Музыка должна быть красивая… Интервью с Сергеем Дудинским


РГ«МиЛ»: Каким было начало Вашего творческого пути в столице? Расскажите о Вашем обучении в Московской консерватории, в классе Зураба Соткилавы.

Сергей Дудинский: Первым моим шагом в Москве стало поступление в училище при Московской консерватории имени Петра Ильича Чайковского. Когда я приехал поступать – причём сразу в консерваторию – мне было семнадцать лет. Для консерватории, конечно, этот возраст был очень юным. А я настолько был амбициозен и уверен в том, что меня тут же примут в консерваторию! Но на самом деле всё оказалось не так красочно. И когда я пришёл на прослушивание – меня прослушивала Кудрявцева, жена Лемешева – и сказал, что мне бы очень хотелось учиться здесь, исполнил романс, исполнил русскую арию, Кудрявцева мне сказала: да, молодой человек, у вас есть все данные, но вы ещё очень юны для консерватории, и вам нужно поучиться в училище. А на тот момент я уже закончил три курса на кафедре хорового дирижирование в училище имени Даргомыжского. И мне подумалось, что вот, опять училище, опять всё заново… Тем более, что я уже знал всю программу и учиться, в общем-то, было нечему. Но так как моя мечта попасть в консерваторию была сильнее прочего, я решился на этот шаг и поступил на первый курс училища имени Чайковского. Попал я в класс к Виктору Викторовичу Горячкину. Горячкин – народный артист, баритон. Когда начал с ним заниматься, понял, что он абсолютно не мой педагог! Мне хотелось заниматься с педагогом, который знает, как вырастить именно тенора. В общем, я понял, что оттуда мне надо бежать. И в один прекрасный день – был март, суббота – я шёл мимо консерватории и абсолютно наобум решил зайти. Я ещё тогда подумал, а вдруг там есть Зураб Лаврентьевич Соткилава. И, надо же, он правда там оказался! Соткилава – великий человек, маэстро, и мне всегда думалось, что попасть к такому человеку – это надо быть очень талантливым. А я на тот момент ещё только пробовал свои силы. И вот я подхожу к классу, открываю дверь и вижу Зураба Лаврентьевича. Он один, сидит так вальяжно в кресле. Кстати, тогда я не знал отчества Соткилавы, и мне пришлось бегать по всей консерватории, чтобы у кого-нибудь узнать, что он – Лаврентьевич. В общем, подхожу я к нему – страшно было безумно – и говорю: «Зураб Лаврентьевич, я очень хочу учиться у Вас. Как мне можно прослушаться?» Он на меня посмотрел и спрашивает: «А сколько тебе лет?» Я говорю: «Мне очень мало лет, но так хочется у Вас учиться!» Тогда он сказал: «Давай сделаем так – через неделю ты ко мне придёшь со своими нотами и пропоёшь всё, что у тебя есть». Я был поражён! «Правда? Вот так можно прийти?» А Зураб Лаврентьевич говорит: «Да, конечно, можно». И вот настал долгожданный час, когда я пришёл к нему с нотами. У меня была целая кипа нот – всякие сложные романсы, арии… Я спрашиваю: «Зураб Лаврентьевич, что мне Вам спеть?» «Давай самое простое», - говорит он. И я спел Генделя, называется «Pieta signore». Помню, как я начал петь – пою, пою, а Зураб Лаврентьевич всё слушает, слушает, а сам смотрит мимо меня куда-то вдаль… Наконец, я допел последние строки, – и такая пауза, тишина… Потом Зураб Лаврентьевич медленно произнёс: «Знаешь что…» Я вздохнул и говорю: «Ну, наверное, очень плохо». А он: «Нет, это было не плохо, это было здорово!» Я, конечно, был в замешательстве! Это произведение ещё пел великий Карузо, а Соткилава мне сказал, что его сильно поразило то, что я в свои юные годы смог передать все тонкости этой песни. В итоге, Зураб Лаврентьевич принял меня в свой класс – вначале на подкурс, а затем на первый курс консерватории. Вместе мы готовили очень хорошие, интересные программы. Он брал меня с собой на концерты, и таким образом я начал выходить на большую сцену. Наша с ним общая заслуга, что я стал первым тенором, который в двадцать один год исполнил партию Ленского («Евгений Онегин», прим. ред.). Профессура консерватории была, конечно, в негодовании: как так? – Молодой певец мог повредить свой неокрепший голос! А Зураб Лаврентьевич верил в мой голос и верил в мой талант! И я ему очень сильно благодарен за всё!

РГ«МиЛ»: Расскажите о Ваших занятиях с Монсеррат Кабалье. Лично Вам она давала какие-либо рекомендации?

Сергей Дудинский: Я прошёл огромный конкурс среди юных исполнителей и был отобран для прохождения мастер-класса у самой Монсеррат Кабалье! Мастер-класс проходил в испанском городе Сарагоса. Монсеррат Кабалье, конечно, удивительная певица, она говорила такие правильные вещи, так правильно расставляла акценты. В этом плане они с Зурабом Лаврентьевичем были «на одной волне». Лично мне Кабалье рекомендовала больше петь драматический репертуар. Ей нравилось, что когда я пою произведение, то полностью погружаюсь в него, меня интересует всё, что с ним связано.

