Высоким слогом. И книгу февраля с застежкой золотой листает влажный снег


Владимир Державин (1908-1975)

Чернильница

... И книгу февраля с застежкой золотой

Листает влажный снег, дыханья осторожней;

Твой ранний, горький смех — всепомнящей рукой.

Словарь твоей любви, — как розовые пожни

Под инеем сквозным, — вписал он в книге той.

Но я прочел не все, — и, что ни день, тревожней

Живет забытый край в душевной глубине,

Иголки башенок вонзая в сердце мне.

 

Николай Заболоцкий (1903-1958)

Признание

Зацелована, околдована,

С ветром в поле когда-то обвенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная моя женщина!

 

Не веселая, не печальная,

Словно с темного неба сошедшая,

Ты и песнь моя обручальная,

И звезда моя сумасшедшая.

 

Я склонюсь над твоими коленями,

Обниму их с неистовой силою,

И слезами и стихотвореньями

Обожгу тебя, горькую, милую.

 

Отвори мне лицо полуночное,

Дай войти в эти очи тяжелые,

В эти черные брови восточные,

В эти руки твои полуголые.

 

Что прибавится — не убавится,

Что не сбудется — позабудется…

Отчего же ты плачешь, красавица?

Или это мне только чудится?

1957.

 

Борис Слуцкий (1919-1986)

Тане

Ты каждую из этих фраз

перепечатала по многу раз,

перепечатала и перепела

на легком портативном языке

машинки, а теперь ты вдалеке.

Все дальше ты уходишь постепенно.

 

Перепечатала, переплела

то с одобрением, то с пренебрежением.

Перечеркнула их одним движеньем,

одним движеньем со стола смела.

 

Все то, что было твердого во мне,

стального, — от тебя и от машинки.

Ты исправляла все мои ошибки,

а ныне ты в далекой стороне,

где я тебя не попрошу с утра

ночное сочинение напечатать.

Ушла. А мне еще вставать и падать,

и вновь вставать.

Еще мне не пора.

 

Вильгельм Зоргенфрей (1882-1938)

***

Приходит, как прежде, нежданно —

Будить от тяжелого сна,

И новая радость желанна,

И новая боль не больна.

 

Но платья темнее надеты

И тени длинней от ресниц,

И в пристальном взоре просветы

Лиловых, закатных зарниц.

 

Коснется рукою жемчужной,

Фиалками глаз ворожит —

И маятник никнет, ненужный,

И время, жестокое, спит.

 

Молчания я не нарушу,

Тебе отдаю я во власть

Мою воспаленную душу,

Мою неизбытную страсть.

 

Дышать твоим ровным дыханьем,

И верить твоей тишине,

И знать, что последним прощаньем,

Придешь ты проститься ко мне.

 

Владимир Пяст (1886-1940)

***

Она моя душа. Лучистые мечтанья,

Которые во мне, слепом, искажены, —

В ней просветленные меняют очертанья,

Как в небе облака бесплотны в час луны.

 

Я с нею в общем сне. Те призраки и грезы,

Которые во мне проносятся, спеша, —

В ней вызвали восторг и трепетные слезы,

Я — тень ее любви. Она — моя душа.

 

Виссарион Саянов (1903-1958)

Тебе

Нет, я тебя такой оставлю в памяти,

Какою ты была давным-давно,

И вижу вновь: встает из белой замети

Неярко освещенное окно.

 

В провинциальном городе метелица,

Перебегает улицы она,

И пышный хвост за нею долго стелется,

Округа снегом вся заметена.

 

Пока метель за лунным светом гонится,

К окошку я украдкой подойду.

Как в доме тихо... В невысокой горнице

Лишь стопка книг сегодня на виду.

 

И ты сидишь, задумчивая, тихая,

С подругою беседуешь... О чем?

Часы стенные ходят, мерно тикая,

И, словно в сказке, дремлет старый дом.

