Готическая архитектура Франции.


         В XIII веке произошло окончательное торжество готики над романским стилем. Громада готического собора как бы избавилась от своей тяжести, чуть ли не ажурно для нашего глаза прорезались ее стены, вся она наполнилась воздухом и засверкала.

Как «застывшую музыку» (Шеллинг), как «безмолвную музыку» (Гете) подчас воспринимает наше эстетическое чувство архитектуру. Человек музыкально одаренный буквально слышит звучание архитектурных форм.

Что же произошло в историческом развитии западноевропейских народов в тот период, когда их искусство постепенно перешло в новое качество?

Возросло могущество крупных монархий. Монастыри утратили былое влияние и власть, нередко соперничавшую с королевской. Города богатели, создавались крупные городские общины с самостоятельным управлением. Бюргерство крепло и завоевывало все новые права. Росло число и значение ремесленных цехов и других светских корпораций. Все это были явления прогрессивные.

Государства крепли, усиливалась эксплуатация крестьянского труда. Крестьянство воинственно сопротивлялось сеньорам: грандиозные восстания вспыхивали и во Франции, и в Германии, и в Англии.

Народившаяся буржуазия, неустанно богатевшая на торговле, утверждала в культуре и, значит, в искусстве свои представления и вкусы.

Церковное строительство, которым прежде ведали монастыри, переходило к горожанам. Это имело очень большое значение. Например, монастырский храм романской эпохи уже обладал притягательной силой, собиравшей под его своды население округи. Такой силой обладал еще в большей степени готический собор, воздвигнутый по заказу и на средства городской общины. Ведь постройка и украшение храма, на которые часто уходили десятилетия, являлись уже действительно всенародным делом. Причем назначение храма не ограничивалось всеобщим общением во время моления, — он служил и средоточием общественной жизни. В городском соборе совершались не только богослужения, в нем читались университетские лекции, разыгрывались театральные представления (мистерии) и подчас даже заседал парламент. Церемонии, как церковные, так и светские, устраивались и на паперти, собирая уже не только под сводами, но и вокруг царственной соборной громадные толпы людей.

Переход строительной инициативы от монастырей к городам имел еще одно существенное последствие. В романскую пору церковное строительство осуществлялось преимущественно монашескими артелями, работавшими при монастыре и только на него. В готическую пору строительным делом завладели ремесленники-миряне, объединенные в профессиональные артели, часто не связанные с определенным городом и выезжавшие туда, где намечалась большая стройка. Это содействовало распространению новой, готической архитектуры.

Организация артелей заслуживает внимания — и не только потому, что у нее многое заимствовало впоследствии политическое сообщество «вольных каменщиков – франкмасонов.

Артели, или товарищества, каменщиков, образовавшиеся в Германии, а затем распространившиеся во Франции и в Англии, имели особый, весьма отличный от прочих цеховых объединений характер. Их члены считали себя братьями, овладевшими тайнами высочайшего искусства архитектуры, которые не надлежало открывать посторонним. Они собирались в крытых помещениях — ложах (так сначала обозначались мастерские, а затем это название перешло к артелям). В артелях имелись подразделения мастеров, подмастерьев и учеников, члены артели подчинялись старшему мастеру и особому капитулу. Вступая в ложу, ученики приносили присягу в верности товариществу и соблюдении тайны. Члены артели пользовались символическим языком, ревниво оберегали от внешнего мира свои профессиональные знания и придерживались на своих собраниях, в частности при приеме новых членов, строго разработанного церемониала. Все это свидетельствует об исключительном значении, придаваемом средневековыми каменщиками своему искусству, овладение которым могло быть доступно далеко не каждому. Такое представление выводило их за рамки «уравнительной» системы и вдохновляло на выполнение огромных строительных работ, формируя в «вольных каменщиках» особенное мироощущение.

Известный английский теоретик искусства Дж. Рескин полагал, что «великие нации записывают свою автобиографию в трех книгах — в книге слов, в книге дел и в книге искусства», но, указывал он, «только последняя заслуживает полного доверия».

Искусство нагляднее всего и правдивей, ибо наиболее непосредственно отражает идеалы, грезы, сомнения, взлеты и порывы наций и эпох.

Как известно, основой романского храмового здания служила сама каменная масса. Эта масса с ее толстыми, глухими стенами поддерживалась и уравновешивалась подпружными арками, столбами и прочими архитектурными деталями, выполнявшими опорные функции. Для большей устойчивости здания романский зодчий увеличивал толщину и крепость стены, на которой и сосредоточивал главное внимание.

Именно совершенствованию опорной системы суждено было произвести истинную революцию в тогдашнем зодчестве.

Создание высочайших крестовых сводов на стрельчатых ребрах, или нервюрах, принимающих на себя всю тяжесть перекрытия, увеличение числа нервюр, выходящих из каждого столба, образуемого пучком колонн, введение так называемых аркбутанов — полуарок, переносящих давление верхних стен среднего нефа на продолженные вверх могучие наружные столбы — контрфорсы боковых нефов, выполняющие функцию противодействующей силы, — все это настолько обогатило опорную систему, что она приобрела самостоятельное значение. В этом и заключалась совершенная революция. Лишившись за ненадобностью своей романской толщи, безбоязненно прорезанная огромными окнами в ярких многоцветных витражах и исчезающая в кружеве резного камня, стена утратила свой определяющий характер в общей структуре здания и, можно сказать, ее как бы не стало. Так что все здание свелось к остову — в преодолении тяжести чудесно разросшемуся ввысь каркасу, ставшему основой всей готической архитектуры.

