Свободная любовь… Поэт Вячеслав Иванов (1866-1949)


В июне 1905 года после долгих лет жизни за границей Вячеслав Иванов возвращается в Россию, именитым поэтом и известным учёным – античником. Здесь уже опубликованы его исследование «Эллинская религия страдающего бога» и серия философско-эстетических статей («Поэт и чернь», «Копьё Афины», «Ницше и Дионис» и др.).

Обосновался В. Иванов в Петербурге. Его квартира в доме на Таврической улице находилась на последнем этаже в угловой башне.

С осени 1905 года «башня» В. Иванова стала самым ярким русским литературным салоном Петербурга. Здесь в течение нескольких лет практически еженедельно собиралась петербургская культурная элита. «Утончённой культурной лабораторией» назвал «Ивановские Среды» Бердяев. Здесь читались стихи, слушались доклады, устраивались диспуты. Практически все литературные и даже политические направления были представлены на «средах» - спектр их участников простирался от Хлебникова до Ахматовой, от Флоренского до Луначарского. Это совершенно особое явление в жизни Петербурга нашло отражение в воспоминаниях современников.

На «башне» Вячеслава Иванова царила атмосфера утончённой игры. Здесь все, на манер итальянских барочных академий, имели свои прозвища, Городецкий выпускал домашний журнал с карикатурами, посвящёнными «башне», а в 1910 году на «башне» состоялась знаменитая постановка Мейерхольда драмы Кальдерона «Поклонение Христу».

Именно на «башне» В. Иванова состоялся поэтический дебют Ахматовой; отзвуки ивановских идей слышны во всём творчестве Блока; Мандельштам в юности прилежный и благодарный его ученик; Гумилёв признавался, что только после лекций В. Иванова в «Академии стиха» начал понимать, что такое стихи; некоторое время «башню» и «Академию» В. Иванова посещал Хлебников, что явилось для него жизненным и творческим катализатором; долгое время жили на «башне» Волошин и Кузьмин, и на прозаических опытах последнего во многом сказалось «руководство» В. Иванова; Белому В. Иванов подарил название романа «Петербург», а Кузьмину – термин «кларизм».

Одно из воспоминаний принадлежит близкому другу и ученику Вяч. Иванова Городецкому:

«Мансарда была оклеена обоями с лилиями и освещалась свечами. Огромная рыжая Зиновьева-Аннибал, жена Вяч. Иванова, в белом хитоне металась в тесноте. У печки грелся небольшой человек с острым взглядом – Фёдор Сологуб. Реял большерукий Корней Чуковский. Вдали, у окна, за которым меркли звёзды (звёзды, свеча – всё это было тогда символами, а не просто предметами), за ломберным столиком заседал синклит собрания. Оттуда нёсся картавый голос карлика с лицом сектанта – Мережковского, высовывался язык страдающего тиком черноволосого красавца Бердяева, вырезывалась голова Блока, шариком выскакивала круглая фигурка приват-доцента Аничкова, вскакивал череп единственного в этом бедламе марксиста Столпнера, рыжело взбитыми волосами, а может быть уже париком, злое и ещё красивое лицо Зинаиды Гиппиус, рядом  дворянски-невозмутимой маской Философова и многих других лиц, масок, профилей и физиономий. Сам хозяин, высокий, чуть сутуловатый в длинном старомодном сюртуке, с вневозрастным лицом в ореоле «лёгких, будто светящихся волос», «с зеленоватым острым взором» из-под золотого пенсне, являвший, обладая уникальным даром собеседника, редкое соединение «проповедника с исповедником», казался современникам Орфеем, покоряющим слушателей».

Вячеслав Иванович Иванов родился 16(28) февраля 1866 года в Москве в семье землемера. Его отец, служащий Контрольной палаты, человек материалистических взглядов, атеист, умер в 1871 году. Поэтому мальчик «воспитывался матерью, женщиной глубоко религиозной и романтически настроенной». Любовь к классической немецкой культуре Гёте и Бетховена у неё своеобразно сочеталось со славянофильством. Она привила сыну сентиментально-романтическое представление о высоком назначении поэта и поэзии в мире. Позднее поэт признавался, что унаследовал черты духовного склада матери. В 1884 году Вячеслав Иванов окончил с золотой медалью 1-ю московскую гимназию. Уже в двенадцатилетнем возрасте, раньше, чем полагалось по курсу классической гимназии, он начал заниматься древнегреческим языком, увлечение которым сохранил на всю жизнь.

В четырнадцать лет Вяч. Иванов пережил свой первый мировоззренческий кризис, ощутив себя «крайним атеистом и революционером». А в семнадцать лет метания между верой и безверием привели его к попытке самоубийства. Однако период пессимистического атеизма не помешал ему написать поэму «Иисус» об искушении в пустыне.

В 1884 году Вячеслав Иванов поступил на историко-филологический факультет Московского университета, а после окончания второго курса отправился в Берлин, где продолжил образование под руководством известного историка Древнего Рима Теодора Моммзена. После окончания курса (1891) он работал в Риме, в Британском музее, жил в Париже, во Флоренции, в Афинах, много путешествовал, изучал памятники культуры, собирал материалы об эллинском культе бога Диониса и античных мистериях.

