Живописный мир Олега Кроткова


        Олег Кротков (1929-2013) родился в Москве. Учился в МИПИДИ, затем перевёлся в Художественный институт города Тарту (Эстония) и в 1955 году успешно окончил его. В течение года работал преподавателем в Костромском художественном училище. В 1957 году вернулся жить и работать в родную Москву. По рекомендации академика Павла Корина и живописца Сергея Ивашева-Мусатова в 1963 году художник вступил в МОСХ СССР (секция живописи). Это была пора необычайно плодотворная: увлечённая работа в области монументальной живописи, ряд работ в архитектуре. Станковая живопись была богато представлена портретами, пейзажами, натюрмортами. Особое место в творчестве занимала работа в области натюрморта, в которой художник выразил своё философское видение и прочтение традиций «русского реализма» на фоне ворвавшегося в качестве авангардного направления нового веяния в живописи.

«Пора оттепели» заставляла задумываться, осмысливать, принимать оригинальные решения. Создать синтез между новыми тенденциями и классическими традициями. Именно Олег Кротков, как и ряд других, современных ему художников, стояли у истоков этого синтеза. Умалить значение этого невозможно. С тех пор прошло полвека, некоторые из так называемых «шестидесятников» стали величинами мирового значения, некоторые ещё недостаточно изучены по тем или иным объективным или субъективным причинам. К таким художникам можно отнести и Олега Кроткова, причислив его к славной когорте шестидесятников России – Краснопевцеву, Звереву, Яковлеву и другим.

Судьба благосклонно позволила Олегу Кроткову состояться как художнику с новаторским видением современных социальных явлений, базируясь при этом на добротной, проверенной веками мировой и, в частности, русской традиционной живописи.

Одним из условий формирования художника явилось то обстоятельство, что в юношеском возрасте, в 1944-ом году, во время войны, он был принят в студию Сергея Михайловича Ивашева-Мусатова. Изостудия в ЦСПС находилась в Доме Союзов, в старинном особняке бывшего Дворянского Собрания. С.М.Ивашев-Мусатов, как известно, являлся одним из любимых учеников «Русского Сезана» Ильи Машкова – члена объединения «Бубновый валет». «Ивашев-Мусатов был преданным и талантливым преемником своего выдающегося педагога. Он активно проповедовал машковский метод обучения колористической живописи, состоявшей из комплекса специальных заданий и приёмов, пробуждающих в учениках «эмоционально-образный, интуитивный и в то же время сознательный подход к натуре». (Из статьи О.Кроткова «Я вспоминаю».)

Именно в это время Олнг Кротков познакомился и подружился с Владимиром Вейсбергом, который также являлся студийцем Ивашева-Мусатова. На протяжении трёх лет, в 1946-1948 годах Олег Кротков встречался с Вейсбергом почи ежедневно. Это общение оказало на Кроткова огромное влияние при формировании его как высокопрофессионального художника.

«Я хорошо помню его натюрморты того времени. Это были интересные, чистые и вместе с тем музыкальные отношения цветов, и уже тогда не только изображения предметов, но и некая сверхпредметная реальность, когда мы вместе обсуждали какие-либо работы, и он говорил: «Здесь есть второй план». Это было его главной положительной оценкой».

         Под словами «второй план» он имел в виду то сверхрациональное, трудноопределяемое словами качество живописи, её язык, ради которого она и существует», - пишет Кротков.

Мы отчётливо видим художественную преемственность поколений на примере отдельно взятой нами логичной и неразрывной связи накопления знаний, постижения методов восприятия, осмысления и передачи видения на бумагу или холст. В нашем случае, это живописцы 18-20-х веков русского реализма – колористы «Бубнового валета» (И.Машков), преемники и ученики (С.Ивашев-Мусатов, плеяда шестидесятников, среди которых В.Вейсберг и О.Кротков).