 

Твоей рукой до строчки переписаны

Все первые стихи мои в тетрадь.

Ты в юности была мне другом истинным,

Зову тебя: «Приди, приди опять!»

 

Ведь надобно тебе поведать многое

О том, что было на земных путях...

И ты придешь, задумчивая, строгая,

С лесным цветком в седеющих кудрях!

1955.

 

Александр Кочетков (1900-1953)

Баллада о прокуренном вагоне

— Как больно, милая, как странно,

Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, -

Как больно, милая, как странно

Раздваиваться под пилой.

Не зарастет на сердце рана —

Прольемся чистыми слезами,

Не зарастет на сердце рана —

Прольемся пламенной смолой.

 

— Пока жива, с тобой я буду —

Душа и кровь нераздвоимы, -

Пока жива, с тобой я буду —

Любовь и смерть всегда вдвоем.

Ты понесешь с собой повсюду —

Не забывай меня, любимый, —

Ты понесешь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

 

— Но если мне укрыться нечем

От жалости неисцелимой,

Но если мне укрыться нечем

От холода и темноты?

— За расставаньем будет встреча,

Не забывай меня, любимый,

За расставаньем будет встреча,

Вернемся оба — я и ты.

 

— Но если я безвестно кану —

Короткий свет луча дневного, -

Но если я безвестно кану

За звездный пояс, в млечный дым?

— Я за тебя молиться стану,

Чтоб не забыл пути земного,

Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.

 

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он стал бездомным и смиренным,

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он полуплакал, полуспал,

Когда состав на скользком склоне

Вдруг изогнулся страшным креном,

Когда состав на скользком склоне

От рельс колеса оторвал.

 

Нечеловеческая сила,

В одной давильне всех калеча,

Нечеловеческая сила

Земное сбросила с земли.

И никого не защитила

Вдали обещанная встреча,

И никого не защитила

Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

Всей кровью прорастайте в них, -

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

Когда уходите на миг!

1932.

Борис Пастернак (1890-1960)

Хмель

Под ракитой, обвитой плющом,

От ненастья мы ищем защиты.

Наши плечи покрыты плащом,

Вкруг тебя мои руки обвиты.

 

Я ошибся. Кусты этих чащ

Не плющом перевиты, а хмелем.

Ну, так лучше давай этот плащ

В ширину под собою расстелим.

 

Сергей Наровчатов (1919-1981)

Последнее письмо (отрывок)

Нет, я уже не в силах Вас корить,

Я знаю, Вы рассудку неподсудны,

Но как мне быть, раз не порвалась нить,

Раз до сих пор влюблён я непробудно?

 

Я наконец сумел себя унять,

Поняв, что мне судьба Вас не уступит

И что нельзя возлюбленной пенять

За то лишь, что она тебя не любит.

 

Я не могу ни в чём Вас осудить,

И Вы давным-давно мне не подсудны,

Но как мне быть, раз не порвалась нить,

Раз до сих пор влюблён в Вас непробудно?

1946.

 

Сергей Орлов (1921-1977)

***

Уходит женщина. Уходит,

Как солнце с неба, как река

За горизонт по шатким сходням

Травы, кувшинок, тростника.

 

Уходит женщина так просто,

Без слов, без слез, без жалоб прочь,

Как в океане синий остров,

Как день уходит и как ночь,

 

Естественно, обычно, вечно

Уходит женщина. Не тронь.

Так, уходя, идет навстречу

Кому-то ветер и огонь.

 

Как ливень с тысячей мелодий

Из поля в новые поля,

Уходит женщина. Уходят

И гаснут следом тополя.

 

Уходит женщина. Ни злоба,

Ни просьбы не понятны ей,

И задержать ее не пробуй,

Остановить ее не смей.

 

Молить напрасно, звать напрасно.

Бежать за ней — напрасный труд...

Уходит — и ее, как праздник,

Уже, наверно, где-то ждут.

