Своеобразие готической архитектуры в европейских странах


          В Германии готический стиль развился позднее, чем во Франции. Не отрицая приоритета французов, германские искусствоведы склонны видеть в германском художественном гении самого полного и яркого, выразителя готического идеала красоты.

Действительно, готика была периодом расцвета германского искусства, лишь с трудом и не до конца воспринявшего впоследствии идеалы Ренессанса. А созданное германским художественным гением в готическую пору представляет драгоценнейший вклад в сокровищницу мировой культуры.

Немцы утверждают, что только в их зодчестве полностью выявлена сущность готического стиля и использованы все его возможности: только в их готике порыв действительно неудержим, действительно подымает к небу всю массу здания, создает и во внешнем его облике и под его сводами впечатление чего-то необъятного и непостижимого. Недаром немецкие зодчие заменили французскую розу стрельчатым окном над главным входом и нарушили боковые горизонтали контрфорсами. Во французской же готике, пусть очень стройной и гармоничной, полностью не исчезнувшая горизонтальность членений и общий размеренный ритм сдерживают порыв, вводят его в какие-то рамки разума, логики, и это — в ущерб той стихии, что должна быть «развязана» до конца в готическом зодчестве.

Но французы скажут в ответ, что в их готике порыв не сдержан, а упорядочен, что это придает зданию большую ясность и завершенность и в то же время большее изящество, что безудержная порывистость чужда французскому художественному гению, что она смущает человека, а не возвышает его, что чувство меры необходимо во всем.

Тут два взгляда, как будто несовместимые. И однако те немцы, что по-настоящему любят искусство, восхищаются Реймским собором, равно как столь же любящие искусство французы — Кельнским собором.

«...Кельна дымные громады». Это слова Александра Блока. Гоголь считал этот собор венцом готического искусства.

Следует отметить, что гордость Германии, Кельнский собор, был окончательно построен только в XIX веке по обнаруженным подлинным планам Iи рабочим чертежам, причем весь германский народ следил за ходом работ. Прототипом для этого собора послужил Амьенский собор во Франции. Однако истинно головокружительный вертикальный порыв грандиозной каменной массы выдает в Кельнском соборе вдохновенное мастерство немецких зодчих.

Порыв, столь же мощный, но при этом более сконцентрированный и потому «неотразимо все себе покоряющий», — во Фрейбургском соборе, несравненном шедевре германской готики. В нем лишь одна башня, как бы заключившая в себе весь собор, слившись своим основанием с его фасадом, из которого она черпает великую силу, что дышит и в ажурном шатре, победно рвущемся к небу на фоне темных лесистых гор. Недаром было сказано, что эта башня — «самое высокое и ясное откровение готической мысли».

Французские и немецкие культурные традиции издавна переплетались в Эльзасе. Страсбургский собор отражает это переплетение. Главным его зодчим был, вероятно, немец Эрвин Штейнбахский — ему посвятил вдохновенные строки великий Гете, для которого этот собор явился истинным откровением.

Это было в 1771 г. По собственному признанию, Гете, совсем тогда молодой, чтил лишь понаслышке «гармонию масс, чистоту форм и был заклятым врагом путаных причуд готических построек». Под рубрикой «готическое» он, в согласии с образованнейшими людьми своего времени, «соединял все синонимы ошибочных представлений о чем-то неопределенном, беспорядочном, неестественном, бессвязном, некстати налепленном и нагроможденном».

Но вот что он писал, увидев Страсбургский собор:

«Каким же неожиданным чувством поразил меня его вид, когда я к нему приблизился: большое, цельное впечатление заполнило мою душу; он состоял из тысячи отдельных, гармонически спаянных частей, а потому было возможно им наслаждаться и упиваться, но отнюдь не осознавать и объяснять. Как легко возносится в воздух прочно заложенное, огромное здание, столь прозрачное и все же рассчитанное на вечность! Да, оно прекрасно».

Итак, готика царила повсеместно. Как в Париже Нотр-Дам, венский собор св.Стефана главенствует над огромной столицей, торжественно возвещая о ее многовековой славе.

Не только однобашенный фасад, как во Фрейбурге, но и храмы с почти одинаковой высотой центрального и боковых нефов, создающей единое, по дворцовому обширное пространство, — новшество германской готики.