Живописные работы Олега Кроткова находятся в ряде музеев: в московском Музее современного искусства, в московском Музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе, художественных музеях Костромы, Павлодара, Пущино, а также в частных собраниях России, Беларуси, Бельгии, Израиля, Канады, США и Чехии.

С начала 80-х годов было организовано более двадцати персональных выставок художника в России, Израиле, Финляндии. Например, в 2007 году состоялась выставка О.Кроткова в Доме-Музее Марины Цветаевой (Москва), в 2008 и 2010 годах – в Муниципальной галерее Беэр-Шева и Иерусалимском центре искусств «Дом качества». В 2009 году мэр города Беэр-Шева вручил Кроткову знак отличия Министерства абсорбции за выдающийся вклад в культуру Израиля в области искусства.

Персональная выставка в Русском музее (музей Людвига в Русском музее) в 2013-2014 годах прошло с большим успехом. Впервые на вернисаже среди друзей и близких не было автора…

До недавнего времени дом Кротковых стоял на Садовом кольце. Старинному дворянскому роду Кротковых в 1621 году было пожаловано поместье. (Энциклопедия Брокгауза и Эфрона, 1895г., родовая книга Московской губернии). Предки художника по материнской линии с 16 века были московскими старообрядцами.

Творческое родство Олега Кроткова с русской культурой исключительно внутреннее, и дело здесь не в формальных признаках, не в национальности, не в том, где он родился, учился, работал и жил. Причина этого внутреннего родства заключается в том гуманизме, в той искренней любви, которая отличает лучшие произведения русского искусства, в беспредельной убеждённости самого художника, что на свете нет ничего значимее человека и окружающей его природы. И назначение настоящего мастера – находить и раскрывать в своих произведениях эту значимость и уникальность.

Древние римляне говорили: «Человеческая жизнь коротка. Искусство вечно». Это высказывание подтвердилось временем, обнажив свою мировоззренческую и истинно философскую основу.

Вера в особую миссию искусства, в его исключительную силу и самоценность была свойственна замечательному художнику Олегу Кроткову. Созданные им более чем за полвека картины продолжают жить и дарить зрителям свою красоту, доброту, передавать накопленную мудрость и способность мечтать. 

Милена Свит 



Мы помним. Воспоминания о художнике Олеге Кроткове


Моё кредо

В живописи есть нечто «божественное» (конечно, не в конфессиональном смысле). Это – погружение в единство и гармонию составляющих её контрастов.

Единство всегда было главным переживанием человека. Экстаз святого, вдохновение художника, любовь – к человеку, к природе, к творчеству – основаны на чувстве Единого и единства. Это – доминанта цельного человека. Каждая эпоха, каждый этнос создаёт своё единство, свой стиль.

Верю, что и в наше очень разнообразное в своих проявлениях, богатое «оттенками» жизни и смерти время, природа и сущность человека в своей глубине остаётся неизменной. И то, что было дорого его сердцу в прошлом, дорого и сейчас. Меняются лишь «покровы». «Покровы» же (форма) меняются весьма сильно.

Тайна жизни – над нами, за нами, в нас.

Олег Кротков

Письмо учителя

Дорогой Олег, я до сих пор под впечатлением от Ваших натюрмортов! Это замечательные вещи!!

Несомненно, это не натюрморты в обычном смысле этого слова. Вы только как бы используете отдельные предметы и необычайно-творчески преобразуете их в какие-то фантастические видения, полные красоты и большого несказанного смысла, - но смысла не литературного, а чисто живописного и пластического, которые настолько органически связаны со значительным образом, что передать сущность Ваших натюрмортов словами совершенно невозможно. Это в полном, высшем понимании произведения живописно-пластические, несущие живое содержание именно в своей живописи, в своей пластике, в своей фактуре. И содержание это очень глубоко и непередаваемо ничем, кроме самих Ваших натюрмортов.

