Высоким слогом. Годы станут – как мгновенья, а мгновенья – как века


Бьернстьерне Бьернсон

О, если б ты знала!

Не смею с тобой завести разговор,

Не смеешь ты кинуть мне ласковый взор,

Брожу здесь, и думаю все об одном,

И вижу тебя за высоким окном,

И мысли плывут, словно челн без причала,

А нам ни спросить, ни взглянуть, как бывало,

О, если б ты знала!

 

Когда я стоял тут на страже всегда,

Была ты со мной холодна и горда.

Стал редким я гостем, но видел не раз,

Что ты не отводишь от улицы глаз.

Два глаза людей погубили немало.

Лишь тех, кто не сдался, беда миновала.

О, если б ты знала!

 

Но ты не узнала, и в горькой судьбе

Стихи, как письмо, написал я тебе.

С каким бы восторгом взлетело оно

Туда, где ты, нежная, смотришь в окно!

Уйду – чтоб не видела ты, не слыхала.

Храни тебя небо от лютого шквала!

О, если б ты знала!

Пер. В. Левика

 

Зыгмунд Красинский

О, если бы…

О, если бы я был почтен удачей!

И если б слава в жизни мне досталась!

Я их бы отдал с радостью горячей

За то, чтоб ты красивою осталась.

 

За тень улыбки, что мелькнет во взоре,

За выраженье радости невинной

Я испытать готов любое горе

И сократить счет дней, не слишком длинный.

 

Ведь жизнь моя переплелась с твоею,

Так два ручья, соединяя струи,

Текут, один темней, другой светлее.

Увянешь ты, и я умру, тоскуя.

Пер. Д. Самойлова

 

Джордж Гордон Байрон

В альбом

Как одинокая гробница

Вниманье путника зовет,

Так эта бледная страница

Пусть милый взор твой привлечет.

 

И если после многих лет

Прочтешь ты, как мечтал поэт,

И вспомнишь, как тебя любил он,

То думай, что его уж нет,

Что сердце здесь похоронил он.

Пер. М. Лермонтова

 

Пьер Ронсар

***

Когда, старушкою, ты будешь прясть одна,

В тиши у камелька свой вечер коротая,

Мою строфу споешь и молвишь ты, мечтая:

«Ронсар меня воспел в былые времена».

 

И, гордым именем моим поражена,

Тебя благословит прислужница любая, -

Стряхнув вечерний сон, усталость забывая,

Бессмертную хвалу провозгласит она.

 

Я буду средь долин, где нежатся поэты,

Страстей забвенье пить из волн холодной Леты,

Ты будешь у огня, в бессоннице ночной,

 

Тоскуя, вспоминать, моей любви моленья.

Не презирай любовь! Живи, лови мгновенья

И розы бытия спеши срывать весной.

Пер. В. Левика

 

Георг Гервег

Легкая поклажа

Я – вольный человек и пеньем

Не добиваюсь почестей,

За песнь весенним дуновеньем

Дарит меня простор полей.

Живу не в замке, за стеною,

Не жалован поместьем я,

Гнездо, как птица, вольно строю,

Мое богатство – песнь моя.

 

Мне б захотеть – и многих долю

Не пропустил бы между рук,

Когда по королевству роли

Распределяли между слуг;

 

А часто приглашали знаком,

Расположенья не тая,

Но я до почестей не лаком;

Мое богатство – песнь моя.

 

Из бочки цедит лорд червонцы,

Я разве лишь вино тяну,

Я видел золотым лишь солнце,

Серебряною – лишь луну.

Вопрос наследников не занял

О веке моего житья.

Свое добро я сам чеканил;

Мое богатство – песнь моя.

 

Пою охотно в вольном хоре,

В подножье тронов не певал,

Немало одолевши взгорий,

Дворцовых плит не преступал.

Пусть лихоимец богатеет

Среди отвалов и гнилья,

Я рад, что розы не скудеют;

Мое богатство – песнь моя.

 

Еще одной я полон страсти,

Дитя, о, жить бы нам вдвоем!

