Каверин В. А. Отправьте свою даму домой, а сами…


Вторник, утро.

Говорят, что старые аристократические семьи вырождаются. Меньше всего это можно сказать о семье де Линь. Перов привёз в подарок хозяину шесть матрёшек, по числу детей, и ошибся! Недавно появился седьмой. Мы познакомились с одним из них, пятилетним беленьким Ляморалем, который назван так в честь знаменитого предка – маршала – де Линя.

Надо сказать, что дымковские игрушки выглядели несколько странно в салоне, где на стене висел гобелен, исполненный по эскизу Бушэ. Но мне показалось, что хозяин хвалил их не только из вежливости. Наши ложки и матрёшки давно примелькались кельнерам и портье всех гостиниц мира. Для принца и принцессы де Линь они были, кажется, внове.

Замок Бель-Эй построен в 1511 году тёзкой нашего хозяина Антуаном по прозвищу Белый Дьявол. Но семья де Линь поселилась здесь ещё раньше, в XIV веке, и, следовательно, как подсчитал любящий точность Дядькин, «более шестисот лет не меняла квартиры».

История Европы шла рядом с историей этого дома. В коллекциях замка можно найти молитвенник, которым пользовалась в тюрьме Тампль Мария-Антуанетта, и портрет Екатерины Второй работы Антропова, который маршал де Линь привёз из России. Бальзаковский кузен Понс сошёл бы с ума от счастья, рассматривая венецианские маски XVIII века или веер, расписанный Жаном Батистом Потером.

Но мы не сошли с ума – и по очень простой причине. Мы не видели этих бесценных коллекций, а зашли только в библиотеку, да и то когда пора уже было собираться в дорогу. Зато хозяин показал нам сады – и что это были за прелестные тенистые, отражённые в прудах и заливах сады! Недаром Бель-Эй значит «Живописное» или «Радующее глаз».

Сады были заложены в конце XVII века Клодом Ляморалем Вторым, а потом художники, садовники и декораторы трудились над ними ещё два столетия. Это светлые, высокие, прямоугольные стены аллей, поля роз, лебеди в прудах, отражающих лес и небо. За каждым поворотом – пейзажи, похожие на старинные цветные гравюры, возникающие как бы случайно, а на самом деле – обдуманные до мельчайших деталей. О садах Бель-Эй можно написать книгу. Именно так ещё в XVII веке и поступил один из семейства де Линь. Я сказал нашему хозяину, что он мог бы дополнить её – ведь сады стали ещё прекраснее за последние полтора столетия! Он засмеялся и ответил, что да, может быть, когда-нибудь, на покое. А пока ему больше нравится Антарктика. После неудачной экспедиции 1958 года, когда Перов избавил его от неприятного исхода, он летал туда ещё четыре раза и осенью собирается снова.

Потом был обед, и за столом я сказал несколько слов – просто потому, что наступила минута, когда кто-нибудь должен был это сделать. Я сказал, что так же, как наш хозяин, я никогда не был сторонником жизни замкнувшейся, объяснённой, неподвижной  и что без случайностей и необыкновенных происшествий жизнь была бы попросту очень скучна. Цепь случайностей привела нас в этот гостеприимный дом. В самом деле, если бы де Линь не был склонен поступаться уютом старины ради неизведанных далей Антарктики, с ним не произошло бы то, что произошло в Кристальных горах. Если бы на месте Перова был другой пилот, менее опытный и смелый, и более уважающий стихию осторожности, - де Линь и его товарищи не были бы найдены на четвёртый день поисков и на предпоследнем галсе. Наконец, если бы два пилота – бельгиец и русский – не оказались чем-то похожими друг на друга, наша поездка не была бы украшена посещением этого старинного замка. Де Линь ответил, что он согласен со мной – жизнь была бы смертельно скучна без смертельного риска, - и предложил выпить за волшебство, которое, по его мнению, играет в ней заметную роль.

После обеда мы пошли в библиотеку, и это было интересно – по меньшей мере для меня, просидевшего все молодые годы в библиотеках и архивах. Высокие стены книг в потемневших от времени кожаных, а то и железных переплётах. Редкие рукописи, украшенные мастерами, тончайшую работу которых можно оценить только с помощью сильной лупы. Три тысячи пятьсот автографов знаменитых людей. Рядом – маленькая библиотека, где хранятся произведения, написанные членами семейства де Линь, и среди них рукопись, посвящённая возлюбленной маршала, с обнадёживающей надписью, которую можно перевести так: «Экспромт души, в бессмертие которой я начинаю верить, потому что чувствую, что моя привязанность к вам – бессмертна».

Вторник, вечер.

Всё это было во вторник днём, а вечером, гуляя по Брюсселю, мы забрели на улицу публичных домов, не помню её названия, в двух шагах от бульвара Адольф Макс. Впрочем, это не публичные дома – они запрещены в Бельгии, - а обыкновенные кафе с большой витриной, полузавешенной кисеей. В витринах выставлены девушки. Это не куклы, а живые люди, - но, в сущности, они именно выставлены. Вы помете помедлить перед любой из них, сравнить и, если вам захочется, выбрать. Таким образом, некогда вручавшийся посетителям традиционный альбом фотографий развёрнут, и, чтобы посмотреть его, нет необходимости переворачивать страницы. Вся улица представляет собою этот альбом, с той разницей, что перед вами натура, а не фото. Одни сидят неподвижно, положив ногу на ногу, а руки на подлокотники кресла, в позе терпеливого ожидания, другие смеются, зазывают. Чёрненькая девушка, увидев нас, широко открыла глаза, подмигнула – и последовала серия выразительных жестов. Они означали, как объяснил наш спутник, который живёт уже несколько лет в Брюсселе: «Отправьте свою даму домой, а сами валяйте-ка, ребята, ко мне!»

С нами была очень почтенная, остроумная пожилая дама, и она сказала только: «Может быть, и в самом деле?»

Улица мягко освещена, и так же мягко освещены уютные, пустые кафе. Очень тихо. Начало одиннадцатого. Прохожих немного. Вот моряк, энергично шагая, пробежал, вернулся и вдруг замер у одной из витрин. Вот почтенный пожилой господин прошёл, заложив руки за спину и разглядывая девушек внимательно и неторопливо.

Вот, болтая и смеясь, переходя с одной стороны улицы на другую, прошла компания молодёжи. Мы тоже смеялись и болтали. Наш спутник рассказывал о том, откуда главным образом вербуются девушки и как всё это происходит – в общем вполне благопристойно.

Рядом с кафе – номера. Вам вручается ключ. Кисейная занавеска задёргивается. Кресло пустеет. Но если витрина ещё освещена, подождите, девушка вернётся. Ну, а уж если свет погас – ничего не поделаешь! Выбирайте другую или приходите завтра!

Было что-то непостижимое в обыкновенности ожидания, которое в иных кафе короталось чтением или игрой, - кажется, в шахматы, - в конкретности товара, выставленного на витринах, в сдержанности объявлений, висевших на дверях и приглашавших новых девушек на работу.

Слабое чувство удивления, которого я как бы стыдился в молодости, вернулось ко мне, когда я представил себе встречу людей, шагающих через застенчивость, неуверенность, естественное чувство стыда, через всё отличающее любовь от унылой необходимости этих отношений. 

Фото - Галины Бусаровой