Мне трудно, даже невозможно, написать о Ваших натюрмортах что-то ещё, и не потому что нечего написать, а потому, что написать, выразить словами то, что воспринимаешь, нет никакой возможности – точно так же, как невозможно рассказать музыкальное произведение. Всякая попытка рассказать музыку обречена на неудачу, и даже больше – такая попытка умаляет, искажает, мельчит смысл данного музыкального произведения, так как пытается сделать невозможное и недолжное: заменить нечто несказанное элементарными, плоскими и грубыми логическими построениями, пытающимися всю глубину и именно несказанность жизни свести к упрощённым логическим схемам.

Ваши натюрморты подлинные произведения искусства, приоткрывающие завесу перед теми великими и таинственными областями, которые расположены глубже того, что может дать логика и её детище наука.

Помимо этого, главного, в Ваших натюрмортах изумительная красота, совершенство, мастерство, которые дают возвышенные эстетические волнения и переживания.

Что я ещё могу сказать? Только одно: Вы, дорогой Олег, большой, глубокий и подлинный художник, создающий высшие духовные ценности, открывающий людям удивительный, повторяю, несказанный, далеко и глубоко расположенный высший смысл мира и жизни, не могущий быть исчерпанным бледными, блестящими и холодными построениями ума.

От всей души, с радостью и волнением поздравляю Вас, дорогой Олег!

С.Ивашев-Мусатов

12.01.78

Алхимия красок (отрывок)

Всегда считал, что искусство бессмертно. Нет, конечно, не творениями, оставленными нам великими мастерами. А духом, их наплняющим. Той энергией любви и созидания, что делает нас чище, сильнее, свободнее.

Это единственная возможность пережить своё время, раскрыв перед потомками его тайну – рождение света окружающего нас мира. Где всё живо. Где каждый миг разумен и неповторим.

За более чем полвека своего творческого пути этот удивительный художник создал немало произведений, которые сегодня говорят о минувшем точнее и ярче всех книг, воспоминаний современников, исторических фактов. Кажется, живопись Олега Кроткова и родилась только для того, чтобы сохранить эти мгновения уходящего. Написанные им ещё в 1950-х портреты жены, друзей, едва знакомых людей – это одухотворённое Время. Мера наших страданий и наших побед.

Мир на его картинах многолик, безбрежен и един. Кротков – живописец нежный и трогательный. Умение цветом оживлять пространство делает его мастерство неповторимым. Романтика повседневности, патетика содержания картин Олега Кроткова говорят о глубокой духовной жизни каждого существа, каждого предмета в окружающем нас мире.

В.Симонов, искусствовед

За пределами видимого (отрывок)

Нередко критики делят творчество О.Кроткова на два периода: 1950-1960-е – соцреализм и после. Это не совсем так. Более полувека мастер работал в русле старой доброй московской реалистической школы, расширяя с годами её возможности за счёт некоторых технических приёмов, заимствованных у авангарда, но твёрдо оставаясь в рамках фигуративности. И любые его жанры вполне традиционны: портрет, преимущественно женский, натюрморт – никакой политики, никакого воспевания властей предержащих. Крепкая композиция, ясность цветовой гаммы. А вот манера письма всегда разная, зависящая от содержания. Может быть сугубая гладкопись («Портрет жены Э.Биншток», 1957), а может – густая фактура, когда изображение буквально вылеплено из красочных завихрений («Царевна», 1994). Полотно может быть «многоречивым», с множеством тщательно выписанных деталей («Любимый город», 1976), а может – предельно лаконичным, как удивительный «Первый снег» (1966) – не пейзаж даже, а ёмкий по своей сути иероглиф – «формула зимы».

  И всё-таки самый любимый жанр художника – натюрморт. Точнее, не «натюрморт («мёртвая натура»), как у французов, а «still life» («тихая жизнь»), как зовут жанр англичане. На его полотнах вещи живут своей особенной, затаенной от людей жизнью, со своими взаимоотношениями, симпатиями и антипатиями.