В северо-восточной Германии, бедной камнем, пригодным для крупных построек, возникла особая кирпичная готика, не-редко несколько тяжеловесная, но подчас и очень внушительная, с замечательными декоративными эффектами.

В Нидерландах, где благодаря выгодному географическому положению городская торговля процветала уже в романскую пору, рост бюргерства вызвал бурное светское строительство. В последний период средневековья именно в Нидерландах наибольший размах получило строительство общественных зданий — ратуш, торговых рядов и складов, домов цеховых организаций. Величественные городские звонницы — вечевые башни (бефруа), игравшие важную роль в многочисленных восстаниях городского населения и служившие, наряду с собором, как бы символом мощи и богатства города, — замечательное достижение нидерландской архитектуры (башня, как столб возвышающаяся над торговыми рядами в Брюгге, башни в Ипре, Генте и др.).

Всюду строились замки со все более совершенными укреплениями и в то нее время обставленные со все возрастающей (особенно в поздней готике) роскошью, проявляющейся в пышной декоративности, высоких стрельчатых окнах с причудливыми переплетами, тройных каминах во всю стену и т.д.

Европейские города окружались зубчатыми стенами с двойными воротами и башнями. Видоизменился сам облик города благодаря плотно прижатым друг к другу готическим домам с островерхими двускатными крышами, узкими окнами, стрельчатыми дверными проемами, аркадами, угловыми башенками — всем тем, что в лабиринте узких улочек кое-где еще сохранившихся средневековых кварталов обступает нас ныне как живописный декорум давно исчезнувшего жизненного уклада.

Уже в романскую пору особенно внушительным был городской ансамбль Праги. Каменных строений там насчитывалось больше, чем в любом другом городе Центральной Европы. Причем замки, возвышавшиеся не в окрестностях над сельской округой, а в самом городе, придавали ему грозный и величественный вид. В XIV в., когда со вступлением на престол Германской империи чешского короля Карла IV Чехия заняла в ней главенствующее положение, Прага заново обстроилась с подобающим такой столице великолепием.

И ныне, с царящим над городом Кремлем — знаменитыми Градчанами, чей главный памятник — грандиозный собор св.Вита следует причислить к шедеврам готического зодчества, с не менее знаменитым Карловым мостом, великолепным зданием ратуши, предмостной башней, вероятно самой красивой во всей Центральной Европе, готическими залами королевского дворца и великим множеством прочих созданий тогдашнего национального зодчества, Прага дает нам исключительно яркое представление о том, как высоки были достижения и устремления строительного гения средневековья. Много в ней потрудился со своими учениками замечательный зодчий и ваятель Петр Парлерж.

Обратите внимание на следующий факт: высота среднего нефа Амьенского собора равна одной трети его длины, а современного ему собора в Солсбери — лишь одной шестой.

Это различие в отношении высоты к длине между памятниками английской готики и французской (да и вообще материковой) сыграло решающую роль во всем развитии английского зодчества в позднее средневековье, зодчества, которому мы обязаны множеством замечательных памятников.

Какова же была причина такого различия?

Завоеванная норманнами, принесшими с материка уже сложившуюся культуру, британская островная держава была первой страной, перенявшей от Франции вслед за романским готический стиль, который она и переработала на свой лад. Условия, определившие историческое развитие английского государства, определили и характер английской готики.

Как и страны материковой Европы, Англия переживала в то время экономический подъем. Однако в отличие от этих стран развитие промышленности и торговли Англии определялось в первую очередь не городом, а деревней, где производилось и перерабатывалось сырье, предназначенное на вывоз. Не бюргерство, а дворянство играло в английской экономике главную роль, и, значит, городские интересы не имели в стране решающего значения. Вот почему храмовое строительство оставалось там преимущественно монастырским, как и в романское время.