Но ты захочешь бус, запястий,

А мне на службу? – Нипочем!

Я не продам своей свободы,

И как дворцов чурался я,

Прощусь и с чувством ей в угоду;

Мое богатство – песнь моя.

Пер. Б. Пастернака

 

Джон Драйден

Прекрасная незнакомка

Я вольный был, обрел покой,

Покончил счеты с красотой;

Hо сердца влюбчивого жар

Искал все новых Властных Чар.

 

Едва спустилась ты в наш Дол,

Я вновь Владычицу обрел.

B душе царишь ты без помех,

И цепь прочнее прежних всех.

 

Улыбка нежная сильней,

Чем Армия Страны твоей;

Войска легко мы отразим,

Коль не хотим сдаваться им.

 

Ho глаз дурманящая тьма!

Увидеть их – сойти с ума.

Приходишь ты – мы пленены.

Уходишь – жизни лишены.

Пер. Е. Аксельрод

 

Максимилиан Робеспьер

***

Когда-то Розу мир

Знал бледной под денницей,

К ней не спешил зефир,

Не звал ее царицей.

Но Бахус, бог забав,

К Венере раз припав,

С собой берет дочь Флоры,

И, пурпуром вина

Залитая, она –

Алей лучей Авроры!

Две капли по щекам

Киприды просквозили –

Две розы вскрылись там

Меж белых, нежных лилий.

Так ярок тот убор,

Что Роза с этих пор –

Царица над цветами,

Киприда ж в небесах,

Всегда с огнем в очах –

Царица над богами!

Пер. В. Брюсова

 

Адам Мицкевич

Будрыс и его сыновья

Три у Будрыса сына, как и он, три литвина.

Он пришел толковать с молодцами.

«Дети! седла чините, лошадей проводите,

Да точите мечи с бердышами.

 

Справедлива весть эта: на три стороны света

Три замышлены в Вильне похода.

Паз идет на поляков, а Ольгерд на прусаков,

А на русских Кестут-воевода.

 

Люди вы молодые, силачи удалые

(Да хранят вас литовские боги!),

Нынче сам я не еду, вас я шлю на победу;

Трое вас, вот и три вам дороги.

Будет всем по награде: пусть один в Новеграде

Поживится от русских добычей.

Жены их, как в окладах, в драгоценных нарядах;

Домы полны; богат их обычай.

 

А другой от прусаков, от проклятых крыжаков,

Может много достать дорогого,

Денег с целого света, сукон яркого цвета;

Янтаря – что песку там морского.

 

Третий с Пазом на ляха пусть ударит без страха:

В Польше мало богатства и блеску,

Сабель взять там не худо; но уж, верно, оттуда

Привезет он мне на дом невестку.

 

Нет на свете царицы краше польской девицы:

Весела, что котенок у печки,

И как роза румяна, а бела, что сметана;

Очи светятся будто две свечки!

 

Был я, дети, моложе, в Польшу съездил я тоже

И оттуда привез себе женку;

Вот и век доживаю, а всегда вспоминаю

Про нее, как гляжу в ту сторонку».

 

Сыновья с ним простились и в дорогу пустились.

Ждет, пождет их старик домовитый,

Дни за днями проводит, ни один не приходит.

Будрыс думал: уж, видно, убиты!

 

Снег на землю валится, сын дорогою мчится,

И под буркою ноша большая.

«Чем тебя наделили? что там? Ге! не рубли ли?» 

- «Нет, отец мой: полячка младая».

 

Снег пушистый валится; всадник с ношею мчится,

Черной буркой ее покрывая.

«Что под буркой такое? Не сукно ли цветное?»

- «Нет, отец мой; полячка младая».

 

Снег на землю валится, третий с ношею мчится,

Черной буркой ее прикрывает.

Старый Будрыс хлопочет и спросить уж не хочет,

А гостей на три свадьбы сзывает.

Пер. А. Пушкина

 

Жоан де Деус

Счастье

Светило ходом шествует лучистым,

На землю пламенный бросая взгляд;

Небесные певцы парят в просторе чистом;

И волны ласку берегу дарят.

