств вначале Госсеком, а затем его учениками и соперниками.

Суверенный народ имел свою музыку, как некогда король – свою.

Несмотря на активность, проявленную музыкантами Сарретта в течение 1791 г., несмотря на их весьма значительное участие в празднестве 18 сентября в честь утверждения конституции, - в законе, обнародованном в октябре 1791 г., об организации национальной гвардии, и включавшем Сарретта в число офицеров, имеющих право на пенсию, - ни один пункт не определял положения музыкантов национальной гвардии. Но Сарретт и его музыканты не отчаивались. Они продолжали участвовать в концертах, организованных в Лицее искусств и в празднествах первой половины 1792 г.

Это настойчивое усердие музыкантов вызвало благожелательное к ним отношение муниципалитета, и проект создания школы, на осуществление которого всегда надеялся Сарретт, мог быть наконец реализован. 9 июня 1792 г. городское управление Парижа декретировало постановление о помещении в доме по улице Сен-Жозеф «Музыкальной школы национальной гвардии», предназначенной обслуживать национальную гвардию и публичные празднества, для бесплатного обучения ста двадцати учащихся.

Во Франции впервые открылась народная музыкальная школа; впервые в преподавание не включалась культовая музыка, которая была на первом месте в певческих церковных школах, ни театральная музыка, которой обучали в королевской школе пения. Народу, завоевавшему свободу и провозгласившему братство, - Сарретт дал тот организм, который был необходим для художественных манифестаций, вдохновлённых энтузиазмом этого народа. Сарретт боролся за создание этого организма, он сумел преодолеть все препятствия, мешавшие его развитию, и он сумел снискать ему не только симпатии муниципалитета, но и всего правительства. Опираясь на услуги, оказанные профессорами и учениками школы с июня 1792 г. по ноября 1793 г. в празднествах и особенно в большом празднестве 20 августа 1793 г., в котором наиболее активно проявили себя художник Давид, поэт М.-Ж. Шенье, учитель музыкальной школы Госсек и начальник её Сарретт, и ссылаясь кроме того на пользу, оказанную  проведением в жизнь его проекта организации оркестра и музыки для западной армии, - Сарретт 8 ноября 1793 г. явился в Конвент в сопровождении всех своих музыкантов и депутации от коммуны Парижа. Он прочёл петицию, заключавшую в себе ходатайство о содействии Конвента и о преобразовании «Музыкальной школы национальной гвардии» в «Национальный музыкальный институт».

Затем последовал концерт, организованный преподавателями и учащимися, и, наконец, Шенье внёс на обсуждение эту петицию, тотчас же поставил её на голосование и добился постановления об «основании Национального музыкального института в коммуне Парижа и передаче проекта организации этого учреждения в Комитет народного образования».

До марта 1794 г. деятельность Института определялась временными правилами.

В это время Сарретт был арестован.

Замешанный в политической жизни участием на собраниях Comité de surveillance, он был обвинён одновременно – во вражде к знатным и в содействии интригам аристократов.

Это недоразумение длилось более года, до мая 1795 г., когда, после целого ряда арестов и освобождений, он был окончательно отпущен на свободу.

Но, несмотря на все препятствия, с которыми Сарретту приходилось сталкиваться в процессе работы, он всячески поддерживал учреждение, пока ещё не признанное никакой официальной организацией. Ему удалось собрать средства, необходимые для его развития, созданием «Музыкального магазина для обслуживания национальных празднеств». Композиторы становятся своими собственными издателями и, объединённые пропагандою общего художественного идеала, издают отдельными выпусками свои произведения, написанные для национальных празднеств; затем они публикуют периодические сборники гражданских песен с аккомпанементом уменьшенного состава оркестра, предназначенные для провинций и армии. Это упорство заставило Конвент признать наконец, по выражению докладчика, - что «была проявлена некоторая небрежность по отношению к организации этого учреждения, и что настало время заняться проведением в жизнь проекта, давно уже предлагаемого».