         Собор воздвигался не в центре города как символ его богатства и славы, а за городом, где помещался монастырь. Во Франции или в Германии собор всей своей стройной громадой царил над теснившимися у его подножия низкими жилищами горожан, мощным своим взлетом к небу противопоставляя себя их скученности. В Англии собор гармонически вписывался в пейзаж, служивший ему живописным обрамлением, и потому разрастался в первую очередь не в высоту, а так, чтобы вольготнее расположиться на лоне природы. И все же готика требовала устремленности к небу. Английские зодчие постарались выявить эту устремленность по-своему. Воздвигая соборы все более вытянутыми в длину, они снабжали их стрельчатыми дугами, многократно повторяющимися в окнах, и таким же изобилием настенных вертикальных переплетов, с добавлением третьей башни, уже не фасадной, а расположенной над средокрестьем.

Растянутость храмового здания, узаконенное его место среди ровного живописного пейзажа с упором на вертикальность не архитектурного целого, а архитектурно-декоративных деталей фасада и интерьера — таковы отличительные черты английского готического зодчества.

Английские мастера проявили непревзойденную изобретательность, которой, несмотря на частые излишества, мы обязаны очень эффектными достижениями. Великолепны и неповторимы фасады таких соборов, как, например, в Солсбери (1220—1270 гг.) или в Линкольне (XIII— XIV вв.), сплошь одетые в несчетное множество вертикальных деталей, искусно объединенных в единое целое!

Поражают воображение причудливые грандиозные храмовые интерьеры – звездчатые, сетчатые, веерообразные. Фантастически разросшиеся пучки колонн, тончайшие нервюры, свисающие ажурные воронки, вертикально чередующиеся решетчатые переплеты... такой общий взлет и такая «кружевная симфония», что, право, рождается впечатление полной невесомости сводчатого перекрытия. Здесь величавая одухотворенность готического зодчества стушевывается перед «самой безудержной, истинно неисчерпаемой декоративностью». Да и как не закружиться голове в галерее клуатра собора в Глочестере (1351—1407 гг.) или под сводами капеллы Королевского колледжа в Кембридже (1446—1515 гг.), где всюду над нами возникают самые причудливые архитектурные узоры, напоминающие орнаментальные чудеса древней нортумбрийской миниатюры. Английский позднеготический стиль от характерной для него подчеркнутости вертикальных членений получил название перпендикулярного.

Прекрасными церквами, великолепными дворцами — палаццо, открытыми галереями — лоджиями с аркадами и капителями да живописными фонтанами, в которых мы ясно распознаем элементы готического стиля, украсились города Италии. Например, рассчитанный на сорок тысяч молящихся, Миланский собор (конец XIV — начало XV в.) — самый большой из всех готических соборов.

Близость Франции и Германии сказалась на Миланском соборе: строили его и французские, и немецкие, и итальянские мастера. В результате получилась некоторая компилятивность с преобладанием северных влияний и, быть может, не всегда оправданная, а, значит, чрезмерная пышность, особенно в его скульптурном наряде. Как бы то ни было, специфически итальянского варианта готической архитектуры не выявилось в грандиозной миланской храмовой постройке.

Итальянский художественный гений шел своим особым путем. Рост городов, зарождение новых социальных отношений вместе с новым мировосприятием определяли развитие итальянского искусства, все более по своей сущности светского. Заимствуя некоторые элементы готического стиля, воцарившегося в соседних странах, итальянские мастера оставались чужды самой его основе. Каркасная система, при которой как бы исчезала стена, была им не по душе, и стена сохраняла для них свое конкретное значение, утверждающее облик здания: не рвущаяся ввысь, объемная, отнюдь не ажурная, прекрасная в своей стройности и уравновешенности. Не вертикальность, а размеренность увлекала итальянских зодчих, даже когда они строили здания с остроконечными башнями, стрельчатыми арками и оконными переплетами. Фронтоны, горизонтальные полосы разноцветного мрамора, богатейшие инкрустации придают итальянским фасадам той поры «радужную нарядность». А в храмовом интерьере, несмотря на стрельчатые своды и нервюры, как, например, в знаменитой   флорентийской   церкви   Санта   Мария   Новелла (XIII—XIV вв.), кстати — и это особенно знаменательно — так понравившейся величайшему гению Высокого Возрождения Микеланджело, что он назвал ее своей   «невестой»,  мы  ощущаем прежде всего ясную уравновешенность архитектурных форм. Даже такие шедевры позднего средневековья, как Дворец дожей (XIV—XV вв.)   и   Дворец Ка Д'Оро (первая   половина XV в.) в Венеции с их воздушными арками и стрельчатыми окнами — памятники не столько готики, сколько некоего радостного, лучезарного искусства, много почерпнувшего в своей сказочности от арабского Востока. Примечательно, что во Дворце дожей обычные архитектурные принципы решительно нарушены. Массивный блок огромной стены покоится на чудесных в своей стройной легкости аркадах и лоджиях. Но это не кажется неестественным, ибо горизонтальная масса стены как бы утрачивает свою тяжесть под разноцветной мраморной облицовкой из диагонально поставленных квадратных плит.

