Данте Алигьери – сторонник «Белых гвельфов»


          В начале XIV столетия в Италии сформировался Проторенессанс, своеобразный предвестник эпохи Возрождения. На долю этой страны выпала честь стать первой из всех европейских стран и совершить «величайший прогрессивный переворот», пережить переход от средневековья к новому времени. Зачинателями новой эпохи явились два великих человека («современники в данном случае не ошиблись в оценке, и их суд совпал с судом последующих поколений, с судом истории») – поэт Данте и живописец Джотто.

Ровесники, земляки, уроженцы Флоренции – они были связаны узами духовной дружбы.

В своей «Божественной комедии» Данте говорит о Джотто как о знаменитом художнике, «затмившем своей славой славу Чимабуе!»

В книге «Жизнеописание Джотто» Вазари утверждает, что Джотто в Палаццо дель Подеста во Флоренции в одной из фресок изобразил «Данте Алигьери, своего ровесника и ближайшего друга и поэта – не менее знаменитого, чем был в те времена знаменит Джотто». И хотя портрет Данте сохранился до наших дней, многие современные учёные «не принимают атрибуции Вазари». Вызывает также глубокое сомнение то, что сюжеты некоторых фресок Джотто «были, говорят, выдуманы Данте», с которым художник якобы «обсуждал многие свои замыслы». Следует также отметить, что Данте и Джотто принадлежали к разным кругам флорентийского общества и, возможно, к разным политическим партиям. Известно, что, например, многие заказчики Джотто были из числа политических недругов Данте. С другой стороны, что может помешать дружбе двух гениев? Некоторые знатоки творчества Данте и Джотто утверждают, что «Скорее всего эта дружба – легенда, сочинённая потомками, и она знаменательна, так как в ней заключена образная символика».

Данте родился в семье, принадлежавшей к благородному флорентийскому роду. Джотто – типичный представитель новой интеллигенции, «порождение нового времени».

Действительно, разве что-то может помешать дружбе двух гениев? Конечно, ответ не может быть однозначным…

Данте «последний поэт средневековья и вместе с тем первый поэт нового времени (Энгельс), остался в памяти современников как фигура трагическая.

В нём воплотился «весь гражданский пафос эпохи, её бурная политическая история». Он был поэтом-гражданином, мечтавшим об едином национальном государстве. Он был политиком «страстным и фантастически непримиримым» до конца жизни. Именно он создал великую книгу «Божественная комедия», в которой заклеймил всех, кого считал своими политическими противниками и врагами Италии. Неслучайно его «комедию» первые слушатели назвали «божественной»…

Известный новеллист Сакетти писал о нём в своих произведениях: «Флорентиец Данте Алигьери, слава которого не убудет вовек, жил во Флоренции… умер в изгнании в городе Равенне, что явилось позором для его коммуны».

На рубеже XIII-XIV веков самым «политически активным городом Италии, самым мощным очагом культуры и искусства» был город Флоренция. В те годы Флоренция была республикой, «городом суконщиков». Все производства были объединены в два цеха. Переработкой грубых сукон занимался Калимала, а дорогое тонкое сукно вырабатывал Лана. Владельцы этих цехов «заправляли городом». За власть боролись «крупные фамилии». Недаром их называли «пополо грассо» (жирный народ). Борясь со своими противниками, каждый из флорентийских кланов пытался найти поддержку в среде «пополо минуто» (тощий народ), составлявший большинство городского населения. Поэтому история Флоренции «этого периода полна бурными событиями, восстаниями и суровыми расправами».

События того времени ознаменовались борьбой двух мощных политических партий, которые выступали за объединение Италии. «Белые гвельфы» рассчитывали на германского императора; они хотели «поставить его во главе империи, центром которой должна была стать Италия. «Чёрные гвельфы» пытались объединить земли вокруг папы, сделав его главой Священной Римской империи.

В 1282 году во Флоренции был создан приорат – высший политический совет старших цехов, ставший органом власти. В 1293 году была принята демократическая конституция, которая называлась «Установление справедливости». В те годы на площади перед церковью Санта Тринита произошла ожесточённая «схватка между сторонниками фамилий Донати и Черки, возглавлявших две враждовавших партии – «белых» и «чёрных гвельфов». Данте был на приёме у папы и вёл дипломатические переговоры как представитель «белых». Из ряда исторических источников известно, что Данте «уже не суждено было вернуться во Флоренцию». Во время его отсутствия «чёрные» захватили власть, «заочно осудили поэта и приговорили его к сожжению». Из Флоренции были изгнаны шестьсот самых активных «белых гвельфов». Профессор падуанского университета Бенвенуто да Имола, в своих комментариях к «Божественной комедии» писал, что Данте, скитаясь в изгнании, «попал в Падую как раз в то время, когда там работал Джотто, и что будто бы даже он забрёл однажды в капеллу на Арене и беседовал с художником». Два великих человека нашли «духовное единство друг в друге» - и это скорее закономерно, чем удивительно…

Великая эпоха Возрождения, как известно, «породила настоящих титанов мысли, чувства, страсти, характера. Таковы Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Тассо и др. Именно тогда возник идеал «универсального человека», способного творить во всех областях культуры, науки, искусства, литературы».