На следующий день после ученического концерта в театре на улице Фейдо поэт М.-Ж. Шенье от имени Комитета народного образования и финансов представил Конвенту доклад об окончательной организации Института. Горячие аплодисменты сопровождали его доклад, в котором он с убедительным красноречием прославлял усердие Сарретта и его сотрудников. 3 августа 1795 г. Конвент издал закон, утверждающий устав учреждения, основанного в 1793 г. под названием Национального музыкального института и присваивающий ему отныне название музыкальной консерватории (Conservatoire de musique). Из письма Сарретта к Тейлландье, хранящегося в рукописях Национальной библиотеки, известна причина этого переименования: Дону просил заменить слово «институт», которое было нужно ему для «Национального института наук и искусств»; сознавая важность его просьбы, Сарретт просил Шенье, ещё до обсуждения вопроса в Конвенте, «заменить слово «институт» словом «консерватория», которое вполне согласуется с целью, преследуемой этим учреждением.

Воспроизводим главные пункты закона 16 термидора III года – 4 августа 1795 г., - относящиеся к организации Национальной консерватории. Они точно показывают, чем она была в момент основания.

1. Консерватория предназначена для исполнения музыки и обучения ей. В состав её входит 115 музыкантов.

2. В отношении исполнения в обязанность её входит обслуживание национальных празднеств; в отношении преподавания она должна подготовлять учащихся во всех отраслях музыкального искусства.

3. 600 учеников обоего пола бесплатно обучаются в консерватории. Они набираются пропорционально во всех департаментах.

4. Наблюдение за всеми частями обучения и за обслуживанием общественных празднеств возлагается на 5 инспекторов учебной части, из числа композиторов.

5. Пять инструкторов назначаются Национальным институтом наук и искусств.

6. Консерватория ежедневно отправляет группу музыкантов для обслуживания национальной гвардии в Законодательном корпусе.

Закон следующим образом устанавливал состав музыкантов:

Обучение. Профессоров сольфеджио 14; кларнета 19; флейты 6; гобоя 4; фагота 12; валторны 12; трубы 2; тромбона 1; серпента 4; букцина и tuba curva 1; литавры 1; скрипки 8; виолончели 4; контрабаса 1; клавесина 6; органа 1; вокализ 3; простого пения 4; декламационного пения 2; аккомпанемента 3; композиции 7. Всего 115.

Исполнение. Композиторов, руководящих исполнением, 5; дирижёр оркестра 1; кларнетов 30; флейт 10; валторн 12; фаготов 18; серпентов 8; тромбонов 3; труб 4; tuba curvae 2; букцины 2; литавр 2; турецких барабанов 2; треугольников 2; больших барабанов 2; дирижирующих на публичных празднествах хором учеников 10. Всего 115.

Цель Сарретта была достигнута. Всё же материальные затруднения задержали открытие консерватории больше, чем на год. И только 1 брюмера V года – 22 октября 1796 г. – все вопросы, касающиеся переселения в помещение Hôtel des Menus plaisirs были разрешены, и церемония открытия состоялась в присутствии министра внутренних дел, представителя Национального института наук и искусств и других официальных лиц.

Сарретт произнёс на открытии речь, которую небесполезно привести, в части, касающейся духовых инструментов, так как она разъясняет то большое место, которое было уделено этим инструментам основателями консерватории в разряде преподавания и в разряде исполнения:

«…Новые постановления республиканского правительства в области народного образования ставят перед консерваторией задачу усовершенствования и распространения духовых инструментов. Действительно, при обслуживании национальных празднеств, происходящих на открытом воздухе, огромная польза этих инструментов не оставляет сомнений: известно, что сила их звука и сопротивление, оказываемое ими атмосферным явлениям, ставят их вне сравнения со струнными инструментами. Обслуживание общественных празднеств открывает перед духовыми инструментами новый путь; занимая место скрипок и контрабасов, как в симфониях, так и в аккомпанементе гимнам, духовые инструменты приобретают исключительно важное значение. Эта новая роль и необходимость обогащения средств этих инструментов, настоятельно требует гораздо более широкой системы преподавания, чем та, которая до сих пор была в школах полковой музыки. Но каков бы ни был принятый метод обучения , - существуют два могущественных средства, которые должны быть применимы для того, чтобы увеличить число наших артистов этого жанра: первое – дать духовым инструментам, достигшим известной степени совершенства, практику, которая имеется у струнных инструментов, чтобы ученик, занимающийся исполнением хороших произведений, мог на этом развить хороший музыкальный вкус и приучиться на практике свободно читать ноты; второе – просить композиторов писать чаще для таких столь полезных составов инструментов».