За исключением Италии, где его вытесняли освежающие ренессансные веяния, готический стиль был, как правило, обязательным в зодчестве, поощряемом католической церковью.

Интересна готика в Прибалтийских странах.

В Вильнюсе (Литва) находится уникальный шедевр поздней готики. Это небольшой кирпичный костел св.Анны, построенный уже в середине XVI в. Живописный его фасад как   бы   весь   наполнен   движением: гибкие,   но   и   могучие килевидные арки, будто огромные корни фантастического дерева, будто рукава полноводных рек, «упорядочивают стихию взлетов».

В Латвии и Эстонии также имеются интересные памятники готической архитектуры: Домская (соборная) церковь (XIII в.), церковь св. Петра (XIII—XV вв.), могучая «Пороховая башня» в Риге, крепостные стены (XIV—XV вв.), церковь Олевисте с четырехгранной башней (XIII—начало XVI в.), высоко возвышающейся над этими стенами, здание Большой Гильдии (около 1400 г.), ратуша (конец XIV— начало XV в.) в Таллине; кирпичная церковь Яани (XIV в.) в Тарту.

Дания, Норвегия, Швеция и Финляндия украсились внушительными готическими соборами и замками. Пожалуй, наиболее оригинальный вклад Скандинавии в средневековое искусство (романское и готическое) —  норвежское деревянное зодчество. До наших дней сохранились около тридцати норвежских деревянных церквей (самая ранняя конца XI в.), поражающих чудесной резьбой порталов с переплетающимися фантастическими чудовищами.

Весьма своеобразна польская готика с ее крепким, лаконичным построением, живописными церковными фасадами из красного кирпича, рыночными площадями (где все вокруг: ратуша, цеховое здание или островерхий жилой дом, и т.п. создавалось как часть слитного архитектурного ансамбля). Особое место занимает знаменитый краковский барбакан — круглый редут, увенчанный небольшими башнями и могучими изогнутыми стенами.

Краков, некогда пышная столица Польского королевства, с его многочисленными памятниками искусства (в том числе в готическом стиле) занимает почетное место среди городов, прославленных художественными сокровищами.

Необходимо также обратить особое внимание на своеобразное искусство средневековой Испании. Там уже в романскую пору построили такое множество замков-крепостей, что целая область Кастилья получила от них свое название (castil1о — «замок»). В то время почти вся Испания была завоевана маврами, имеющими свою художественную систему, очень высокую и утонченную. Арабская культура буквально пронизывает европейскую культуру средневековья на Иберийском полуострове. Например, Мавританская ажурная восьмиконечная звезда воцаряется на сводах христианских соборов над готическими нервюрами. При этом соборы XIII века в Бургусе и Толедо обладают уникальными по своей роскоши фасадами. Интересен следующий исторический факт: грандиозный пятинефный Севильский собор, воздвигнутый в начале XVI в. на месте арабской мечети, с колокольней, перестроенной из минарета, «больше разросшийся в ширину, чем ввысь, сам очень напоминает мечеть». Таким образом, рождается особый стиль «мудахар», в котором сочетается и готика, и искусство арабского Востока. Более того, мусульманские мастера приглашаются не только для строительства замков феодалов, но и для строительства христианских церквей! Все вышесказанное позволяет констатировать, что во многих странах Европы готика сочетала в себе черты присущей ей художественной системы с традициями и особенностями, рождёнными местными историческими условиями.

Лектор Л.Д.Любимов,

Московский гос. институт Культуры, 1976 год

На фото представлен Страсбургский собор