Первая, как уже было отмечено, по времени страна, в которой сложился и сформировался гуманизм – Италия. С Данте начинается новая эпоха развития поэзии – эпоха Возрождения. Принято поэтов, художников, музыкантов, композиторов, деятелей искусства той поры называть гуманистами (от латинского «Humanus»), потому что все они верили в безграничные возможности человеческой личности.

В далёком 1292 году «в Италии появилась первая в истории западноевропейской литературы автобиографическая повесть «Новая Жизнь» («Vita Nuova»), сразу сделавшая имя её автора Данте широко известным поэтом».

         «Новая Жизнь» - это не только название книги. Это своего рода «начало высочайшего духовного взлёта Данте. Именно таким образом начинается в истории мировой лирики «новая жизнь высокой духовной любви со всеми её тончайшими противоречиями». Принято считать, что эта книга является следствием встречи Данте с возлюбленной, прекрасной Беатриче.

        Предание рисует Данте Алигьери «худым и высоким, с резким профилем, с тёмным цветом лица, словно обожжённого адским пламенем. Рассказывают, что прохожие, особенно женщины, при встрече с ним на улице почтительно и даже несколько испуганно отходили в сторону».

«Новая Жизнь» Данте состояла из тридцати стихотворений, связанных друг с другом прозаическим рассказом.

Биографы Данте утверждают, что Беатриче существовала в действительности. Она была замужем, умерла в двадцать пять лет, её настоящее имя – Биче Партинари. Образ этой женщины поразил Данте настолько, что он «навсегда избрал её «дамой сердца» и вознёс в своей поэзии, как воплощённую благодать, на небеса». После Данте почти все поэты Возрождения начинают воспевать «одухотворённую, всепоглощающую человека любовь». Дух Данте, его «философия любви» находят отголоски во всей мировой любовной лирике. А гуманизм, рождённый в Италии, стал быстро распространяться и в другие европейские страны: в Англию, Францию, Германию, Испанию, Португалию…

Как известно, одна из девяти муз – покровительница лирической поэзии Эвтерпа – изображена в виде молодой прекрасной девушки с двойной флейтой в руках. Именно эта муза и дарит человечеству великое вдохновение: стихи и музыку. Не случайно в Древней Греции и Древнем Риме любовную лирику называли по-разному: то наукой любви, то искусством любви…

***

Данте (1265-1321). Стихи из «Новой Жизни»

(пер. А. Эфроса)

Все помыслы мне о Любви твердят.

Но как они несхожи меж собою:

Одни влекут своею добротою,

Другие мне неистово грозят;

 

Одни надеждой сладостной дарят,

Другие взор не раз темнят слезою;

Лишь к Жалости согласною тропою

Стремит их страх, которым я объят.

 

За кем идти, увы, не знаю я.

Хочу сказать, но что сказать, не знаю.

Так средь Любви мне суждено блуждать.

 

Когда ж со всеми мир я заключаю,

То вынужден я недруга призвать,

Мадонну-Жалость, защитить меня.

 

***

Все, что мятежно в мыслях, умирает

При виде вас, о чудо красоты.

Стою близ вас, – Любовь остерегает:

«Беги ее, иль смерть познаешь ты».

 

И вот лицо цвет сердца отражает,

Опоры ищут бледные черты,

И даже камень словно бы взывает

В великом страхе: «Гибнешь, гибнешь ты!»

 

Да будет грех тому, кто в то мгновенье

Смятенных чувств моих не оживит,

Кто не подаст мне знака одобренья,

 

Кто от насмешки злой не защитит,

Которой вы, мадонна, отвечали

Моим очам, что смерти возжелали.

 

***

Чей дух пленен, чье сердце полно светом,

Всем тем, пред кем сонет предстанет мой,

Кто мне раскроет смысл его глухой,

Во имя Госпожи Любви, — привет им!

 

Уж треть часов, когда дано планетам

Сиять сильнее, путь свершая свой,

Когда Любовь предстала предо мной

Такой, что страшно вспомнить мне об этом:

 

В веселье шла Любовь; и на ладони

Мое держала сердце; а в руках

Несла мадонну, спящую смиренно;

И, пробудив, дала вкусить мадонне

От сердца, — и вкушала та смятенно.

Потом Любовь исчезла, вся в слезах.

 

***

В своих очах Любовь она хранит;

Блаженно все, на что она взирает;

Идет она - к ней всякий поспешает;

Приветит ли - в нем сердце задрожит.

 

Так, смутен весь, он долу лик склонит

И о своей греховности вздыхает.

Надмение и гнев пред нею тает.

О донны, кто ее не восхвалит?

 

Всю сладость и все смиренье дум

Познает тот, кто слышит ее слово.

Блажен, кому с ней встреча суждена.

 

Того ж, как улыбается она,

Не молвит речь и не упомнит ум:

Так это чудо благостно и ново.

Георгий Милованов

На фото представлен портрет Данте Алигьери работы С. Боттичелли