Высоким слогом. Разменяйте мне мой золотой!


Андрей Белый

В полях

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

над червонной рекой.

 

От воздушного пьянства

онемела земля.

Золотые пространства,

золотые поля.

 

Озаренный лучом, я

спускаюсь в овраг.

Чернопыльные комья

замедляют мой шаг.

 

От всего золотого

к ручейку убегу —

холод ветра ночного

на зеленом лугу.

 

Солнца контур старинный,

золотой, огневой,

апельсинный и винный

убежал на покой.

 

Убежал в неизвестность.

Над полями легла,

заливая окрестность,

бледно-синяя мгла.

 

Жизнь в безвременье мчится

пересохшим ключом:

все земное нам снится

утомительным сном.

1904.

 

Осип Мандельштам

***

Целый день сырой осенний воздух

Я вдыхал в смятенье и тоске.

Я хочу поужинать, и звезды

Золотые в темном кошельке!

 

И, дрожа от желтого тумана,

Я спустился в маленький подвал.

Я нигде такого ресторана

И такого сброда не видал!

 

Мелкие чиновники, японцы,

Теоретики чужой казны...

За прилавком щупает червонцы

Человек, - и все они пьяны.

 

- Будьте так любезны, разменяйте, -

Убедительно его прошу, -

Только мне бумажек не давайте -

Трехрублевок я не выношу!

 

Что мне делать с пьяною оравой?

Как попал сюда я, боже мой?

Если я на то имею право, -

Разменяйте мне мой золотой!

1912.

 

Анна Ахматова

***

Меня покинул в новолунье

Мой друг любимый. Ну так что ж!

Шутил: «Канатная плясунья!

Как ты до мая доживешь?»

 

Ему ответила, как брату,

Я, не ревнуя, не ропща,

Но не заменят мне утрату

Четыре новые плаща.

 

Пусть страшен путь мой, пусть опасен,

Еще страшнее путь тоски…

Как мой китайский зонтик красен,

Натерты мелом башмачки!

 

Оркестр веселое играет,

И улыбаются уста.

Но сердце знает, сердце знает,

Что ложа пятая пуста!

1911.

 

Валерий Брюсов

На журчащей Годавери

Лист широкий, лист банана,

На журчащей Годавери,

Тихим утром — рано, рано —

Помоги любви и вере!

 

Орхидеи и мимозы

Унося по сонным волнам,

Осуши надеждой слезы,

Сохрани венок мой полным.

 

И когда, в дали тумана,

Потеряю я из виду

Лист широкий, лист банана,

Я молиться в поле выйду;

 

В честь твою, богиня Счастья,

В честь твою, суровый Кама,

Серьги, кольца и запястья

Положу пред входом храма.

 

Лист широкий, лист банана,

Если ж ты обронишь ношу,

Тихим утром — рано, рано —

Амулеты все я сброшу.

 

По журчащей Годавери

Я пойду, верна печали,

И к безумной баядере

Снизойдет богиня Кали!

15 ноября 1894.

 

Анна Ахматова

***

О, есть неповторимые слова,

Кто их сказал — истратил слишком много.

Неистощима только синева

Небесная и милосердье Бога.

1916.

 

Шандор Петефи

Флаг любви

Флаг любви - мое живое сердце!

Борются два духа за него.

Дни и ночи длится неустанно

Битва из-за сердца моего.

 

Первый дух - веселая надежда,

В снежно-белом одеянье он;

Дух второй - мрачнейшее сомненье -

В черные покровы облачен.

 

Я не знаю, кто кого осилит,

Но боюсь такого я конца:

Флаг любви - мое живое сердце -

Разорвут на части два бойца!

Пер. Л. Мартынова

 

Шандор Петефи

Любовь (в сокращении)

В лодочку воображенья

Сядьте, милые мои,

Весело переплывайте

Озеро моей любви!

 

Всем, кого любил когда-то

И кого сейчас люблю,

Эту самую ладью

Моего воображенья

Я сегодня подаю.

 

Вот они, явились толпы

Женщин, девушек прелестных!

Вижу хорошо знакомых

И почти что неизвестных.