 

По чащам ветер носится душистым,

Повсюду гимны радости звучат;

Один лишь я бреду путем тернистым,

Среди печалей, что меня томят.

 

Тоскую по тебе… что далеко отныне,

Что выпустил из рук, что потерял из глаз

В бесплодной этой, сумрачной пустыне!

 

Тебя я, счастье, видел только раз…

И гнал так много раз в моей кручине,

И… без тебя кручинюсь в этот час!

Пер. Инны Тыняновой

 

Михай Эминеску

Останься…

«Ты останься здесь, останься,

Только я люблю тебя,

Тайные твои признанья

Буду слушать я, любя.

 

Словно добрый принц из сказки,

Одинок, задумчив, тих,

Ты невольно заглядишься

В зеркала озер моих.

 

Меж стволами в отдаленье

Ты услышишь, задремав,

Робкие шаги оленьи

В колыханье сочных трав.

 

Чарами завороженный,

Запоешь ты песнь свою

И ногою обнаженной

Тронешь чистую струю.

 

Лунным серебром озера

Заколышутся слегка,

Годы станут – как мгновенья,

А мгновенья – как века».

 

Так шумел мне лес ветвями,

Но в ответ на зов лесной

Я лишь свистнул, усмехнулся,

Выйдя на простор степной.

 

Но сейчас, вернись я к лесу,

Не сольюсь душою с ним...

Где ты, детство, сказки леса –

Все, что было мне родным?

Пер. М. Зенкевича

 

Баба́ Тахир

***

Всей красоты твоей я так и не постиг.

Тюльпаны с горных круч ко мне приходят в стих,

Но ты красивей их, к тому ж – цветут неделю,

А ты надежда всех бесчестных дней моих.

Пер. Д. Седых

 

Джованни Боккаччо

***

На лодке госпожа моя каталась,

И не было вокруг быстрей челна,

И пела песню новую она,

Как только песня прежняя кончалась.

 

И лодка то у берега качалась,

То с берега была едва видна,

И среди стольких жен в тот день одна

Рожденною на небесах казалась.

 

Я видел – словно к чуду наших дней,

Исполненные чувством восхищенья,

Тянулись люди к ней со всех сторон.

 

И пробуждалися в душе моей

Все чувства, и не знало насыщенья

Блаженство петь о том, как я влюблен.

Пер. Е. Солоновича

 

Иоганн Непомук Фогль

На мосту

Как люблю глядеть с моста я

На неистовство воды…

На волнах дрожит, не тая,

Отражение звезды.

 

Волны мчат в порыве яром.

Их проглатывает мгла.

Лишь звезда на месте старом

Серебриста и светла.

 

Так взирает лик твой нежный

На теченье дней моих:

То тревожных в час мятежный,

То смиренно-голубых.

 

Жизнь течет неудержимо.

Ты, как прежде, светишь мне,

Далека, недостижима,

Как звезда речной волне.

Пер. В. Вебера

 

Альфред Эдвард Хаусман

***

Я непорочен был и мил,

Когда тебя любил.

Дивились все за сотню миль

На мой любовный пыл.

 

Теперь, когда любовный чад

Прошел и отдымил,

На сотню миль вокруг кричат:

«Он стал таким, как был».

Пер. В Слуцкого

 

Владислав Броневский

Калине

Нет, я рыдал

не о тебе той ночью!

Стихи писал

и ввысь бросал двустрочья,

чтоб стих, как месяц, в небе встал воочью.

 

Быть может, - слышишь ли меня, калина? –

над ним хоть кто-то погрустит немного!

А я, собрав все беды воедино,

пойду, ногами побреду босыми,

куда глаза глядят.... Пойду глухими

путями... Не твоей – другой дорогой.

Все отошло. И я об этом плачу.

Но что-то с нами навсегда... Иначе

стихи пишу, ночей не сплю совсем –

зачем?

Фото - Галины Бусаровой