Ганн-Хиллская дорога в Бронкс (отрывок) 


В условленное время Райан подошёл к трёхэтажному зданию с двумя стеклянными лифтами, кабинки которых можно было видеть, стоя на тротуаре. Раньше бы Райан непременно удивился и тому, что пару этажей проезжают на лифте, и тому, что тот виден насквозь. Но только не теперь! Теперь он дал себе честное слово реагировать на все причуды ничуть не эмоциональнее, чем это делает Сэм или Майкл.

При входе стоял одетый во всё бордовое консьерж и с важным видом интересовался фамилиями пришедших.

- Райан Скотте, - представился молодой человек и добавил: В апартаменты сэра Дюваля.

Сэр Леонардо Дюваль, уроженец Парижа и завсегдатай Милана, не так давно открыл в Бронксе маленькое ателье по пошиву элитных вечерних и деловых костюмов. На него трудились трое отменных портных и закройщик. Но некоторых заказчиков Дюваль обслуживал лично и, как правило, принимал их у себя.

Дюваль проводил гостя в примерочную, предложил бокал вина, журнал парижской моды, а также – побыстрее снять с себя всю одежду, дабы кутюрье приступил к своим профессиональным обязанностям. Он уже стоял с рулеткой в руках и с нетерпением ею пощёлкивал.

- Господин Сэм Стивен говорил, что Вам требуется костюм для особого раута. Какой цвет Вы предпочитаете?

Райан раздевался. Причём достаточно неохотно. А то, что на рауты мужчины надевают костюмы исключительно чёрного цвета, у него не вызывало никаких сомнений, о чём незамедлительно он и поведал кутюрье.

Дюваль воскликнул:

- Ах, как Вы неправы! К тому же, чёрный совершенно Вам не пойдёт! Вы слишком молоды для этого цвета.

Леонардо с прищуром ювелира-оценщика принялся рассматривать телосложение клиента.

- Вы не пробовали себя в модельном бизнесе? – поинтересовался он. - У Вас отменные данные.

Далее кутюрье всецело погрузился в своё дело; и ни стук в дверь, ни телефонное дребезжание – ничто не могло вернуть его мысли обратно. Райан же слышал, что совсем рядом, за дверью, беседовали двое. Голос одного из них ему показался знакомым. Потом в дверь постучали, позвали месье Дюваля, говорили о чём-то срочном и очень важном. Прошло десять, двадцать, тридцать минут – всё стихло, а кутюрье по-прежнему ползал вокруг Райана и облачал его красивое тело в английское сукно.

Между тем, Райан заметил под самым потолком включённый выпуклый экран. Он сильно трещал, а иногда на нём пропадало изображение, но, в целом, вещица была великолепна. Сейчас она воспроизводила видеозапись со знаменитого подиума Парижа. Как выяснилось, в этом сезоне в высокую моду вошёл пурпур.

- Я попрошу Вас подойти к зеркалу, - плавно поведя рукой, заговорил Дюваль, - но будьте крайне осторожны – ни одна булавка не должна выпасть из сукна.

Собственное отражение в зеркале ничуть не произвело впечатления на Райана. Сделав над собой усилие, он одобрительно кивнул головой и обратился к Дювалю:

- Вы уже закончили? Я могу идти?

Глядя с восторгом на начатую работу, кутюрье воскликнул:

- Да, конечно! Костюм сидит изумительно, и я немедленно приступаю к пошиву! Не желаете ли чашечку кофе?

И вопреки всем возражениям, он увлёк гостя в другую комнату. Разумеется, сняв подколотое булавками сукно.

Тем временем, под дверь апартаментов скользнул конверт. Не найдя объяснения своему поступку, Райан подкрался к двери и взял его в руки. Дюваль готовил кофе, с упоением рассказывая о европейских тенденциях в мире моды; за перемещениями гостя он не следил. Райан уже намеревался вскрыть конверт, но опомнившись, направился к Дювалю.

- Вам послание, месье Дюваль.