Завершив диссертацию о государственном откупе в Древнем Риме (1895), вызвавшую одобрение его учителей,  он  отказывается от академической карьеры в 

Германии и всецело отдаётся захватившей его религиозно-исторической проблематике. В этот период, названный поэтом «годами учения и странствий», он нарабатывает широчайшую гуманитарную эрудицию, которая впоследствии восхищала и часто подавляла его современников.

Всё это время Вячеслав Иванов продолжает писать стихи, не думая об их публикации. Но в 1895 году рукопись сборника его стихотворений попала к Владимиру Соловьёву. И при участии Соловьёва стихи Иванова появляются на страницах журналов «Космополис» и «Вестник Европы». В 1902 году выходит в свет первый поэтический сборник Вячеслава Иванова «Кормчие звёзды». Сборник сразу принёс В. Иванову широкую известность, особенно в кругах символистов. В рецензии на эту книгу В. Брюсов писал, что В. Иванов – «настоящий художник, понимающий современные задачи стиха… истинно современный человек, причастный всем нашим исканиям, недоумениям, тревогам». Второй сборник «Прозрачность» (1904) продолжал развивать тематику «Кормчих звёзд».

Символизм был для Вячеслава Иванова системой мировоззрения, а не литературной школой, в нём он видел основу человеческого единения в духе. Человек должен через любовь обратиться к другому человеку и Богу, и только тогда он может сказать «я существую». Существовать же, для В. Иванова, значит творить: человек служит Богу, принося ему в жертву самого себя.

В период «башенных» действ, с 1905 по 1910 год складывалась книга «Cor ardens», в которой, по словам Брюсова «впервые Вячеслав Иванов встаёт перед нами во весь рост».

Одной из теоретических установок Вяч. Иванова было преодоление индивидуализма и выход через искусство к «соборности», надиндивидуальной религиозной общности людей. Эти идеи, совмещаясь с лозунгом воплощения искусства в жизнь, часто приводили Вяч. Иванова и Зиновьеву-Аннибал к экспериментированию не только со своей жизнью, но и с чужими: семейный союз «двух» они хотели претворить в союз «многих» и «всех». В это «жизнестроительство» они пытались вовлечь М. В. Сабашникову, художницу и поэтессу, жену Волошина (что нашло отражение в стихотворном цикле «Золотые завесы», вошедшем в книгу «Cor ardens»). «У них, - вспоминает Собашникова, - была удивительная идея: когда два человека, как они, стали совершенно едины, они могут любить третьего… Такая любовь является началом новой общности людей, даже новой церкви, в которой Эрос воплотится в плоть и кровь». Привлекался к этому экспериментированию и С. Городецкий, в книге «Эрос» ему посвящены стихотворения «Печать», «Жарбог», «Зодчий», «Нищ и светел» (1907).

В октябре 1907 года от скарлатины неожиданно скончалась Л. Д. Зиновьева-Аннибал. Смерть жены потрясла поэта. Памяти Зиновьевой-Аннибал посвящены десятки произведений: канцоны и сонеты.

Всю оставшуюся жизнь Вяч. Иванов был убеждён, что он общается со своей женой в видениях и снах. Он искренне считал, что именно она указала ему на свою дочь от первого брака, Веру Шварсалон, как на приемницу. Этот брак, заключённый в 1912 году, вызвал много толков в обеих столицах. Скандал едва не закончился дуэлью… Но для Вяч. Иванова он был «таинственным возвратом» его любимой жены. Венчание происходило в той же церкви, что и с Зиновьевой-Аннибал. Дочь стала приемницей матери…

Со второй половины 1900 годов Вяч. Иванов выступал как ведущий (вместе с А. Белым) теоретик символизма. В 1909 году в отдельной книге «По звёздам» он объединил свои теоретические статьи 1904-1909 годов.

В 1912 году Ивановы уехали за границу, а осенью 1913 года обосновались в Москве. В это время Вяч. Иванов работает над переводами Алкея, Сафо, Петрарки, Эсхила.

Метафизические и богословские истолкования Вяч. Ивановым судьбы всего человечества отразились в мелопее (сложная многочастная лирическая композиция) «Человек» (1915-1919).

Попытка выехать за границу, в Италию, оканчивается неудачей: семье Ивановых было отказано в визе. Вячеслав Иванов уезжает из Москвы преподавать в Бакинский университет (кафедра классической филологии). Здесь в 1922 году он защищает докторскую диссертацию «Дионис и прадионисийство».

В 1924 году Вяч. Иванов по линии Наркомпроса был командирован в Венецию. 28 августа он навсегда покидает Россию. Живёт в Риме, создаёт блистательный цикл «Римские сонеты».

До 1936 года поэт имеет советское гражданство. В 1926 году Вячеслав Иванов принимает католичество, при этом он формально не отрекается от православия. Своими действиями поэт стремится служить делу единения Востока и Запада.

С 1928 года Вячеслав Иванов работал над «Повестью о Светомире Царевиче». Поэт умер в Риме 16 июля 1949 года, и не успел закончить своё произведение. Однако Вячеслав Иванов завещал дописать повесть близкому другу семьи О. Дешарт, «что и было весьма талантливо исполнено». 

Лекция «Серебряный век»,

МГИК, 2001 год,

по материалам писателя

Александра Исаевича Мандельштама 

Фото - Галины Бусаровой