Приведем один из примеров: высота в 18—20м была предельной для среднего нефа романского храма, в Парижском соборе, самом раннем в готической архитектуре, эта высота уже возросла до 32м, затем в Реймском — до 38м и, наконец, в Амьенском — до 42м.

Таким образом готическая вертикаль восторжествовала над романской горизонталью.

Архитектурные формы (арка и свод), умело использовались римлянами и затем легли в основу всего строительного искусства средневековой Европы. Следует особо отметить, что еще до Рима арка и свод появились в Иране, который в свою очередь унаследовал их от древних культур Двуречья. А зодчество Армении – «истинно великое по своей оригинальности и значительности». Ведь уже в V—VII веках сочетание центрической композиции с базиликальной привело к созданию в Армении купольных базилик и уникальных «купольных залов», в которых пилоны примыкают к продольным стенам, утверждая тем самым единство внутреннего пространства. Более того, армянские зодчие чуть ли не первыми в мире стали возводить бесстолпные залы, перекрытые взаимоперекрещивающимися арками, положив этим начало нервюрной системе.

В позднее средневековье повсеместно было принято считать (и в настоящее время тоже), что основная готическая система разработана французскими зодчими, и во всей Европе ее называли «строительством на французский манер». В самом деле, готическая архитектура сменила впервые романскую именно во Франции, причем уже во второй половине XII века.

Интересный факт, что в силу особых местных условий исторический процесс, происходивший тогда же в Италии, направлял художественное творчество к тому идеалу, которому, минуя готику, суждено было воплотиться в искусстве Ренессанса или Возрождения. А во Франции с ее чисто средневековой культурной традицией те прогрессивные явления, о которых мы уже говорили, обусловили переход от романского стиля к готическому.

Парижский университет (основан в 1150 году) стал центром средневековой учености. В Париж съезжались из других стран ученые, художники и «все жаждущие просвещения».

Знаменитый собор Парижской Богоматери (Нотр-Дам) — самый внушительный и, несомненно, самый замечательный памятник ранней готики, которым и открывается новая эра в истории западноевропейской архитектуры.

        Первый камень собора был заложен в 1163 году французским королем и специально прибывшим в Париж римским папой, а   много   веков   спустя   тоже   в   присутствии   папы   в Нотр-Дам короновался Наполеон.

Виктор Гюго сделал Нотр-Дам заглавным героем своего всемирно известного романа «Собор Парижской Богоматери».

Читаем строки знаменитого романа В.Гюго:

«В те времена каждый родившийся поэтом становился зодчим. Рассеянные в массах дарования, придавленные со всех сторон феодализмом… не видя иного исхода, кроме зодчества, открывали себе дорогу с помощью этого искусства, и их илиады отливались в форму соборов. Все прочие искусства повиновались зодчеству и подчинялись его требованиям. Они были рабочими, созидавшими великое творение. Архитектор – поэт – мастер в себе одном объединял скульптуру, покрывающую резьбой созданные им фасады, живопись, расцвечивающую его витражи, и музыку, приводящую в движение колокола и гудящую в органных трубах. Даже бедная поэзия, подлинная поэзия, столь упорно прозябавшая в рукописях, вынуждена была под формой гимна или хорала заключить себя в оправу здания… Итак, вплоть до Гутенберга зодчество было преобладающей формой письменности, общей для всех народов… До XV столетия зодчество было главной летописью человечества».

И далее – о самом соборе:

«Это как бы огромная каменная симфония; колоссальное творение и человека, и народа… чудесный результат соединения всех сил целой эпохи… …то, что мы говорим о кафедральном соборе Парижа, следует сказать и обо всех христианских церквах средневековья».

Особое восхищение у писателя вызвал Западный фасад Нотр-Дам (строительство –  1163 год –  XIV век). Это здание является строением ранней готики, поэтому «горизонталь еще соперничает с вертикалью». «Стена» еще не исчезла, но не она уже определяет облик этой грандиозной пятинефной базилики. Главный фасад ее легок, между башнями находится изящный шпиль (над средокрестием).

Огромное ажурное окно, так называемая роза, буквально сияет в центре второго яруса. И даже длинная горизонталь «галереи королей не в силах сдержать вертикальный ритм вытянутых королевских изваяний».

Огромную роль в готическом храме играют архитектурные формы в сочетании с бесчисленным количеством изваяний — статуй или рельефов.

