Писатель!!!


        Писателю нужны для работы только ручка и бумага! И ничего больше! Ручка и бумага – и он может творить! Другое дело, художники, в особенности живописцы, – им для творчества нужно столько всего, что пока художник будет только покупать эти вещи, писатель сможет создать рассказ. Согласно литературоведческому словарю, рассказ – это «небольшое прозаическое произведение в основном повествовательного характера, композиционно сгруппированное вокруг отдельного эпизода, характера». Звучит завораживающе! Писатель должен сидеть в полном одиночестве, сплетни ему чужды, пустые разговоры тем более. Если художник захочет сотворить портрет, то непременно будет искать натуру! Писатель же портрет героя будет сочинять «из головы». У художника натура сидит перед ним часами, позирует. А тот, в свою очередь, нервно и вдохновенно взмахивает кистью и кладёт на полотно один мазок за другим. Тогда как, можно ли себе представить такое: сидит писатель за столом, скрипит ручкой по бумаге, косо поглядывая на боящегося шелохнуться прототипа главного героя? Конечно, нет! Писатель никого не мучает – ни себя поисками натуры, ни прототипа, который, в то время когда писатель пишет о нём, совершенно свободен и продолжает свершать свои подвиги вдали от писателя.

Наконец, художник дописал картину, поставил в углу свой автограф и принялся над ней трястись – прямые солнечные лучи губительны для краски, от влаги выцветает холст, да и вообще её могут украсть! Писатель, закончив свой памфлет, в былые времена мог передать его писарю, чтобы тот сделал пару-тройку экземпляров памфлета, а во времена высоких технологий такой проблемы и вовсе нет. Художественная ценность копии ничуть не уступает художественной ценности оригинала! Зато у художника – это «проблема веков»! А высокие технологии только и могут, что не помогать художнику, а, наоборот, сеять копии, сеять хаос и посягать на авторское право создателя.

Далее о композиторах. В принципе, они должны обладать абсолютным музыкальным слухом и уметь музицировать хотя бы на одном инструменте. Это, конечно, условности, но всё же большинство уважаемых композиторов придерживаются этих негласных правил. Сочинять музыку в филармонии – одна прелесть, у себя в квартире – другая. Разумеется, в филармонии есть инструмент, есть акустика, есть возможность издавать более чем громкие звуки, но, каково это исполнять ещё не созданное произведение под пристальным наблюдением других работников филармонии, знают только те композиторы, которые отважились сочинять именно там. В своей квартире, где по закону уровень шума не может превышать 55 децибел, симфонию форте не сочинить. Те счастливые люди, композиторы, которым всё же удалось это сделать, сталкиваются с ещё одной проблемой – им нужен оркестр! Скрипки со скрипачами, виолончели с виолончелистами, арфа с арфисткой, контрабас с контрабасистом, рояль с пианистом и дирижёр!

        Писателю такого количества всего и в страшном сне не приснится. Он может прочитать своё произведение сам, один. Или отдать профессиональному чтецу и тоже одному. Наконец, чтобы насладиться творением композитора, люди должны организованно, в определённый день и час, идти в филармонию, а насладиться творением писателя они могут совершенно спонтанно.

Артисты балета! Об их суровом режиме дня слагают легенды. И действительно, пропустив пару дней занятий у станка, их тела теряют гибкость и упругость, а движения становятся спутанными и невыразительными. Писатель может себе позволить не творить целую неделю, не растеряв при этом ни своей грамотности, ни остроты сюжета. Артисту балета при всех сделают строгий выговор, писатель же будет сокрушаться о бесцельно прожитой неделе в одиночку, о чём не узнает никто и никогда. А какие ноги у артистов балета! Да и какие они могут быть после прыжков, опорных вращений и ежеминутных притопываний? Разве у писателей бывают такие руки после работы с шариковой ручкой? Или даже если со всей силой души своей он будет стучать по клавиатуре? Нет!

К тому же, век артиста балета недолог. Он, конечно, может ощущать себя полным сил, но то, что он давно уже не принц, ему напомнят. И может быть даже в грубой форме. Писатель с годами становится всё более значимой фигурой, уважаемой в обществе. Ему, конечно, тоже грубят, но вот чтоб упрекнуть в том, что он уже в таком возрасте, а пишет, – никому в голову не приходило.

Писатель загрустил. Во-первых, от него опять чего-то ждут, а у него нет ничего, на что он мог бы переложить свою вину. Почему сегодня он не сочинил рассказ? Художник может заявить: «Вы посмотрите, какое было пасмурное утро! А при электрическом свете разве можно творить?!» Во-вторых, - подумал писатель, - сочинить сюжет – это не разложить яблоки на столе, и не уговорить натуру прийти в мастерскую посидеть перед мольбертом. Это надо сочинить «из головы»! Последняя мысль придала писателю бодрости, и он прокричал: «История знает, как великие композиторы пишут музыку на либретто, в основе которого лежит литературный труд»! Артист балета тоже – человек от литературы зависимый. Только зависимость эта весьма витиевата и длинна. Артист балета танцует то, что его обязал танцевать хореограф, опираясь на музыку, написанную на либретто, в основе которого лежит литературный труд. Писатель задумался. Сколько бы всего не существовало на свете, если бы писатель не создал своего произведения! И, преисполненный чувством ответственности, писатель продолжил творить.

Елена Чапленко

Фото - Галины Бусаровой