Леонардо молча передал чашку кофе Райану, а сам аккуратно принялся распечатывать конверт. В нём лежал исписанный лист плотной бумаги и маленький серебряный ключик, более походивший на ювелирный кулон.

- Ну вот, - несколько настороженно сказал кутюрье, - опять срочный заказ. Как не вовремя! – воскликнул он.  

Один лишь месье Дюваль во всём Бронксе мог оказать неоценимую услугу представителям теневого предпринимательства. Он выдумал элегантный мужской воротник, крой которого позволял зашить в него то, что не следовало бы видеть окружающим, например, корунды. Костюм с воротником, как правило, шился на совершенно постороннего человека, в ближайшее время собирающегося за рубеж.

Этим не преминул воспользоваться Адан Сэлдэр, правая рука сэра Дэнвера. В его планы давно входило запечатлеть компрометирующие моменты ночной жизни Бронкского клуба.  Он даже раздобыл портативную аппаратуру размером со спичечный коробок. Однако охрана Блэйка изучала содержимое каждого «входящего кармана». Поэтому дизайнерский воротник Дюваля стал настоящей находкой!

Также как и в деле с корундами, выбор пал на ничего не подозревающего сэра Марка Маккора.

Марк был человеком заурядным – слегка симпатичным, отчасти привлекательным; работал управляющим в фирме по производству печатей, оттисков и штампов. Свободное время Маккор проводил в пабах за кружкой пива, что, несомненно, выдавало в нём уроженца Британских островов. Ведя размеренный, довольно скучный образ жизни, Маккор и не помышлял о жарких ночных клубах, игорных столах и рулетке. Максимум, на что он был способен, так это поспорить на одно пиво.  

Не раздумывая долго, Адан Сэлдэр заказал дубликат третьестепенного штампа и подстроил всё так, что управляющий вынужден был доставить его в клуб сэра Блэйка. Срочный заказ, срочная доставка, в неудобное время, в неподходящее место – такое случается нередко и подозрений не вызывает.

Итак, в условленный час, а именно, когда бронкский ночной клуб распахивает свои двери, Маккор уже стоял на крыльце. С интересом понаблюдав за тотальной проверкой у входа в клуб, он направился в самую толпу жаждущих зрелищ. И здесь следует отметить, что элегантный воротник месье Дюваля был безупречен! Впрочем, как и портативный «глазок».

Возможно, покажется странным, что завсегдатай провинциальных пабов решил обновить свой гардероб у французского кутюрье, но Марк Маккор о нём ничего и не знал. Он просто решил себе сшить новый костюм, а в его руках «случайно» оказалась визитка Дюваля.

Вначале было чёрное-чёрное пятно. Изредка оно озарялось бешеной вспышкой лиловых тонов. Затем пятно заволокло клубами пепельного цвета. Наконец, стали проявляться очертания предметов. И вот уже видны люди – одетые, раздетые – танцующие в темноте. Сэлдэра в зале не оказалось. В поисках «незадачливого клиента», Маккор обошёл весь клуб. Он открывал случайные двери и заглядывал внутрь. Он видел странные вещи, но, вовсе не понимая, что бы они значили, тут же про них забывал. Утомлённый и раздосадованный, Маккор присел за какой-то стол. Расторопный крупье немедленно сдал карты вновь прибывшему «игроку». Ему же был поставлен виски со льдом, раскрыт портсигар, поднесено чикагское огниво. С невероятной лёгкостью прибрав к рукам пять тысяч (новичкам всегда везёт один раз), Маккор, наконец-то, огляделся вокруг. Вместе с ним за зелёным столом сидели ещё четыре человека. Все они были в высшей степени господами. Однако это не помешало Маккору на лексиконе провинциального паба поведать им о запропастившемся заказчике и даже похвастаться костюмом «от кутюр».  

Уже под утро, едва держась на ногах, Маккор добирался до улицы, на которой стоял его дом. В руках он держал недокуренную сигару и свежий номер newspaper «Bronx», которую начинают раздавать прохожим чуть ли ни с ночи, чтобы опередить все прочие газеты.  

Елена Чапленко 

Фото - Галины Бусаровой