Фёдор Алексеев. Академик «живописи перспективной»


Фёдор Яковлевич Алексеев (1753-1824) – создатель городского пейзажа в русской живописи. В его картинах жизнь города, жизнь архитектуры, древней и современной художнику, наполнена особой поэзией и гармонией.

Развитие жанров в русском искусстве XVIII столетия протекало неравномерно. Пейзаж значительно отставал от портрета и исторической композиции. Живописцы изображали древние руины или величественные дворцовые сады и парки. Композиции были условны, в распределении планов соблюдались принципы построения кулис театральных декораций. Только во второй половине века под воздействием просветительской идеологии и эстетики классицизма начинает пробуждаться интерес к естественной природе. Алексеев был первым из русских живописцев, кто решился на открытый протест против устоявшейся системы. В своих работах он оживил пейзаж, приблизил его к реальной жизни.

Сын отставного солдата, служившего сторожем в Академии наук в Петербурге, Алексеев первоначально обучался в гарнизонной школе. Объявленный в 1764 году приём в Воспитательное училище Академии художеств вызвал желание у отца Алексеева определить туда сына. Осенью 1766 года Алексеев был принят в число воспитанников. С самого начала, обучаясь «орнаментальному рисованию», затем в классе «плодов и цветов», художник проявил тяготение к пейзажу. Первый его биограф П.П. Свиньин рассказывал, что молодой живописец «по необоримой склонности к перспективе беспрестанно чертил дома, деревья, мосты и т.п.». Тем не менее, только за год до окончания Академии, уже учеником последнего, 5-го возраста, Алексеева перевели в класс пейзажной живописи. И всё же Академия готовила ему поприще театрального декоратора. «Сие художество, - сетовал президент Академии И.И. Бецкий, - здесь весьма нужное и нигде как в Италии оному не научиться». Вот почему, когда в 1773 году за успешно выполненную программу Алексеев был награждён Малой золотой медалью, дававшей право на пансионерскую поездку за границу, его послали в Венецию для обучения театрально-декоративной живописи.

В Италии Алексеев скоро понял, что искусство его учителей старо, «система неверна». Всё пребывание его в Венеции было, по сути дела, борьбой с пославшим его сюда академическим начальством за право стать пейзажистом, за новое понимание искусства. Это была борьба против устарелого барочного декоративизма, которым ещё жили русские пансионеры в Венеции. То, что у Алексеева не оказалось здесь способных увлечь его руководителей, позволило ему скорее найти самостоятельный путь. Он тщательно изучал наследие старых мастеров. Влечение к пейзажу заставило художника обратиться к искусству его старших современников – Каналетто, Белотто, Гварди, Гюбера Робера и Жозефа Верне, с картин которых он исполнил немало копий. Копирование было вызвано не только официальными заказами. Копируя, Алексеев развивал как свой вкус, так и умение претворить идею в совершенную художественную форму. 

В 1777 году живописец возвращается на родину. «Неповиновение и строптивость» его в Венеции не были забыты Академией: в течение семнадцати лет её двери были закрыты для Алексеева.

В 1779 году он поступил на службу в мастерскую художника-декоратора Градицци, находившуюся в ведении Дирекции императорских театров. Но теперь Алексеев твёрдо знал, что его призвание – пейзаж. Однако осуществить свою мечту – писать городские виды – мастер смог только в начале 1790-х годов. Именно в этот период он обращается к теме, принесшей ему известность, - теме Петербурга.

Петербургу Алексеев посвятил самые вдохновенные часы своего творчества. За представленную в 1794 году в Академию картину «Внутренность двора с садом» (копия с Каналетто) Алексеев был признан «назначенным»; а осеню того же года ему дали звание академика «живописи перспективной» за картину «Вид города Санкт-Петербурга по Неве-реке» («Вид Дворцовой набережной от Петропавловской крепости»). Этот пейзаж – один из самых тонких и лиричных у Алексеева. На первом плане изображён бастион Петропавловской крепости, вдали – невская набережная от Мраморного дворца до Летнего сада. Высокое небо и водная гладь занимают большую часть полотна. Их голубизна, тёплые рефлексы солнца на светлых зданиях и золочёной решётке сада создают образ весеннего города. Успех картины как бы закрепил за мастером избранный им жанр.

Год спустя Алексееву было дано официальное поручение написать пейзажи тех мест, которые посетила Екатерина II во время путешествия в 1787 году по Новороссии и Крыму. Около двух лет провёл художник в поездках, делая бесчисленные натурные зарисовки, по которым впоследствии написал ряд больших картин. Эти полотна знаменуют новый этап в его творчестве, свидетельствуют о стремлении к монументализации образа города.

В 1800 году по предложению президента Академии художеств А.С. Строганова Алексеева отправляют «описывать Москву и другие места Российского государства». Осенью художник выехал в древнюю столицу в сопровождении двух помощников. «По осмотрении Москвы, - писал он А.С. Строганову, - я нашёл столько прекрасных предметов для картин, что нахожусь в недоумении, с какого вида прежде начать…» По свидетельству его друга П.П. Свиньина, «он возвратился оттуда через полтора года с богатою портфелью, которая до самой кончины его служила ему неисчерпаемым источником занятий и удовольствия… Едва успевал он писать московские виды, как находил на них охотников». Московские пейзажи Алексеева отвечали духу общественного подъёма и пробуждения внимания к национальному прошлому, которые характерны для конца XVIII – первых десятилетий XIX века. В 1803 году Алексееву поручили «обучение класса живописи перспективной» в Академии художеств.

А.А. Фёдоров-Давыдов писал: «Алексеев был первым русским художником, который понял зримую красоту и обаяние большого города, поэзию повседневной уличной жизни и сумел их отобразить в полных гармонии и благородной сдержанности пейзажных образах. Это – основной значение и принципиальная ценность картин Алексеева, дорогих и близких нам сегодня».

Б. А. Косолапов

На фото представлена работа Ф. Алексеева

"Вид на Михайловский замок в Петербурге со стороны Фонтанки"