Олег Торчинский, искусствовед

           Поэт Наум Басовский пишет:

«Пройдёт много лет, и на его полотнах мы увидим «живые натюрморты». Попробуйте определить словами, что привлекает и восхищает вас в стихах Пастернака или музыке Шнитке. Тоже самое может быть сказано о картинах Кроткова».

Из статьи профессора, доктора искусствоведения Григория Островского: «Талантливый колорист, О.Кротков обладает очень основательным профессионализмом, но он не следует пассивно проторенными путями, а ищет и находит свою неповторимую индивидуальность в живописи. Его натюрморты насыщены живыми мыслями и чувствами, пространство наполнено вибрирующим воздухом, движением форм и «перекличкой голосов», то звенящих, то приглушённых, гармонией цвета».

Из выступления Евгения Петрова, заместителя директора Русского музея по научной работе:

«Олег Кротков – художник, ушедший из жизни недавно и не очень молодым. Уехав из России в 1992 году, он не успел стать широко известным на родине по вполне понятным причинам. Его творчество не вписывалось в перестроечную эпоху. Внимание зрителей и критиков было сосредоточено тогда на политизированном искусстве, а также знакомстве с русским авангардом, долгие десятилетия закрытым для советской публики.

Искусство Олега Кроткова не подходило ни под одну из модных в то время категорий. Художник и не стремился во что бы то ни стало быть современным. Он писал свои картины, прислушиваясь к себе, следуя своему дарованию, без оглядки на «сегодняшний день». И хотя в картинах Олега Кроткова улавливаются отдельные ноты живописного трепета, свойственного Роберту Фальку, и акварельная нежность, присущая Артуру Фонвизину, он создал абсолютно индивидуальные музыкальные произведения в цвете, в которых звучит каждый тон».

Знакомьтесь с интересным человеком.

Философский спор о том, что появилось прежде – курица или яйцо, не решён до сих пор. Однако никто не сомневается, что древние наскальные изображения появились намного раньше поэзии и музыки. Имена этих художников неизвестны, но их творчество удивляет и запоминается, несмотря на примитивность изображения. Тысячелетняя история цивилизации, которая развивалась от простого к сложному, подарила человечеству множество блестящих имён поэтов, писателей, композиторов и художников. Их творчество помогает читателям, слушателям и зрителям приобщиться к духовным ценностям окружающего нас мира.

Известный всем древнегреческий миф о Прометее, подарившем людям огонь, позволяет нам сравнить его с талантом художника, который делится огнём своей души и чувств с окружающими людьми. Но «огонь, мерцающий в сосуде» не возникает на пустом месте, у него есть корни и истоки – родные, близкие, друзья.

Сегодня они делятся воспоминаниями о художники, имя которого хорошо известно многим с середины ХХ века и до наших дней – Олеге Мстиславовиче Кроткове.

В 16 томе энциклопедии Брокгауза и Эфрона, изданной в 1895 году, на странице 828 есть статья, посвящённая старинному дворянскому роду Кротковых, происходящих от Меньшага Андреевича Кроткова. Этот род был пожалован поместьем в 1621 году и внесён в 6-ую часть розовых книг Московской и Самарской губерний.