Организовав консерваторию и выполнив свою роль, Сарретт хотел уступить место профессиональным музыкантам. Но последние поняли, какой силы они бы лишились, если бы их покинул Сарретт, человек непоколебимой энергии, сумевший из маленькой кучки военных музыкантов создать самую большую музыкальную школу в Европе.

Гретри, Госсек, Керубини, Мегюль и Лесюер – пять инспекторов учебной части потребовали у Конвента, чтобы Сарретт был поставлен во главе учреждения, как автор проекта организации консерватории и самый страстный исполнитель задуманного. Сарретт был назначен правительственным комиссаром; затем при директории этот титул был заменён титулом директора, удержавшимся и во времена империи.

Сарретту и его сотрудникам пришлось затем отдалиться от той плодотворной художественной традиции, которую они насаждали, стремясь к тесному союзу искусства и народа, - и ограничиться исключительно преподаванием, опубликованием учебников, созданием классов декламации, пансиона для учеников пения, библиотеки, концертного зала. Им пришлось также защищаться от сильных нападок тех, которые стремились восстановить прежние певческие церковные школы; благодаря интригам этих лиц порвались узы дружбы, связывавшие Лесюера и Сарретта, но никому не удалось отколоть от консерватории и от её организатора – Госсека, Керубини, Мегюля, Кателя. Заслугою Сарретта следует признать то, что он стремился противодействовать отказу от основных принципов, лёгших в основу консерватории. Лучшим доказательством служит то, что он отказался присоединить к управлению консерваторией и управлению национальными празднествами (за объединение которых он стоял) управление Оперою, которое считали нужным ему поручить. Вследствие этой верности революционному прошлому он был изгнан из консерватории во время реставрации монархии Бурбонов, ненависть которых ко всему, порождённому революцией, простёрлась до того, что они заменили название «Консерватория», старым наименованием «Королевская школа музыки» (Ecole royale de musique).

28 декабря 1814 г., через несколько дней после того, как Сарретту был пожалован орден Почётного легиона, аббат Монтескью передал ему уведомление об отрешении от должности. Сарретт, уйдя в частную жизнь, поселился в одном из уголков Парижа. После революции 1830 г. правительство предложило ему вновь стать директором консерватории, которая уже не называлась больше королевской школой музыки. Но управление в это время было в руках его друга Керубини, и Сарретт не хотел, чтобы оно уходило из его рук. Он остался в своём уединении. Десять лет спустя, в 1840 г., бывшие ученики Сарретта вспомнили о нём и устроили банкет в его честь. Занимая место за столом против Керубини, он напомнил, что «имел счастье удержать Керубини во Франции в трудные времена». Бертон, Адан, Габенек, Гюлу, Фохт, Допра, Дурлен, Галеви, Пансерон, Леборн Поншар Самсон из театра Французской комедии, Циммерман, Анри Лемуан, Леонар и многие другие – окружали его. После тостов актёр Самсон произнёс импровизацию в стихах, свидетельствовавшую о привязанности к Сарретту всех, кто сталкивался с ним: «Тому, кто основал консерваторию нашу, // На радостном пиру возносим славы чашу…».

Через 18 лет после этого банкета, в 1858 г., правительство постановило поместить бюст Сарретта в одной из зал консерватории. Несколько дней спустя, 11 апреля 1858 г., Сарретт умер… Проводы его были торжественны, на Монмартре раздавались прочувствованные речи. Затем наступило забвение. 32 года спустя, в 1890 г., одна из улиц Парижа была названа именем создателя консерватории. Для этого избрали улицу в Пти-Монруж, очень отдалённую от квартала музыкантов…

А. Радиге 

Фото - Галины Бусаровой