Фонтом. Отрывки из писем...


 

Это самая настоящая физическая болезнь – душевная. Ничто, никакая другая болезнь не терзает тебя так как она. Твой сон и явь сливаются в одно смутное сознание того, что ты есть в этом мире. Ты пробуждаешься от минутного сна и смотришь на часы, взволнованно, с опаской, словно ты мог бы пропустить что-то очень важное в своей жизни. Как только ты понимаешь, что это не так, то снова с ноющем сердцем зарываешься в жалкую пелену сна. Когда наступает время заката ты встаёшь – это ещё один закат твоей жизни и это ещё одна мучительная надежда на будущий светлый день. Тебя понимают все, всем понятна твоя безрассудная жизнь…

Сцена – это настоящий алтарь! Привёл ли тебя сюда твой талант или добрый друг – неважно. Ты можешь быть здесь жалок и одинок, бездарен, хуже других, но здесь ты всегда выше каждого пришедшего в партер. Будь то даже чёрный владелец чёрного золота. Он не сделает, не сможет сделать и йоты того, что ты делаешь в эту секунду. Истинное осознание своего мимолётного величия даёт тебе воздуха, воды, взрывает в тебе снова надежду, мощно взрывает. В эту секунду ты действительно можешь стать уникальным, непобедимым, непотопляемым человеком, чей мир никогда не погрязнет в топи мелких, жалких, ничтожных закономерностей жизни.

Теперь пройди вдоль улицы, той самой длинной и извилистой, которая полна переулков и маленьких площадей. Огни фонарей дадут отблеск твоему лицу – оно будет некрасиво. Глаза твои будут опущены вниз, словно ты следишь за дорогой по которой идёшь, чтобы не споткнуться или не поскользнуться. Когда ты поднимешь голову и увидишь прелесть той улицы, у тебя опять появится надежда на счастье, возможно, ты будешь счастлив уже тогда. Но пройдёт, у первого же поворота направо.

 

Сцена – это то место, куда тебя приглашают, где тебя ждут. Пусть даже вопреки своей воли. Ни в одном другом месте ты не будешь более долгожданен. Твои слова или твой танец здесь уместны. А услышать здесь то, что ты плох, что ты не на своём месте и чтобы убирался отсюда – не так больно, как в доме своих, казалось бы, друзей. Танцуй так, словно никто не умеет этого делать, кроме тебя. Все танцующие рядом и вместе – так, фонтом. Позавидуй себе. Зависть разрушит тебя на мелкие осколки, а чувство, что тебе завидуют с таким упоением, их вновь соединит. Противоречивое, терзающее ощущение своего уникума.

Напиши письмо своему другу. Напиши много писем и не получи ни одного в ответ. Нет, одно всё-таки ты получишь – полное презрения, прикрытого лёгким удивлением и ироничной лестью. Можешь ответить в ответ, а можешь и прервать переписку – им это будет всё равно. А ещё напиши что-нибудь мне. Я прочту. Я буду перечитывать каждое твоё слово и постараюсь их прожить, в своём танце. Знаешь, они так похожи – слова твои и мои танцевальные па. Я люблю тебя. Я много кого любил. Не каждый может этим похвастать. Теперь я их больше не люблю, да и не любил их раньше, они вызывали во мне дурное чувство преследования жертвы, которая хочет стать чей-то, но не твоей. А сейчас я люблю тебя – напиши мне.

Я уйду на рассвете туда, где мой танец будет один, где я расскажу то, о чём хотел говорить всю свою жизнь. И никто больше не станцует моих слов. И останется только надежда…

Отрывок из письма к другу.

По соображениям этики, имя танцовщика

издание не указывает

Фото - Галины Бусаровой