РГ«МиЛ»: Чем Вы планировали заняться после окончания консерватории?

Сергей Дудинский: Вначале планов как таковых не было, но уже после окончания консерватории я случайно узнал, что Галина Павловна Вишневская набирает певцов в свой оперный театр, и пошёл к ней на прослушивание. Помню, что прослушивание не обошлось без курьёза. Я вышел на сцену, а телефон отключить забыл! И вот, значит, – оперный театр Галины Павловны, играет концертмейстер, я стою на сцене – исполняю романс, и вдруг: трын-дын-дын, - заиграла музычка. Я достаю телефон, пытаюсь его выключить, а сам в это время продолжаю петь! Галина Павловна взглянула на меня и говорит: «Что, Нью-Йорк вызывает?» В общем, в театр я был принят, и Галина Павловна лично занималась со мной, мы вместе готовили партии. Вишневская была кардинально другим педагогом. Она была строга, всем говорила только правду, и в ответ тоже – просила ей никогда не врать. Если ты не умеешь петь, если не можешь, то она это так и говорила, в лицо.

РГ«МиЛ»: Можно ли сказать, что романс Вы предпочитаете другим жанрам? Каковы особенности исполнения романса?

Сергей Дудинский: Я, кстати, вообще никогда не любил романсы. Это был мой самый нелюбимый жанр. И тут вдруг объявляют конкурс романсиады, в котором я решил принять участие. И, по результатам этого конкурса, мне присудили первую премию, а пресса прозвала меня королём романса! Теперь романс является неотъемлемой частью моего репертуара, но только исполняю я неизвестные романсы, которые публика не знает. Даже популярный романс пытаюсь переделать так, как если бы его исполнял не человек, многое переживший, а, наоборот, молодой, юный. Романс, на самом деле, петь очень сложно, для меня – намного сложнее, чем исполнять арии. В романсе должно быть совсем другое дыхание, совсем другие фразы, техника должна обладать особой филигранностью. Например, романс «Паутина», - я видоизменил его и исполнил в понимании молодого человека со своей, современной, точкой видения мира. Романс «Паутина» стал своеобразной визитной карточкой моего репертуара.

РГ«МиЛ»: Самая значимая песня в Вашем репертуаре, автором которой являетесь Вы сами?

Сергей Дудинский: Наверное, самая значимая песня – это «Небо». На музыкальном конкурсе, как автор этой песни, я был удостоен почётного диплома. «Небо» стали исполнять другие певцы, и для меня это самая большая награда.

РГ«МиЛ»: На каких иностранных языках Вы поёте, и насколько важно знать язык, для грамотного исполнения партий?

Сергей Дудинский: На испанском, французском, итальянском… Однажды исполнил партию из современной оперы на китайском языке. Конечно, желательно знать язык и уметь грассировать звуки, присущие той или иной речи. Мне, в какой-то степени, повезло – я с лёгкостью воспринимаю и воспроизвожу на слух. Но я и очень много работаю над этим, оттачиваю каждую букву.

РГ«МиЛ»: В чём заключается уникальность Вашей манеры исполнения?

Сергей Дудинский: Я пытаюсь в одной песне совместить несколько жанров.

РГ«МиЛ»: Расскажите о намечающемся сольном концерте.

Сергей Дудинский: Сольный концерт состоится в Храме Христа Спасителя 10 декабря 2016 года. Называется – «Белокрылый полёт», по одноимённой песне Евгения Мартынова. Этим произведением автор словно подводит итог своего творческого пути. Фантастическая песня! И я чувствую, что это моя песня! Впервые я исполнил её в Санкт-Петербурге, в концертном зале «Октябрьский» – у зала она вызвала настоящий восторг! Великая песня! В Храме будет звучать симфонический оркестр. Это была моя мечта! Мне с детства снилось, что я выхожу на сцену, под звуки симфонического оркестра, и это – мой сольный концерт. Этот сон – как будто, путеводная звезда, по которой я иду всю свою жизнь…

РГ«МиЛ»: Что Вы ждёте от этого концерта? Ваши дальнейшие творческие планы?

Сергей Дудинский: Для меня самое главное, чтобы люди получили удовольствие, чтобы я смог донести до них своё творчество – для меня это очень важно! Я очень много прикладываю сил к подготовке этого концерта. Создал вокальный ансамбль «Моветон». Это гениальные ребята из Государственного академического русского хора имени Свешникова. Высокие профессионалы, мы с ними очень сдружились. После концерта вместе с этим коллективом я поеду на гастроли в Ярославль, и дальше – в гастрольный тур… Будем стараться! Потому что музыка для меня – вся жизнь! 

Редакция информационно-просветительского издания

«Мир и Личность» в лице главного редактора Елены Чапленко благодарит Сергея Дудинского за интересную беседу

Интервью провела Елена Чапленко

Фото - из личного архива Сергея Дудинского