Родители Олега – Мстислав Васильевич и Антонина Бонифатьевна Кротковы. Отец, по профессии инженер-строитель, работавший с Косыгиным и построивший в Хотьково дом отдыха, был художником-любителем. В семье сохранились работы отца и вырезанные изделия из дерева, например, палка в виде лешего. Мать – домохозяйка воспитывала сыновей Олега и Севу. Бабушка со стороны матери Серафима Николаевна, любимая «Кока», баловала и нянчила дорогих внуков, когда они были малышами и когда стали взрослыми. В 1953 году, невзирая на почтенный возраст, бабушка приехала в Тарту, чтобы помочь молодым родителям – студентам в воспитании правнука Димочки. У Олега есть картина, на которой изображена бабушка с правнуком на коленях. После окончания Художественного института в Тарту Леля с Олегом и Димочкой уехали на работу в Кострому, где проработали один год. Затем дружная семья вернулась в Москву и, как члены МОСХа, продолжали создавать новые картины. В семье всегда было полное взаимопонимание, поддержка и огромная любовь, которая привлекала массу друзей. Через некоторое время у Димочки появилась сестричка Анюта, на которой сосредоточилась любовь и ласка всей семьи. У обоих детей проявились большие музыкальные способности, и в доме зазвучала музыка. Промчалось время, и уже Димочка стал папой, а Олег с Лелей дедушкой и бабушкой. Радость была безмерной, но рядом таилась беда: у ребёнка оказался врождённый порок сердца. Московские врачи отказались делать такую сложную операцию и посоветовали обратиться в детскую кардиологическую клинику Израиля.

Врачи Израиля согласились оперировать ребёнка, и Дима с семьёй срочно вылетел на юг. Операция прошла успешно, малыш выздоровел и превратился в здорового и крепкого юношу, который после окончания армейской службы получает высшее образование в университете. Эти переживания тяжело отразились на всей семье, заболел и скончался Дима, а затем ушла Леля. Олег остался один, он мужественно перенёс свалившееся на него горе. Единственной ниточкой, которая привязала его к жизни, были Анюта с внучкой Рутой и два Димочкиных сына, а также любимая работа. На многочисленных выставках в Иерусалиме и Москве люди знакомятся с работами Олега Кроткова и не перестают ими восхищаться. Годы не властны над настоящими и искренними человеческими отношениями, о чём свидетельствуют воспоминания о семье Кротковых Заслуженного архитектора РФ, почётного академика РААСН Иосифа Шевелёва, по сей день проживающего в Костроме:

«Семью Кротковых: Олега, Эллу Биншток, Диму и Аню я узнал в конце 50-х. Это было в Москве. Небольшая церковь, отметившая поворот в Подсосенский переулок, вечерний свет в окнах четвёртого этажа пятиэтажного белого дома, расположенного в глубине двора – навсегда врезались мне в память, как врата в мир исключительной доброты, тепла, гостеприимства, нежной и преданной любви людей друг к другу. Семья Олега – мир интеллекта, живописи, музыки. Работа Олега Кроткова и Эллы Биншток в Костромском Художественном училище в конце 50-х свела их с Володей Муравьёвым, Николаем Шуваловым и Алексеем Козловым – самобытными и ярко талантливыми художниками. Это было поле взаимовлияний: не просто дружба, а высокое соперничество, формирование чувства композиции и самобытной манеры письма. Существовало духовное напряжение. Благодаря чистоте духовного склада Олега – его таланту любить без тени корысти и ревности – оно стало залогом устойчивого совершенствования живописи, обретением личной манеры».

Работы Олега оставляют сильное впечатление. Это гармония цвета, пространственное равновесие элементов, замкнутых прямоугольным полем картины. И в то же время, в большинстве картин – это композиционно, линейно и технически проявленные порыв и движение, которые, подобно ветру, пронизывают пространство картины горизонтально, объединяя «всё со всем», создавая Движение жизни. Это движение поразительным образом за порогом осознания владеет зрителем одинаково и перед пейзажами «Мицпе-Рамон каньон», «Мицпе-Рамон гора», «Затмение», и в философских опусах «Она и мир», «Над нами, за нами, в нас», «Большой ветер», и в композициях портретных: «Кумган», «Ты и я», «Наши дни», «Ветка», в натюрмортах, в «Космическом портрете».

Творчество Олега Кроткова – продолжение Любви, которой держится мир.

Воспоминаниями делились: Всеволод и Елена Кротковы, Инна Биншток, Сергей Курбатов, Элла Карганова, Иосиф Шевелёв.

 Материал подготовлен Эллой Каргановой 

Фото - Галины Бусаровой