Представителем зрелой готики является Реймский собор (где короновались французские короли и в который победно внесла свое знамя Жанна д'Арк). Вершиной французской готики (высокой), а, значит, «всей французской готической архитектуры» – является Шартрский собором. Как и в парижском соборе Нотр-Дам, главный фасад состоит из трех ярусов, с ажурной розой посередине и двумя мощными башнями. Здесь вертикаль главенствует над горизонталью, «стена безоговорочно капитулирует перед грандиозным остовом тончайшей, практически филигранной архитектуры, которая устремляется ввысь стройно, без всякого напряжения». Шартрский собор – яркий пример ажурного сооружения – синтез зодчества и ваяния, праздничная симфония стрельчатых арок, колонн и цветущего, сказочно великолепного скульптурного убранства.

Есть в Нормандии городок Мон-Сен-Мишель. Он высится на скале, в час прилива со всех сторон окруженной морем. Это своего рода заповедник готического искусства. И издали на фоне морских просторов, и вблизи, когда смотришь на его рвущиеся к небу стены, Мон-Сен-Мишель производит впечатление истинного чудесного творения рук человеческих. Да и называют его также «Ла Мервей», что значит чудо или диво.

В романе «Наше сердце» знаменитый французский писатель Ги де Мопассан водит по этому городку своих героев.

«Высокое здание вздымалось на синем небе, где теперь четко вырисовывались все его детали: купол с колоколенками и башенками. Над ними, в небе, высился причудливый хаос стрел, гранитных цветов, арок, перекинутых с башни на башню, — неправдоподобных, огромных — и легкое архитектурное кружево, как бы вышитое по лазури, из которого выступала, вырывалась, словно для взлета, сказочная и жуткая свора водосточных желобов со звериными мордами...

У ворот аббатства их встретил сторож, и они поднялись между двумя громадными башнями по великолепной лестнице, которая привела их в караульное помещение. Затем они стали переходить из залы в залу, со двора во двор, из кельи в келью, слушая объяснения, дивясь, восхищаясь всем... всем этим чудом — грандиозным трехэтажным сооружением, состоящим из готических построек, воздвигнутых одна над другой, самым необыкновенным созданием монастырского военного зодчества.

Наконец, они дошли до монастыря. Когда они увидели большой квадратный двор, окруженный самой легкой, самой изящной, самой пленительной из монастырских колоннад всего мира, они были так поражены, что невольно остановились. Двойной ряд тонких невысоких колонн, увенчанных прелестными капителями, несет на себе вдоль всех четырех галерей непрерывную гирлянду готических орнаментов и цветов, бесконечно разнообразных, созданных неисчерпаемой выдумкой, изящной и наивной фантазией простодушных старинных мастеров, руки которых воплощали в камне их мысли и мечты...

Несмотря на усталость, все снова отправились в путь и, обогнув укрепления, немного углубились в коварные дюны...

С этой стороны аббатство, внезапно утратив вид морского собора, который так поражает, когда смотришь на него с берега, приобрело, как бы в угрозу океану, воинственный вид феодального замка с высокой зубчатой стеной, прорезанной живописными бойницами и поддерживаемой гигантскими контрфорсами, циклопическая кладка которых вросла в подошву этой причудливой горы».

Как и герои Мопассана, современный человек глядит с благодарностью на создания старинных мастеров, воплотивших в камне свои мысли и мечты.

Подлинной жемчужиной высокой готики называют Сен Шапель в Париже, «самую восхитительную из королевских дворцовых капелл». Чудесен ее интерьер: вместо стены — ажурный переплет окон со сверкающими чистыми красками витражами. Музыка цвета сочетается тут с музыкой изящнейших архитектурных форм – все это создает в храме «некое волшебно-поэтическое настроение».

О Ланском соборе архитектор Виллар из Оннекура говорил: «Во многих землях я бывал, но нигде не видел такой башни, как в Лане». Зодчие поздней французской готики считали: «Кто хочет построить совершеннейший собор, тот должен взять от Шартрского — башни, от Парижского — фасад, от Амьенского — «продольный корабль», от Реймского — скульптуру».

Кроме перечисленных, во Франции было еще немало создано замечательных соборов в готическом стиле.

Кроме  Парижа,  Шартра и  всего Иль-де-Франс, наиболее передовыми стали северные провинции:  Пикардия, Шампань и Нормандия — с такими цветущими городами, как Амьен, Реймс и Руан — истинными сокровищницами готического искусства.

Более трех столетий продержалась готика во Франции: последняя треть XII и первая четверть XIII в. — ранняя готика; с 20-х гг. до конца XIII в. — зрелая, или высокая, готика; XIV—XV вв. — поздняя готика, сначала радостно сияющая своей декоративностью и потому иногда называемая «лучистой», а затем «пламенеющая», чья бурно разросшаяся декоративность обретает уже самостоятельное значение.

После своего великого расцвета в XIII веке готика уже «отошла от достигнутой ясности, от своего совершенства». Новые времена требовали не безудержного декоративного расточительства, заслоняющего архитектуру, а нового по своему стилю искусства. Конец средневековья знаменовал и конец готики, исчерпавшей свои органические возможности, и «прощальными, закатными были последние создания воспитанных на ее традициях мастеров».

Подобная эволюция была участью не только французской, но и всей европейской готической архитектуры.

Лектор Л.Д.Любимов,

Московский гос. институт Культуры, 1976 год

На фото представлен собор Нотр-дам