1966.

 

Марина Цветаева (1892-1941)

Попытка ревности

Как живется вам с другою, -

Проще ведь? - Удар весла! -

Линией береговою

Скоро ль память отошла

 

Обо мне, плавучем острове

(По небу — не по водам!).

Души, души! - быть вам сестрами,

Не любовницами — вам!

 

Как живется вам с простою

Женщиною? Без божеств?

Государыню с престола

Свергши (с оного сошед),

 

Как живется вам — хлопочется —

Ежится? Встается — как?

С пошлиной бессмертной пошлости

Как справляетесь, бедняк?

 

«Судорог да перебоев —

Хватит! Дом себе найму».

Как живется вам с любою —

Избранному моему!

 

Свойственнее и съедобнее —

Снедь? Приестся — не пеняй…

Как живется вам с подобием —

Вам, поправшему Синай!

 

Как живется вам с чужою,

Здешнею? Ребром — люба?

Стыд Зевесовой вожжою

Не охлестывает лба?

 

Как живется вам — здоровится —

Можется? Поется — как?

С язвою бессмертной совести

Как справляетесь, бедняк?

 

Как живется вам с товаром

Рыночным? Оброк — крутой?

После мраморов Каррары

Как живется вам с трухой

 

Гипсовой? (Из глыбы высечен

Бог — и начисто разбит!)

Как живется вам с сто-тысячной —

Вам, познавшему Лилит!

 

Рыночною новизною

Сыты ли? К волшбам остыв,

Как живется вам с земною

Женщиною, без шестых

 

Чувств?

Ну, за голову; счастливы?

Нет? В провале без глубин —

Как живется, милый? Тяжче ли,

Так же ли, как мне с другим?

1924.

 

Николай Глазков (1919-1979)

Из цикла «Чистая лирика»

***

Если, в своих же стихах утоня,

Так и останусь беспутным и путающим,

Ты останешься для меня

Воспоминаньем о будущем.

 

Если в делах, как в любви, повезёт,

Так, что при жизни добиться сумею

До непосмертных признаний - высот,

Родина станет любимой моею.

 

Ну а сейчас, в этот час или миг,

В дни треволнений непреодолимых,

Ты навсегда зачеркнула моих

Всех предыдущих, когда-то любимых.

Так им и надо.

 

Валерий Брюсов (1873-1924)

***

Три женщины - белая, черная, алая -

Стоят в моей жизни. Зачем и когда

 Вы вторглись в мечту мою? Разве немало я

 Любовь восславлял в молодые года?

 

Сгибается алая хищной пантерою

И смотрит обманчивой чарой зрачков,

Но в силу заклятий, знакомых мне, верую:

За мной побежит на свирельный мой зов.

 

Проходит в надменном величии черная

И требует знаком - идти за собой.

А, строгая тень! уклоняйся, упорная,

Но мне суждено для тебя быть судьбой.

 

Но клонится с тихой покорностью белая,

Глаза ее - грусть, безнадежность - уста.

И странно застыла душа онемелая,

С душой онемелой безвольно слита.

 

Три женщины - белая, черная, алая -

Стоят в моей жизни. И кто-то поет,

Что нет, не довольно я плакал, что мало я

Любовь воспевал! Дни и миги - вперед!

1912.

 

Игорь Северянин (Игорь Лотарёв) (1887-1941)

Это было у моря. Поэма-миньонет

Это было у моря, где ажурная пена,

Где встречается редко городской экипаж...

Королева играла - в башне замка - Шопена,

И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

 

Было все очень просто, было все очень мило:

Королева просила перерезать гранат,

И дала половину, и пажа истомила,

И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

 

А потом отдавалась, отдавалась грозово,

До восхода рабыней проспала госпожа...

Это было у моря, где волна бирюзова,

Где ажурная пена и соната пажа.

Февраль 1910.

Фото - Галины Бусаровой