Верно! Их любил я тоже,

И они душой владели,

И нельзя мне отрекаться,

Ибо начал я влюбляться

Чуть не с самой колыбели!

 

Шандор Петефи

Прощальная чаша

Минувшее, в последний раз вставай!

В последний раз пусть плещет через край

Вино и радость молодая наша.

Да, наш венок теряет лепесток.

Я – этот лепесток, а вы – венок.

Так пусть прощальной будет эта чаша.

Все то, о чем просил я долго рок,

Он дал мне наконец, и близок срок

Моей женитьбы. Что на свете краше?

Меня везде житейский вихрь носил,

Но наконец я к пристани приплыл.

Так пусть прощальной будет эта чаша.

 

Не стану сердце я лечить вином,

Когда, как прежде, заведутся в нем

Змееныши печали и запляшут.

Смуглянка на губах несет мне мед,

И я целую этот милый рот…

Так пусть прощальной будет эта чаша.

До вечера останусь с вами я,

Так наливайте мне полней, друзья,

Пока светло. Я пью здоровье ваше!

Да, завтра я уеду в край чужой,

Лишь стул мой здесь останется пустой.

Так пусть прощальной будет эта чаша.

 

Я вас настолько искренне люблю,

Что тот же самый путь и вам сулю.

Жена – она земли и неба краше.

Так пусть господь пошлет вам благодать,

Чтоб каждый мог и в свой черед сказать:

Пускай прощальной будет эта чаша.

Пер. Н. Чуковского

 

Гейне

***

Большой, таинственный город,

Тебя приветствую вновь,

Ты в недрах своих когда-то

Мою укрывал любовь.

 

Скажите, ворота и башни,

Где та, что я любил?

Вы за нее в ответе,

Вам я ее поручил.

 

Ни в чем не повинны башни,

Не могли они сняться с мест,

Когда с сундуками, узлами

Она торопилась в отъезд.

 

В ворота она преспокойно

Ускользнула у всех на глазах;

Если дурочка изворотлива,

И воротам быть в дураках.

Пер. Р. Минкус

 

Гейне

***

Мои отравлены песни,

Могло ль по-иному быть?

Ты яду не побоялась

В цветущую жизнь пролить.

 

Мои отравлены песни.

Иного не ждал и сам.

Змей в моем сердце много,

И ты, любимая, там.

Пер. С. Свяцкого

 

Гейне

***

Небо, как всегда, невзрачно!

Город — все в нем как и было!

Он глядится в Эльбу — мрачно,

Обыденно и уныло.

 

Все носы, как прежде, длинны

И сморкаются тоскливо;

Гнут ханжи все так же спины

Или чванятся спесиво.

 

Юг прекрасный! Я тоскую

По богам твоим, по свету,

Наблюдая мразь людскую,

Да еще в погоду эту!

Пер. В. Коломийцева

 

Вячеслав Иванов

Золотое счастье

Я блуждал в саду блаженных

И, влюбленных дев увидя:

«С чем сравнимо ваше счастье?» -

Их спросил; они ж, потупясь:

«С розой утренней!» - шепнули.

 

Я спросил детей счастливых:

«С чем сравнимо ваше счастье?»

Очи тихие воскинув,

Дети молвили: «С небесной

Безмятежною лазурью».

 

Вопросил я светлых духов:

«С чем сравнимо ваше счастье,

Непорочные, святые?»

Возлетая, пели духи:

«С белизною стройных лилий».

 

И, склонясь с участьем, Муза:

«Друг, и ты в саду блаженных?

С чем твое сравнимо счастье:

С небом ясным, розой алой

Иль лилеей белоснежной?»

 

Я ж: «Мое не схоже счастье, -

Ей ответствовал: ни с розой

Нежной, ни с лилеей снежной,

Ни с безоблачной лазурью:

Золотой мне жребий выпал.

 

Горячо и горделиво

В сердце блещет солнце счастья,

Мещет вкруг лучи златые,

Как власы Златой Венеры,

Как моей царицы кудри!»

 

Улыбнулась нежно Муза:

«Дважды ты блажен и трижды,

Как блажен лишь Феб единый,

Лучезарный и влюбленный,

Строя лиру золотую».

