Постановка режиссёра Юрия Ерёмина "Идиот"


       Нынешней осенью Государственный академический театр имени Моссовета представил премьерный спектакль режиссёра Юрия Ерёмина «Идиот», по одноимённому роману Фёдора Достоевского. Огромная заслуга режиссёра заключается в том, что в постановке сохранены основные идеи произведения классика. При этом спектакль интересен современному зрителю.

Декорации спектакля носят скорее условный характер, бытовые атрибуты сведены к минимуму. Одной из центральных деталей декораций стал колокол, своим перезвоном возвещавший о начале нового действа, о завершении важного для героя события, неожиданном повороте сюжета. Колокол можно сравнить с виолой да гамба на спектаклях легендарного театра Уильяма Шекспира, когда под аккомпанемент инструмента одна сцена сменяется другой. Неожиданное решение – это «аромасопровождение» спектакля. Прекрасный аромат духов в гостиной генеральши Епанчиной; на сценах с поездом и перроном явно улавливается топливо старинного состава.

С первых минут спектакля внимание зрителя приковывает главная героиня Настасья Филипповна Барашкова в исполнении заслуженной артистки России Екатерины Гусевой. В форме непринуждённой беседы с гостями героиня посвящает присутствующих в подробности своей жизни – от юных лет и до сегодняшнего дня. В своём рассказе Настасья Филипповна преподносит себя зрителю так, как в скором времени её будет видеть князь Мышкин. Этот сценический приём невольно располагает к ней зрителя и, во многом, объясняет трепетное отношение князя.  

Как известно, Фёдор Достоевский назвал одного из своих героев –  Ганю Иволгина – «обыкновенным», вовсе не имеющим коих-либо талантов. Момент очень важный, так как писатель слово «талант» употребляет в характеристике двух героев – князя Мышкина (Идиота) и Иволгина. Каллиграфия, не более – в этом заключается талант Идиота. Но Ганю Иволгина Достоевский и вовсе обрёк на абсолютную бесталанность. И, если образ Мышкина раскрывается в спектакле именно так, как он прописан в романе, то образ Гани претерпевает ряд изменений. Персонаж становится более эмоциональным – вместо одной пощёчины Иволгин и то и дело срывается на князя, вместо сдержанных извинений – на коленях целует его руку. Тщеславие переросло в чувство собственного достоинства, корыстолюбие и ограниченность интересов – в искреннее желание вернуть себе и своей семье некогда утраченное положение в обществе. Уникальное явление в драматическом искусстве – не изменяя тексту и общей концепции произведения, умение актёра задать иной тон образу героя. Это определение в полной мере относится к замечательному актёру Нилу Кропалову. В его исполнении Ганя Иволгин предстаёт перед зрителем, прежде всего, человеком, имеющим внутренний стержень.

В невероятно эмоциональном ключе выдержана сцена именин в доме Барашковой.

       В романе эта сцена сопровождается словом «развязка», причём Настасья Филипповна повторяет его несколько раз. И действительно, этот момент стал своего рода «развязкой» в определении степени продажности и ничтожности, как отдельных героев, так и «благородного общества» в целом. Однажды назвав Иволгина «нетерпеливым нищим», Настасья Филипповна желает на его «душу в последний раз посмотреть».

«Видишь ты эту пачку, в ней сто тысяч! Вот я её сейчас брошу в камин, в огонь… Как только огонь обхватит её всю – полезай в камин, но только без перчаток, с голыми руками, и рукава отверни, и тащи пачку из огня! Вытащишь – твоя, все сто тысяч твои»!

Иволгин этих денег не берёт, но, пережив глубокое душевное страдание, в итоге падает в обморок. И здесь нельзя не отметить принципиальное различие в образах литературного персонажа и сценического. Литературным персонажем движет самолюбие, сценическим – самоуважение. Нил Кропалов создаёт нетривиальный, поразительный образ Гани Иволгина. Воплотить на сцене все тонкости человеческого характера – сложнейшая задача, с которой актёр, благодаря своему непревзойдённому таланту, справляется бесспорно.

Самой рисковой сценой с точки зрения режиссуры является диалог Рогожина с Мышкиным, в процессе которого герои обмениваются нательными крестами. По меркам современного театра сцена очень длинная, она насыщена философскими размышлениями, переплетёнными с событиями их судеб. В исполнении Захара Комлева и Антона Аносова сцена получается превосходной! Однако велика вероятность того, что с вводом других актёров на эти роли – пусть даже талантливых – удержать эту сцену в той высшей степени, которую мастерски достигли Комлев и Аносов, – не удастся.

Обмен нательными крестами – не редкое явление в произведениях Достоевского. Как правило, обоюдное решение о несении чужого креста герои принимают накануне грядущего преступления. Так, в «Идиоте», приняв крест князя Мышкина, Рогожин в скором времени убивает Настасью Филипповну. Особое внимание следует обратить на то, что в спектакле присутствует рассказ Мышкина о происхождении этого креста. Крест ему продал разгульный солдат, причём оловянный выдал за серебряный. Без этого рассказа зрителю было бы сложно понять как, приняв крест из рук «сущего ангела» Льва Николаевича, а следовательно и «приняв его судьбу», Парфён Рогожин решился на убийство. В спектакле погибель Рогожина как человека, как личности, подчёркнуто его хаотичным физическим падением внутрь сцены, в той точке, где стоял воображаемый камин, и где горели принесённые им на именины Барашковой сто тысяч.

Елена Чапленко

Фотография - Сергея Петрова