1895.

 

Байрон

Поединок (в сокращении)

Как я любил тебя! Но эти

Терзанья должно позабыть.

Теперь ты видишь, что на свете

Нежней немыслимо любить.

Но мы с чужим обеты дали,

С чужими были под венцом

И, утеряв друг друга, стали

Ты – матерью, а я – отцом.

А связь именьями и кровью

Сулила нам иной удел:

Я не ронял бы честь сословья,

Когда бы я своей любовью

Тебя преследовать посмел.

Но я не смел – и в утешенье

Сполна вкусил плодов забвенья.

Я лишь хранил свою любовь!

Да мог ли я тогда стараться

Руки любимой домогаться,

Когда я знал, что отрешен

От счастья множеством препон,

Когда широкую рекою

Давно пролившаяся кровь

Разъединяла нас с тобою.

Увы! Какой душе урон,

Как много было между нами,

Когда считались мы друзьями!

***

Как много было! Я любил,

А ты – меня ты не любила:

Другой кумир тебя пленил,

И мне на свете все постыло.

Теперь ты можешь наконец

Сравнить его с собой и мною:

Нам память послана судьбою

Как Испытание Сердец.

Пер. А. Сергеева

 

Николай Гумилёв

***

Ты помнишь дворец великанов,

В бассейне серебряных рыб,

Аллеи высоких платанов

И башни из каменных глыб?

 

Как конь золотистый у башен,

Играя, вставал на дыбы,

И белый чепрак был украшен

Узорами тонкой резьбы?

 

Ты помнишь, у облачных впадин

С тобою нашли мы карниз,

Где звезды, как горсть виноградин,

Стремительно падали вниз?

 

Теперь, о скажи, не бледнея,

Теперь мы с тобою не те,

Быть может, сильней и смелее,

Но только чужие мечте.

 

У нас как точеные руки,

Красивы у нас имена,

Но мертвой, томительной скуке

Душа навсегда отдана.

 

И мы до сих пор не забыли,

Хоть нам и дано забывать,

То время, когда мы любили,

Когда мы умели летать.

 

Николай Гумилёв

Читатель книг

Читатель книг, и я хотел найти

Мой тихий рай в покорности сознанья,

Я их любил, те странные пути,

Где нет надежд и нет воспоминанья.

 

Неутомимо плыть ручьями строк,

В проливы глав вступать нетерпеливо

И наблюдать, как пенится поток,

И слушать гул идущего прилива!

 

Но вечером… О, как она страшна,

Ночная тень за шкафом, за киотом,

И маятник, недвижный как луна,

Что светит над мерцающим болотом!

 

Николай Гумилёв

Любовь

Надменный, как юноша, лирик

Вошел, не стучася, в мой дом

И просто заметил, что в мире

Я должен грустить лишь о нем.

 

С капризной ужимкой захлопнул

Открытую книгу мою,

Туфлей лакированной топнул,

Едва проронив: «Не люблю».

 

Как смел он так пахнуть духами!

Так дерзко перстнями играть!

Как смел он засыпать цветами

Мой письменный стол и кровать!

 

Я из дому вышел со злостью,

Но он увязался за мной.

Стучит изумительной тростью

По звонким камням мостовой.

 

И стал я с тех пор сумасшедшим,

Не смею вернуться в свой дом

И все говорю о пришедшем

Бесстыдным его языком.

 

Константин Бальмонт

***

Будем как Солнце! Забудем о том,

Кто нас ведет по пути золотому,

Будем лишь помнить, что вечно к иному,

К новому, к сильному, к доброму, к злому,

Ярко стремимся мы в сне золотом.

Будем молиться всегда неземному,

В нашем хотенье земном!

 

Будем, как Солнце всегда - молодое,

Нежно ласкать огневые цветы,

Воздух прозрачный и все золотое.

Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,

Будь воплощеньем внезапной мечты!

Только не медлить в недвижном покое,

Дальше, еще, до заветной черты,

Дальше, нас манит число роковое

В Вечность, где новые вспыхнут цветы.

Будем как Солнце, оно - молодое.

В этом завет Красоты!

Фото - Галины Бусаровой